Двенадцатое место

Двенадцатое место

Лиза медленно открыла глаза и улыбнулась. Несмотря на то, что за окном было серо и мрачно, у неё на душе было тепло и радостно. Она повернула голову к тумбочке, где лежал томик Пушкина — вчерашнее чтение перед сном.

— Что там кроет мглою буря? — прошептала Лиза в пустоту комнаты и потянулась к телефону.

Вчера он написал ей: «Я хочу услышать, как ты играешь. Жди меня в третьем ряду. Место номер 12». И смайлик. Жёлтый, солнечный. Лиза перечитывала это сообщение, пока экран не погас сам, а потом ещё долго не могла уснуть, прокручивая в голове эти слова.

Она открыла чат. Их переписка длиною в две недели. Две недели, пока она репетировала Рахманинова, пока он писал ей по вечерам. Сначала осторожно, потом всё теплее. В груди затеплился ровный жёлтый огонёк — тот самый, который загорался каждый раз, когда Лиза читала его сообщения. Он был тёплым, как обещание, как его голос, который она ещё не слышала, но уже представляла.

Они познакомились на сайте знакомств. Лиза почти удалила приложение в тот вечер — устала от анкет, где мужчины писали «привет, как дела» и исчезали через два сообщения. Он написал иначе. Спросил, что она играет. Не «чем занимаешься», а именно «что ты играешь». И Лиза ответила — про Рахманинова, про «Симфонические танцы», про то, как в третьей части всё рушится и собирается заново. Он написал: «Я бы хотел это услышать». И жёлтый смайлик. Она тогда подумала: может быть, этот — настоящий.

Лиза долго рассматривала его лицо на аватарке. Она увеличила фотографию, всмотрелась в глаза — пытаясь угадать, какой он. Потом прижала телефон к груди, думая о скорой встрече. Жёлтый огонёк внутри разгорался ровнее и теплее.

Она лежала ещё минут десять, не выпуская телефон. Потом встала. Пол был холодным — Лиза забыла надеть тапочки. Прошлёпала на кухню, поставила чайник. За окном ветер гнал по стеклу капли, похожие на слёзы, но ей было тепло. Она поймала себя на том, что улыбается своему отражению в тёмном стекле.

Чайник засвистел. Лиза заварила чай — не торопясь, с удовольствием, как будто этот день требовал ритуала. Достала любимую чашку, ту, с синей каёмкой. Открыла шкаф, посмотрела на платья. Тёмно-синее. То самое. Она купила его месяц назад и ни разу не надевала — ждала случая. Сегодня случай пришёл.

Лиза встала перед зеркалом. В отражении — женщина, которая верит. Она надела платье, повернулась, поправила складку. Распустила волосы, потом собрала, потом снова распустила. Остановилась на распущенных. Нанесла духи — те самые, которые купила вчера, после его сообщения. Лёгкий, тёплый запах, с нотами ванили и чего-то ещё, неуловимого. Лиза хотела, чтобы он запомнил её запах. Чтобы, закрыв глаза, он мог представить её рядом.

Флейта в углу блеснула серебром. Лиза подошла и взяла её в руки. Инструмент холодный, гладкий. Она провела пальцем по клапанам — привычным, почти интимным жестом. Потом поднесла флейту к губам, не играя, просто подышала в мундштук. Металл согрелся. Лиза улыбнулась.

— Сегодня ты будешь петь для него, — прошептала она.