Сложное дело о Золотой Бабе

Никакого прощания с Митрофаном не было, дед подхватил ручки тачки и пересек видимую границу тоннеля. Сначала синим светом осветилась тачка с печальным грузом, потом спина Митрофана, а потом дед пропал вместе с тачкой, хотя тоннель был виден метров на пятьдесят. Как пленочка какая-то задернулась, чуть сыграла синим, и все на этом.

- Тачка скрипит, слышишь? - Спросил Коля.

- Что? - Не понял Люха, он находился как в легком забытьи.

- Колесо на тачке скрипит. - Уточнил Коля. - Смазать бы.

- Да где же здесь масло возьмешь, - усомнился Люха, поняв о чем идет речь. - А Митрофана жалко.

- Зачем он так?

- Его путь, не нам судить.

- Да мы и не судим...

- Так оно.

- Пошли-ка наверх. Нам-то отсюда выбираться надо.

- Верно говоришь, - согласился Люха, но была в его словах непонятная недосказанность.

Первые два лаза, если читать снизу, проверять не стали, хотя и было бы интересно проверить, что кроется за ними. Уж очень обувь на этих площадках накопилась странноватая, не носили такую ни в настоящем времени, ни в прошлом, даже весьма далеком. К Золотой Бабе вел третий ход, рядом с ним хотя бы имелись вполне узнаваемые чёботы, ценившиеся не так и давно по историческим меркам.

Лаз был вполне удобным. По нему можно было местами двигаться даже на четвереньках, сил тратилась меньше, и скорость больше. Вот последние несколько десятков метров пришлось преодолевать с трудом, лаз превратился хотя и в широкую, но низкую щель. Опять пришлось толкать рюкзаки перед собой и буквально протискиваться вперед.

- Вроде желтый свет пробивается, - часа через два на грани застревания заметил Люха.

- Баба должно быть отсвечивает, - предположил Коля. - Смотри-ка, вроде ноги чьи-то.

- Сейчас, подползу, - Люха еле-еле пролез вправо метра на два, голову пришлось повернуть набок, и дотянулся до ботинка.

- Ну, кто там?

- Вот! - Ботинок остался у Люхи в руке, он снялся с ноги легко, осталась только кость. - Сдается мне, Первушин это и есть.

- Которого Максимов обыскивал?

- Ну да. Кому тут еще быть. Правда он у самого грота с Золотой Бабой лежал.

- Кто-то его дальше в лаз затащил. Митрофан говорил, что не заметил мумию.

- Ему не до нее было, боялся от монаха отстать.

- А вообще странно… Монах шел, Митрофан полз. Хотя не нашего это ума дело.

- Ты не рассказывал, как в золотой пещере побывал.

- Расскажу, некогда пока. Давай-ка вперед, вон сапоги Митрофана показались.

Люха Золотую Бабу уже видел, в гроте с Максимовым был, но опять удивился женщине, стоящей на коленях с подносом в руках. - Перед кем же ты колени преклонила?

- Я вот на глаза ее смотрю, - Коля вылез из щели следом и поставил сапоги Митрофана в сторонку, к стене, чтобы не мешались.

- Так нет у нее глаз, - заметил Люха, - я в тот раз тоже заметил, дырки одни.

- Э-э, не скажи, посмотри-ка с этого места, - Коля сделал шаг в сторону. - Ну как?

- И правда что, - прошептал Люха, - как в душу заглянула... Как это так?

- Много есть чего на свете, что никогда нам не разгадать, - прошептал Коля. - А потом положил свой цилиндр, который как раз годился для разных непонятных дел, на золотой поднос бабы.

- Ты зачем? - Тоже шепотом спросил Люха.

- Пусть полежит, не знаю зачем. Ты мне покажи человечков и прорези в скале.

- А что мне показывать, вот они, - Люха сделал шаг вправо и кивнул на маленькую нишу с человечками, - и прорези для пластин там же, под нишей… Ну, что молчишь?

- Они! - Коля даже не прошептал, только губы его слегка пошевелились.

- Кто они? - Люха выждал и опять переспросил. Коля молчал, только губы его все продолжали шевелиться.

Из золотой пещеры… хранители!

Пещерный узник

Коля Ручкастый даже присел перед нишей, в которой стояли три небольших фигурки непонятных существ, похожих, быть может, на мартышек, только без хвостов. Головы у них были шарообразными, глаза большими и круглыми. Центральная фигурка стояла на длинных прямых ногах, худые руки с длинными кистями и пальцами чуть не касались колен. Фигурки слева и справа от центральной присели, упираясь на одно колено и на руки. Троица замерла, словно в ожидании, только чего и кого.

- Они тоже из золота? - Спросил Люха.

- Да кто ж знает, - Коля замер в неудобной позе и не двигался. - А она, Баба, золотая или нет?

- Так говорят так.

- Мало ли что говорят.

- А эти, - Люха указал на маленькие фигурки, - ты их в той пещере видел?

- Они, точно они. - Коля встал, ноги в неудобной позе затекли. - Там они как тени мелькали...

- Так откуда знаешь, что это их фигурки?

- Знаю, и все тут.

- Пластины будем вставлять?

- Не терпится? С пластинами в последнюю очередь. Так я говорил?

- Так.

- Сдается мне, вот что надо сделать. - Коля достал из своего сидора кожаный футляр, из него три пластины и свернутую бумажку, которую успел достать из псалтыря в доме у староверов. Разложил пластины на подносе Золотой Бабы, несколько раз меняя их положение. - Вот так надо. - По какому-то наитию пластины расположились в вершинах равностороннего треугольника, а в его центре оказался цилиндр, поставленный на нижнюю, более длинную часть.

- Так тихо все, - Люха тоже перешел на шепот. Никаких видимых изменений не происходило.

- Погоди, - Ручкастый, не поднимая цилиндр с подноса, взялся за него руками и начал поворачивать верхнюю часть, более короткую. В полной тишине можно было даже услышать тихие щелчки. Из отверстия верхней части возник тоненький лучик, что для путешественников было не удивительным, цилиндр часто использовался как фонарик с нескончаемым источником питания. Лучик перебрал основные цвета, менялась и его интенсивность, только все так и оставалось тихим, как заметил Люха.

- Может в бумажке что есть, - предположил Люха.

Коля оставил цилиндр на месте и осторожно развернул листок, пожелтевший от старости, разваливающийся на сгибах. В гроте было почти темно, свет снаружи через расщелину в скале проникал плохо, а луча цилиндра не хватало. Коля повернул листок ближе к свету, на какой-то миг на нем показалось изображение трех пластин, нарисованных в ряд. Но затем ветхая бумажка враз почернела и рассыпалась, превратившись в пепел, сгорела без пламени.

- Вот те раз, - Коля разжал пальцы, между ними еще оставались остатки бумаги, но и они тут же распались, только серая пыль напоминала о сложенном листе бумаги.

- От света что ли? - Предположил Люха.

В ответ Коля только пожал плечами, а затем еще пощелкал верхней частью цилиндра и отделил ее от нижней. - Последнее средство. - Лучик из верхней части тут же погас, зато из нижней поднялся механизм, защелкал и разноцветным веером осветил поднос и пластины. Цветные лучики перемещались по подносу, как будто ощупывая поверхность, и на пластинах, теперь явственно, выступили символы, до этого еле видимые. Только символы эти никак не определяли порядок размещения пластин в скальных отверстиях.

- Может пробовать будем? - Люхе не давали покоя эти пластины.

- А вообще, надо ли их вставлять? - Коля высказал сомнение похоже неожиданно даже для себя. - Мы вообще что хотим? Чего добиваемся? - Ручкастый таким никогда не был. - Митрофана вроде нашли. Но то, что не вернули, так он сам захотел… уйти.

- Отсюда как выберемся? Не обратно же на остров ползти. Да там еще и ход завален… Дом-то рухнул!

- Ты думаешь, пластины вставим, и скалы разойдутся? Старый вход в грот откроется?

- Пробовать-то надо...

- Пробовать с умом надо, не методом тыка!

- Хорошо, давай подумаем, - Люха все же был человеком действия и больше надеялся на удачу.

- Давай-ка еще раз грот осмотрим.

- Давай, я что, против?

Коля собрал цилиндр воедино, пощелкал верхней частью и настроил свет поярче. - Недалеко от золотой пещеры камень есть, так в нем отверстие, в него этот цилиндр вставляли...

- И что было?

- Что было, история другая и прошлая. Вдруг и здесь отверстие для цилиндра есть. - Коля все же больше доверял своему прибору, а не пластинам.

По гроту ходили долго, тщательно ощупывая стены, подсвечивая их светом из цилиндра, но так ничего и не нашли. И вдруг Коля остановился напротив Золотой Бабы, - А ну-ка, Люха, посвети мне, - передал цилиндр товарищу, опустился на пол и заглянул под поднос, он был не так и высоко от пола.

- Ну, что?! Ты куда там заглядываешь? - Усмехнулся Люха.