Второй дом

— Ничего… – Федотов поймал себя на мысли, что рядом с этими бойцами зачастил усмешками и подковырками. — Раз уж ты направляющее звено, тебе и флаг в руки и барабан на шею…

Как вскоре выяснилось, кабель не шибко и задевал территорию полигона: зафиксировав направление и сверяя его таким образом проволочными кусками, Луконин с Федотовым двинулись к юго-западу по карте, время от времени делая остановки и по очереди дублируя нехитрую операцию с распрямлением «мини-локаторов», как окрестил эти спасительные медные обломки Федотов. По ходу были обнаружены следы ещё двух развороченных сторожков, подтверждавших верность их действий. И часа не прошло, как всё было закончено, после чего более поднаторевший в картографических делах Луконин вычертил на плане при свете фонарика штрих-пунктир и подписал его закодированными символами, обнаруженными ещё на первом столбике.

— Так положено, — заметил он, складывая лист с планом местности и засовывая в замполитову сумку. – У тех, кто этим в своё время занимался, обязательно будут такие же загогулины в картах и реестрах. Пусть не думают, что мы тут лаптем щи хлебаем.

Хоть и прозвучало несколько самонадеянно, прапорщик Федотов своего восторга не скрывал. Весь первоначальный апломб с примесью сарказма куда-то улетучился.

— Тебя мне сам боженька послал, — с нескрываемым облегчением говорил он, когда шли обратно к машине и костру. – Я ведь, когда ехал сюда, даже не представлял, с чего начинать. Будь уверен, замолвлю словечко в штабе, поощрят стопроцентно. Во всяком случае, как минимум ещё одна лычка обеспечена. Сколько ещё служить?

— Да пару месяцев осталось…

— Оно сразу видать, не зелень зачумленная, что пару слов связать не может, всюду за ручку водить надо. Вот ежели бы срок службы хотя бы вдвое увеличить, таких бы спецов армия могла наковать, а! Как считаешь?

Луконин сдвинул головной убор и почесал в затылке:

— Что верно, то верно. Только бы ещё неплохо со всем семейством тарабанить: мамы, тёти, сваты-кумы…

Федотов расхохотался…

По приходу на место, где водитель-комендач, завернувшись в плащ-палатку, выводил у костра глоточную серенаду на тему о неумолимом ходе солдатской службы, а бойцы из оцепления с беспокойством оглядывались в ожидании, Луконин настроил рацию-«моторолу» и вызвал замполита. Тот ответил мигом:

— На связи…

— Луконин говорит… Кабель обнаружен, расположение проследили. Он совсем немного задевает самый угол северо-западной части полигона, правее дальнего огневого рубежа. Я нанёс на план его направление с погрешностью на метр-полтора, не больше. Кроме того, найдены следы тех самых бетонных сторожков, про которые говорили, они подтверждают наличие кабеля. И ещё один цельный, но он уже за территорией, хотя его я тоже обозначил.

— Молодцом, парень… Все остальные, я имею в виду бойцов, целы-здоровы?

— А куда им деваться! Мы же не мины раскапывали.

— Ну, мало ли… Ладно, я телеграфирую комбату, а вы дуйте поскорее на ка-пэ… Да, кстати! Ты там случаем Савельева нигде не встречал?

— Здесь он, вместе с Полонеевым в оцеплении.

— Ну, мать вашу!.. Он же механик-водитель, с техникой рядом быть должен, какой сапог его туда отправил?.. Хотя уже догадываюсь, опять эти два «свистка» услужили… Н-ну, помощники… Значит так. Меняешь его там, пусть едет сюда, а сам остаёшься с… этим Полонеевым. Не тебя учить, что делать надо. И не забудь передать Федотову топоплан с рацией. Всё понял?.. Эй, ты не заснул часом?

— Так точно… В смысле, понял всё.

— Понимаю, тяжко, но я ведь не случайно именно тебе доверился. Держись, братец, твои заслуги родина будет помнить… Ну всё, конец связи…

Луконин отключил «моторолу» и с досадой повернулся к Савельеву – тому самому, что был за старшего до их прибытия сюда:

— Всё слышал? Стало быть, на передке без тебя никуда, езжай таранить до победного.

— Чтоб их… — Савельев с не меньшей досадой сплюнул. Его можно было понять: в сравнении с пребыванием здесь, в тихом уголке на лоне природы, пусть даже и несколько видоизменённой, тряска в бронированной самоходке по колеям и ухабам полигона казалась экзекуцией.

Все засобирались, водитель «уазика» затолкал плащ-палатку в задний отсек салона и, сладко потянувшись, мечтательно процедил:

— Ща бы горячего кофейку с чипсами…

Прапорщик Федотов, уложив в салон короб, подошёл к Луконину. Тот протянул ему сумку с рацией.

— Спасибо за помощь, царица полей. Метод твой запомню, когда-нибудь наверняка пригодится. Насчёт словечка – всё в силе… Как звать-то?

— Сергеем…

— Держи петуха, Серёга, авось когда-нибудь сведут ещё пути-дороги…

Когда удаляющийся в ночной тиши звук мотора окончательно пропал, Сергей повернулся к выжидательно глядевшему на него Полоневичу:

— Выспались тут хоть? Можешь шпарить как на духý, мне вся эта система знакома как облупленная.

Боец робко улыбнулся и пробормотал:

— Ну… более или менее.

— Тогда, если нет возражений, я всё-таки прикорну до рассвета. Третьи сутки уже пошли, как горизонтальное положение не принимал, скоро как лошадь научусь стоя дрыхнуть… Только гляди, как услышишь посторонние звуки – немедленно тормоши, не боись, не проглочу спросонья.

Полоневич быстро покивал и негромко, словно опасаясь быть услышанным посторонними, пролепетал:

— Может, перекусить чего хотите?

Сергей, уже было собравшийся прилечь у тлеющего костра, с удивлением поднял брови:

— А вам что, сух-пай выдавали?

— Да нет, просто…

Полоневич сходил к тайнику с припрятанным вещмешком и, вернувшись к костру, развязал лямки.

— Вот…

Сергей коротко и с пониманием дела рассмеялся:

— Ну как же! Узнаю брата Колю, а ещё самого себя этак с годик тому назад. Наш брат просто себя уважать перестанет, если трофеями не разживётся, особенно в такую пору… А ведь верно, как на этот долбаный учебный центр прискакали, — кроме порохового дыма с матюками, ничего больше и не глотали…

Сергей неторопливо сжевал пару картофелин, затем подложил под голову старый комбинезон и улёгся на бок лицом с костру. Ему, собственно, почему-то вовсе не хотелось спать, просто заняться на этом новом месте, да ещё в такое время суток, было абсолютно нечем. Разве что поддерживать огонёк, но ведь для этого есть Полоневич, с которым, кстати, вести как воспитательно-профилактическую работу, так и беседу «за жизнь», вовсе не прельщало. Амбиции старослуживого в отношении «духов» Сергея никогда не щекотали. Он придерживался им самим выдуманной нехитрой тактики стороннего нейтралитета: держал молодых от себя на расстоянии, жёстких методов не применяя и в то же время не запанибратствуя. Так было удобнее: ни к чему не обязывало, в глазах пожилого солдатского бомонда не роняло, озлобления у младших призывов не вызывало. Такой либеральный подход, если его правильно использовать и преподнести, нередко имел преимущества перед оголтелым и закостенелым «не давай спуску, как когда-то не давали тебе». По крайней мере, с ним младшему сержанту Луконину служить было проще и в какой-то степени даже веселее: иной раз сарказмом можно добиться куда большего, нежели истошным рёвом с пинками, не говоря уже о нервотрёпке.

Что же касалось рядового Полоневича, то он вообще не представлял для Сергея никакого интереса: безликое серое существо, абсолютно ничем не выделявшееся из среды прочих молодых бойцов. Мышонок, волею судьбы попавший в суровый армейский водоворот. Тихий, исполнительный и бесперспективный. Дотянет с грехом пополам срочную, да и сгинет в родные пенаты, без сожалений и особых хлопот. Впрочем, и на «гражданке» таких не особо замечают: среднестатистическая обывательская единица с твёрдым окладом и минимальными потребностями. Гражданин Корейко без миллионов…

Был, правда, случай, когда Полоневич всё ж таки отличился, если это можно так назвать. Произошло сие ещё весной, в карантине. Роту совсем недавно прибывших несмышлёнышей подняли утром, как положено уставными 45-ю секундами, вывели на зарядку, утренний кросс и так далее. Осмотр, построение к завтраку и… одного на перекличке недостаёт. Бойца Полоневича словно корова слизала. Собирались уж было подымать тревогу, как кто-то ненароком подсёк взглядом в самом углу казармы на верхнем коечном ярусе мирно дремлющего под байковым одеяльцем солдатика. При побудке на него в суматохе лихорадочного облачения не обратили внимания, а полусонные дневальные и вовсе упустили с поля зрения, если учесть местоположение «объекта». Полоневич же, по его словам, просто не услышал сержантской команды и спешного гомона поднятых сослуживцев, что, разумеется, подверглось немалому сомнению, и остаток карантинного срока койка на верхнем ярусе в углу оставалась практически нетронутой: её хозяин отбывал положенное у входа в казарму в качестве петушка-дневального. Историю эту некоторое время вспоминали со смехом как показательный пример «боеготовности номер один», а лейтенант-артиллерист Тулейко, командовавший тогда карантином, с ухмылкой заметил: «А может, так оно и правильно: граница на замке, а ключ — под подушку…»

Теперь, правда, у Сергея бродили иные мысли: его слегка подтачивало беспокойство, всё ли правильно было сделано при наложении линии кабеля, пускай совсем незначительно затронувшего их территорию. Уж почитай два года, как не вычерчивал, навыки могли и притупиться. К примеру, в отношении условных знаков или привязки на местности. Впрочем, штабных умельцев по этой части должно хватать, разберутся, кому положено…

Сергей всё-таки задремал, — тем чутким сном бывалого служаки, когда крохотная частица собственного «я» продолжает бодрствовать, витая где-то рядом и продолжая реагировать на внешние явления. Полоневич же, стараясь не шуметь, неторопливо хлопотал у костра, время от времени с любопытством поглядывая в сторону новоявленного представителя армейской элиты. По-видимому, где-то втайне ему хотелось в чём-то походить на младшего сержанта Луконина; естественное стремление любого молодого парня быть крепким и независимым хотя бы в отношении самое себя подчас не всегда даёт позитивные отголоски, даже если и развивается порой в нужном направлении. Личная харизматика – штука довольно тонкая, основанная сложнейшими психологическими и даже, можно сказать, стратегическими аспектами, что постичь не каждому по зубам (в переносном, разумеется, смысле, хотя кое-кто, и не только в армии, воспринимает сие буквально). А начальничье уважение и авторитет в равноценной солдатской среде, благоприобретённые Лукониным за два года службы (надо признать, не всегда безупречной), свидетельствовали о верном направлении его служебного кредо. И потому любопытство в адрес его персоны, в чём-то даже граничащее с благоговением, не оставляло в эти спокойные часы ночного бдения рядового-срочника Александра Полоневича. Здесь не было и малой толики зависти, — многие из нас сами нередко вот так восхищённо созерцают какого-нибудь героя спортивных арен или киношного брэнда, не делая попыток отождествлять его и собственные амбиции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Переносная армейская радиостанция на ультракоротких волнах.