Размер XL. Невеста с характером

Варя прочитала заголовок.

Потом ещё раз.

— Какая прелесть, — сказала она. — Даже фиктивной невестой теперь нельзя стать без корпоративного названия.

Глеб положил перед собой тонкую серебристую ручку.

— Формулировка защищает обе стороны.

— Уже чувствую себя защищённой. Особенно от романтики.

— Романтика не является предметом соглашения.

— Разумеется. Она бы не прошла ваш отдел контроля качества.

Инга тихо кашлянула, явно пряча смешок.

Глеб открыл свой экземпляр.

— Срок участия — три месяца. Первый этап — семейный ужин у Раисы Павловны Ордынцевой в эту субботу. Вы представляетесь моей невестой. История знакомства будет согласована заранее. Ваша задача — поддерживать легенду, не вступать в конфликт с членами семьи, не давать интервью, не обсуждать финансовые вопросы, не нарушать установленные границы мероприятия.

— Чудно, — сказала Варя. — А дышать можно по согласованию или в свободном режиме?

— Варвара Сергеевна.

— Глеб… простите, как вас по отчеству?

— Максимович.

— Глеб Максимович, вы сейчас перечислили обязанности комнатного растения с паспортом. Только растение ещё можно поливать без адвоката.

Его взгляд стал чуть острее.

— Я привык заранее проговаривать условия.

— Нет. Вы привыкли заранее лишать вторую сторону возможности быть живой.

— Вы делаете выводы слишком быстро.

— А вы слишком быстро раздаёте инструкции женщине, которую видите впервые.

На секунду между ними повисла тишина.

Дождь стучал по окну. Где-то в соседней комнате Полина слишком аккуратно поставила чашку. Майя молчала, наблюдая. Инга, кажется, мысленно открыла воображаемый протокол заседания.

Глеб откинулся на спинку кресла.

— Хорошо. Что вас не устраивает?

Варя посмотрела в договор.

— Пункт три: Исполнитель обязуется соответствовать утверждённому образу. Убираем.

— Образ необходим.

— Мне не нужен мужчина, который до ужина уже решает, какой женщиной я должна казаться.

— Вы будете представлять не себя, а мою невесту.

— Вот именно. Если ваша невеста будет выглядеть как женщина, которой вы выдали инструкцию к лицу, бабушка раскусит вас быстрее, чем я успею сказать репутационное сопровождение.

Майя улыбнулась краешком губ.

Глеб посмотрел на неё, потом снова на Варю.

— Раиса Павловна наблюдательна.

— Тогда начните с правдоподобия. Женщина, которая якобы согласилась выйти за вас, должна иметь хотя бы одну причину не сбежать через окно.

— И какая причина подойдёт?

Варя подняла глаза.

— Пока не знаю. Вы ещё не дали материала.

На этот раз он точно почти улыбнулся.

Почти.

И это почему-то сбило её сильнее, чем его холодность.

Она взяла красную ручку Инги.

— Можно?

Инга протянула её с видом священнослужителя, передающего меч.

— С удовольствием.

Варя перечеркнула пункт.

— Дальше. Исполнитель не вступает в дискуссии с родственниками заказчика. Убираем.

— Это принципиально, — сказал Глеб.

— Тогда наймите манекен. Я живой человек. Если ваша семья задаст мне вопрос, я отвечу. Если меня попытаются унизить, я отвечу красиво. Если меня попросят молчать, я подумаю. Но обещать молчание заранее не буду. У меня с этим исторически плохо.

— Я заметил.

— Вы ещё ничего не заметили. Пока вы только смотрите.

Он медленно провёл пальцем по краю договора.

— Вы всегда так ведёте переговоры?

— Нет. Иногда я ещё добрее.

Полина не выдержала и отвернулась к окну.

Варя продолжила:

— Пункт семь. Внешний вид согласовывается с заказчиком. Исправляем. Внешний вид согласовывается со мной. Полина может помочь. Вы можете высказать мнение, если научитесь делать это без слова должна.

— Я не собирался диктовать вам платье.

— Тогда пункт не пострадает от удаления.

Она перечеркнула.

Глеб смотрел на неё уже не как на проблему. Скорее как на задачу, которая внезапно начала задавать вопросы экзаменатору.

— Вы понимаете, что речь идёт о серьёзном мероприятии?

— А вы понимаете, что серьёзность не отменяет уважение?

Он замолчал.

Впервые с момента его появления в кабинете Варя увидела не раздражение и не холодный расчёт, а короткую задержку. Будто фраза попала не туда, куда он ожидал. Не в броню. В щель.

Она быстро отвела взгляд обратно к договору.

— Пункт одиннадцать. Исполнитель избегает проявления чрезмерных эмоций. Великолепно. Кто определяет чрезмерность? Вы?

— Семейные встречи у Ордынцевых не предполагают экспрессивности.

— Бедные семейные встречи. Им, наверное, очень скучно.

— Варвара Сергеевна.

— Глеб Максимович.

— Вы можете хотя бы один пункт оставить без комментария?

— Конечно. Когда найду человеческий.

Инга тихо сказала:

— Я официально счастлива.

Майя бросила на неё предупреждающий взгляд, но без строгости.

Глеб взял договор, просмотрел зачёркнутые строки и положил обратно.

— Вам предлагают высокую оплату за несколько мероприятий.

— Мне предлагают деньги за роль женщины, которую удобно показать семье.

— Вы неверно формулируете.

— Нет, это вы неверно формулируете. Просто у вас бумага дороже.

Варя закрыла папку.

— Давайте честно. Вам не нужна невеста. Вам нужен аргумент в человеческом обличье. Желательно воспитанный, благодарный и без собственной повестки. Вы пришли купить тишину, улыбку и легенду. Но у меня есть плохая новость.

Глеб смотрел прямо.

— Какая?

Она улыбнулась.

— Я плохо продаюсь комплектом.

Майя поднялась.

— Я оставлю вас на пять минут. Инга, Полина.

— Почему? — тут же спросила Полина.

— Потому что некоторые переговоры полезно проводить без зрительного зала.

— Я не зрительный зал, я группа поддержки.

— Именно поэтому.

Когда они вышли, в кабинете стало тише. Слишком тише.

Варя вдруг остро почувствовала, что осталась с Глебом вдвоём. Без Майи, которая держала пространство. Без Инги с её красной ручкой. Без Полины, готовой прикрыть шуткой любую неловкость.

Только она, он и договор, похожий на повод для драки.

Глеб первым нарушил молчание.

— Вы могли бы отказаться сразу.

— Могу и сейчас.

— Но не отказываетесь.

— Я изучаю степень бедствия.

— И как оценка?

— Дорогое. Самоуверенное. Неплохо сидит в кресле.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы не боитесь говорить лишнее.

— Боюсь. Просто говорю раньше, чем страх успевает надеть галстук.

Эта фраза вышла слишком честной.

Варя сама это поняла и тут же пожалела. Не потому что стыдилась страха. А потому что не хотела отдавать ему ничего настоящего.

Но Глеб не ухватился за слабое место. Не усмехнулся. Не надавил.

— Почему вы ушли из Идеального дня? — спросил он.

Она напряглась.

— А вы уже знаете, где я работала?

— Я проверяю людей, с которыми собираюсь иметь дело.

— Как приятно. Я уже почти чувствую себя невестой, а не подрядчиком с досье.

— Это не досье.

— Конечно. Просто папка с фактами, собранными без моего участия. Совсем другое дело.

Он принял удар молча.

— Я спрашиваю не для того, чтобы задеть.

— Но получается у вас природно.

— Варвара.

Её имя в его голосе прозвучало неожиданно иначе. Без отчества. Не мягко, нет. Но ближе.

Она не ответила сразу.

Потом пожала плечом.

— Я ушла, потому что устала доказывать, что профессионализм не измеряется размером платья, громкостью смеха и умением быть незаметной. Устала видеть, как клиенты благодарят меня за спасённый праздник, а начальство делает вид, что я испортила картинку. Устала быть полезной, но неудобной.

Глеб смотрел на неё без перебивания.

Это было опасно.

Когда мужчина спорит, легче злиться. Когда молчит и слушает — приходится слышать себя.

— Вчера ваш бывший начальник попытался добить это публично, — сказал он.

Варя усмехнулась.

— Вы быстро собираете информацию.

— Быстро оцениваю риски.

— Я для вас риск?

— Да.

Ответ был таким честным, что она не сразу нашлась.

— Обычно мужчины говорят это романтичнее.

— Я не романтик.

— Я заметила. У вас даже фиктивная помолвка звучит как тендер.

Он чуть наклонился вперёд.

— Вы риск, потому что не будете делать вид, если ситуация пойдёт не так. Потому что не испугаетесь моей семьи. Потому что можете сказать лишнее. Потому что способны сорвать ужин одной фразой.

— И после такой вдохновляющей рекомендации вы всё ещё хотите нанять меня?

— Да.

— Почему?

Глеб посмотрел на зачёркнутый договор.

— Потому что моя семья почует фальшь быстрее, чем вы думаете. А вы, как ни странно, выглядите настоящей даже тогда, когда спорите из принципа.

Сердце Варвары сделало глупость.

Маленькую. Непрофессиональную. Совершенно неуместную.

Оно дрогнуло.

Она тут же мысленно наступила ему на ногу.

— Слабоватый комплимент, но для человека, у которого романтика не является предметом соглашения, сойдёт.

— Это не комплимент.

— Разумеется. У вас все тёплые слова проходят под видом аналитики.

На этот раз он улыбнулся.

Ненадолго. Сдержанно. Почти незаметно.

Но улыбнулся.

И Варя внезапно поняла, что этот мужчина, когда улыбается, становится не мягче, а опаснее. Потому что холодный Ордынцев был понятен: спорить, защищаться, держать дистанцию. А вот Ордынцев, у которого в глазах на секунду появлялся живой свет, сбивал настройки.

Она открыла папку снова, чтобы спрятаться за текстом.

— Мои условия.

— Слушаю.

— Первое. Я не меняю себя под вашу легенду. Да, мы согласуем историю знакомства, но я остаюсь собой.

— Принято.

Она удивлённо подняла глаза.

— Так быстро?

— У вас будет много других пунктов. Экономлю время.

— Как предусмотрительно. Второе. Если кто-то из вашей семьи позволяет себе хамство по поводу моей внешности, характера, профессии или способности быть вашей невестой, вы не стоите рядом статуей сурового успеха. Вы вмешиваетесь.

— Принято.

— Вы хотя бы делайте вид, что вам больно расставаться с контролем.

— Мне больно, но я тренирован.

Она фыркнула.

— Третье. Никаких прикосновений для убедительности без моего согласия.

— Разумеется.

— Не разумеется. Это нужно сказать вслух.

— Я не буду прикасаться к вам без вашего согласия.

Он произнёс это спокойно, без раздражения, и от этой спокойной серьёзности Варя вдруг почувствовала себя не высмеянной, а услышанной.

Это было новое ощущение.

Непривычное.

Она быстро продолжила:

— Четвёртое. Я имею право отвечать на вопросы вашей бабушки так, чтобы легенда не звучала как пресс-релиз холдинга.

— Раиса Павловна ненавидит пресс-релизы.

— Уже люблю женщину.

— Не торопитесь. Она задаст вам такие вопросы, после которых вы пересмотрите отношение к тишине.

— Я работала со свадебными мамами. Ваша бабушка меня не сломает.

— Это мы проверим в субботу.

Слово мы повисло между ними странно. Словно они уже были командой. Временной. Невероятной. Абсурдной. Но командой.

Варя поставила ручку на последнюю страницу.

— И пятое. Если вы хоть раз назовёте меня удобной, послушной, подходящей по формату или как-то ещё из этого набора корпоративной нежности, я ухожу.

— Даже во время ужина?

— Особенно во время ужина.

— Это создаст проблему.

— Тогда не создавайте её первым.

Он кивнул.

— Принято.

Варя смотрела на него с подозрением.

— Вы всегда так быстро соглашаетесь, когда женщина перечёркивает половину вашего договора?

— Нет.

— А сейчас почему?

— Потому что вы правы чаще, чем мне удобно.

Она замерла.

Сказать было нечего.

И это её возмутило.

К счастью, дверь открылась, и вернулась Майя. За ней Инга и Полина, причём Полина явно пыталась выглядеть так, будто не прижимала ухо к стене.

— Ну? — спросила Майя.

Глеб поднялся.

— Мы договорились.

Инга подошла, взяла папку и посмотрела на правки.

— Варвара, вы прекрасны. Здесь договор не изменён, а морально перевоспитан.

— Он сопротивлялся, но в рамках приличия.

Полина заглянула через плечо Инги.

— О, пункт про внешний вид вы убрали. Правильно. Я уже вижу платье.

— А я ещё нет, — сказала Варя.

— Тем лучше. Сюрприз будет честнее.

Глеб застегнул пиджак.

— Ужин в субботу в семь. Машина заедет за вами в шесть.

— Не заедет, — сказала Варя.

Он остановился.

— Почему?

— Потому что я сама решу, как приеду.

— Это неудобно.

Варя медленно улыбнулась.

— Осторожнее.

Глеб понял сразу.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо. Тогда я пришлю адрес.

— Вот теперь вы говорите как почти воспитанный жених.

— Почти?

— Не расслабляйтесь. До субботы вы ещё можете всё испортить.

Он взял папку у Инги, поставил подпись на исправленном варианте предварительного соглашения и протянул ручку Варваре.

Она подписала.

Не потому, что доверяла ему. Не потому, что ей нравилась эта странная игра. Не потому, что деньги были не нужны, хотя они были нужны. Очень.

Она подписала потому, что вчера Демид сказал ей: не формат.

А сегодня Глеб Ордынцев, сам того не понимая, предложил ей выйти на сцену, где формат придётся определять ей самой.

Когда подпись легла на бумагу, Глеб убрал свой экземпляр в папку.

— Есть ещё одно условие.

Варя подняла глаза.

— Конечно. Я уже начала скучать.

— Если вы сорвёте семейный ужин, вы выплачиваете штраф.

Инга резко повернула голову.

— Этого не было в финальной версии.

— Это устное условие, — спокойно сказал Глеб. — Для равновесия.

Варя медленно встала.

Теперь они стояли почти вплотную, разделённые только столом, договором и его привычкой думать, что последнее слово должно принадлежать ему.

Она посмотрела на него снизу вверх, но ощущения снизу почему-то не возникло.

— Прекрасно, Глеб Максимович. Тогда моё встречное устное условие.

— Слушаю.

— Если вы хоть раз назовёте меня удобной, штраф заплатите вы.

— Финансовый?

— Нет. Моральный.

— И как он рассчитывается?

Варя улыбнулась так сладко, что Полина за её спиной тихо сказала:

— Ой.

— Очень просто, — ответила Варя. — Вы публично признаете, что женщина может быть не вашего размера, не вашего формата, не вашего сценария… и всё равно быть лучшим, что случилось с вашим ужином.

Глеб долго смотрел на неё.

Потом протянул руку.

— Договорились.

Варя посмотрела на его ладонь.

Сильная. Тёплая, наверное. Уверенная.

Она вложила свою руку в его.

Рукопожатие должно было быть деловым.

Оно и было деловым.

Первые две секунды.

На третьей Варя почувствовала, что он не сжимает её пальцы сильнее, чем нужно. Не давит. Не демонстрирует власть. Просто держит. Твёрдо, внимательно, почти осторожно.

И от этой осторожности ей стало куда тревожнее, чем от всех его условий.

Глеб отпустил первым.

— До субботы, Варвара Сергеевна.

— До субботы, почти жених.

Он уже повернулся к двери, но после этих слов остановился.

— Почти?

— Пока вы только испытательный образец.

— У вас есть критерии оценки?

— Разумеется. Я же теперь репутационное сопровождение с характером.

Глеб посмотрел на неё через плечо, и в этот раз улыбка всё-таки появилась. Маленькая. Опасная. Настоящая.

— Тогда постараюсь не провалить первый этап.

Дверь закрылась за ним мягко.

В офисе повисла тишина.

Потом Полина выдохнула:

— Девочки, я не хочу торопить события, но у меня ощущение, что в субботу семейный ужин Ордынцевых впервые за много лет будет с десертом и пожаром.

— Без пожара, — строго сказала Майя.

Инга поправила очки.

— Пожар можно заменить юридически корректным эмоциональным ущербом.

Варя всё ещё смотрела на дверь.

Её ладонь помнила тепло рукопожатия.

Это было глупо. Совершенно глупо. Она знала мужчин вроде Глеба Ордынцева. Они входили в жизнь с договором, обещали порядок, а потом удивлялись, когда рядом с ними кому-то становилось тесно дышать.

Но этот хотя бы слушал.

Опасное качество.

Майя подошла к ней.

— Вы уверены?

Варя повернулась.

— Нет.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Уверенность часто мешает видеть правду. Сомнение полезнее.

— А если я ошиблась?

Майя посмотрела на подписанный договор.

— Тогда в субботу вы это поймёте. И уйдёте.

— А если не ошиблась?

Полина мечтательно прижала папку к груди.

— Тогда мы подберём вам такое платье, что его бабушка благословит вас, семья подавится своими ожиданиями, а Глеб Ордынцев впервые забуд