Бывший муж. Счастлива без меня?

И всё же я вижу: и у Миши в глазах за последнее время проступили те же черты – жесткость, холодность, цинизм.

Наверное, кровь всё-таки берёт своё.

И если раньше я оправдывала измены свекра – «он другой, Миша не такой» – то теперь понимаю: всё гораздо глубже. Мой муж превзошел своего отца…

– И вам здравствуйте, Руслан Маратович, – ледяным тоном выдаёт Юля, но он даже не удостаивает её взглядом.

Его глаза – только на мне.

– Ты что, совсем охренела? – его голос, даже тихий, разрезает воздух. – Где дети, Кристина? Почему ты здесь, с подругами, а не дома? С кем мои внуки, твою мать?

Я часто моргаю. Медленно берусь за спинку со стула, букет в руках кажется неподъемным камнем. Сердце колотится так, что кажется – выскочит.

– Дети… с няней. В своём доме, – с робостью в голосе говорю я. – В том самом, который ваш сын купил. И в котором вы никогда не появляетесь. Не понимаю, почему вас волнуют Соня и Тимур, если вы даже не желаете с ними общаться?

– Я не прихожу в дом не из-за детей. Мои внуки – моя кровь, но у них есть мать, ты, – криво усмехается Руслан.

Он переводит взгляд на цветы, и для него розы – как красная тряпка.

– Отличный пример для детей. Мамочка нагулялась и притащила домой веник от какого-то мудака. Нормальная мать, – выговаривает с металлом в голосе.

– Вы вообще нормальный? – Юля вскакивает, глаза сверкают. – Вы что к нам пристали?

– Не твоё дело, девочка, – обрывает он её, даже не глядя. – Я разговариваю с матерью своих внуков.

Я вдыхаю. Внутри уже поднимается шторм.

Он так сказал «мать», словно плюнул.

– Вы меня не знаете. И не имеете права учить, – тихо бросаю я.

Он делает шаг ближе, и я чувствую запах его парфюма – дорогой, тяжёлый. В голосе появляется угроза:

– Я тебя знаю лучше, чем ты думаешь. И всегда знал, что ты моему сыну не ровня.

– Началось… – Юля за моей спиной прыскает от возмущения, Рита хмурит брови, Марина вскидывает подбородок.

Вся женская армия наготове.

Подруги негодующе шумят, но я жестом останавливаю их.

– Вы бы со своей семьёй сначала разобрались, – срываюсь я. – Вы изменяли своей жене направо и налево, никогда не жили нормально и Миша видел ваш пример, ваш! И вы считаете, что можете учить меня морали? Серьёзно?

Его лицо меняется. Руслан Маратович багровеет, льдисто-голубые глаза злобно сверкают.

В них – ненависть. Белозеров с силой сжимает кулаки.

На нас уже смотрят люди за соседними столиками.

– Ты забыла, кто вытащил тебя из нищеты? Забыла, как жила с матерью и её алкашом в вонючей двушке? Ты никто. И всегда была никем. Тебе бы язык за зубами держать, – шипит он. – Ты мне никогда не нравилась. Никакая ты не жена и не мать. Ты сама виновата в вашем разводе. От нормальных женщин мужья не уходят.

Каждое его слово – будто пощёчина.

– Я не позволю вам… – начинаю я, но он перебивает:

– Ты вымотала ему нервы своим нытьём, вела себя как истеричка и подозревала. А, может, просто искала повод, чтобы жить содержанкой после развода. Ты думаешь, Миша так и будет давать тебе деньги и когда-нибудь простит? Нет! Ты останешься одна, – он улыбается.

– Не смейте говорить о том, чего не знаете. Свои деньги себе оставьте. Ваш сын даже с детьми не общается. И вы для меня не родственник, а пустое место, – голос дрожит, но я держусь.

– Мой сын строит бизнес в Дубае. Он нашел женщину лучше тебя. А ты вырядилась как проститутка, шикуешь на его средства, хотя должна быть с детьми, а не в ресторане! Ты что, правда думаешь, что ты кому-то нужна, Кристина?

Руслан рычит, как тигр, хотя в нем нет ни капли благородства только подлость и низость.

Его слова попадают в цель, проходятся по нервам жестко, как удар под дых.

Я понимаю, что это просто грязный трюк.

В груди – тяжело, распирает от боли и злости.

– Мне не нужно ваше одобрение, Руслан Маратович, – сквозь зубы произношу я. – Вы для меня никто. Живите своей жизнью. Вы и ваш сын – оставьте меня и детей в покое.

Он делает шаг вперёд, и я машинально подаюсь назад.

– Так, это уже перешло все рамки! – Рита встаёт с места. – Вы целуетесь с малолеткой, как старый извращенец, и смеете публично унижать Кристину и портить нам праздник?!

Руслан смотрит на нас с презрением, но вдруг… смеётся.

– Подруги у тебя такие же дешевки, как и ты, – бросает. – Я рад, что Миша с тобой развелся. Он всегда заслуживал лучшего. И теперь он свободен. А ты – так и останешься брошенкой.

Я не успеваю ничего сказать. В горле встает ком.

К нам подбегает официант и за ним – администратор, молодой парень в жилетке с эмблемой ресторана.

– Прошу прощения, пожалуйста, соблюдайте порядок, успокойтесь… – лепечет администратор.

Охрана и администратор в шоке, пытаются погасить конфликт. Но Руслан уже разворачивается, чтобы уйти.

– Мы ещё поговорим, Кристина, – шипит он на прощанье. – Очень скоро.

Мой бывший свекор хватает свою надутую куклу за руку и тащит её к выходу.

В зале стоит напряжённая тишина.

Кто-то косится в нашу сторону. Кто-то шепчется.

Я тяжело опускаюсь на стул. Пальцы дрожат.

Машинально передаю цветы официанту, и он ставит их в вазу. Но вечер безнадежно испорчен.

– Вот скотина, – выдыхает Юля. – Старый козёл! Кобель, такой же, как и твой бывший муж! Трахает молодух, как и твой Миша поганец!

– Юль, не нагнетай. Ты молодец, Крис, – тихо говорит Марина, кладя руку на моё плечо. – Ты ему всё правильно сказала.

Я киваю, но внутри – пустота.

Обиды, злости, боли – целый клубок.

Ресторан уже снова оживает. Музыка играет, люди смеются, но для меня этот вечер не станет прежним, цветы и внимание Дениса не радуют.

Я с трудом улыбаюсь подругам, а сердце щемит.

Девочки все еще шумят, негодуют, что-то говорят, успокаивая меня.

Но я слышу только одно:

«Ты брошенная. Ты никто. Ты сама развалила ваш брак и лишила детей нормальной семьи».

Эта встреча словно снова разбередила все, что так долго заживало.

– Крис, забудь! – Рита обнимает меня. – Он все это высказал от бессилия! Не слушай его, ты прекрасная мать и красивая женщина и должна жить дальше после развода! Три года прошло, а он нарисовался! Девочки, сегодня наш праздник! Мы пьем за любовь и за свободу!

Я благодарю Ритку за поддержку, поднимаю бокал и чокаюсь с подругами. Но внутри… будто вскрыли старую рану и насыпали жгучую соль.

Тогда я еще не думала, что эта встреча перевернет все в моей жизни с ног на голову….

Глава 5

Кристина

Утро начинается с кофе.

Я сижу за столом, смотрю на экран телефона, скользя пальцем по бесконечному списку дел: купить свечи, заказать воздушные шары, уточнить меню, подобрать платье для Сони…

В голове крутится один-единственный вопрос: как всё успеть?

День рождения дочери уже через пару дней, а у меня вечно какие-то рабочие дела, недоделки, звонки.

На днях ей исполнится пять. Совсем крошка, а уже многое понимает.

Я кладу телефон на стол, делаю глоток крепкого, бодрящего напитка. Горечь немного приводит в чувства.

Соня мечтает о розовом замке, хочет торт в виде Пеппы, аниматоров-принцесс, бабочек на палочках и много-много мыльных пузырей.

Она ещё маленькая, но многое понимает и чувствует.

И я хочу, чтобы этот день был волшебным. Я хочу подарить ей праздник. Настоящий. Чтобы она смеялась. Радостно хлопала в ладоши, закрывая глазки от удовольствия.

Чтобы не вспоминала, как смотрит на телефон каждый вечер и шепчет: «А вдруг папа придёт?»

Миша не приходит. Уже давно. Но, конечно, звонит.

В последнее время она часто и долго разговаривает с детьми. С Тимуром по-мужски. Миша хвалит сына за его достижения в спорте, помогает с репетиторами и договаривается с учителями…

С дочкой его общение другое. Соня всегда была папиной принцессой, и очень любит его. Она говорит с ним обо всем, показывает кукол и свои цветные раскраски.

– Не грусти, папина принцесса. Папа скоро крепко-крепко обнимет тебя. Я приеду к тебе на праздник. Скажи, какой ты хочешь подарок? Я сделаю все, чтобы ты улыбалась, – так говорит муж и посылает ей воздушный поцелуй.

Дочка улыбается, живо рассказывает ему о своих детских мечтах и хотелках. Они говорят еще, а потом она заметно грустнеет.

Соня любит его сильнее всех нас. Потому что верит.

И каждую ночь засыпает, уткнувшись в подушку, в надежде, что он снова позвонит.

Он хороший отец. И, может, я накручиваю себя…

Но для меня спустя три года после развода кажется, что он все дальше от детей…

Вдруг в моей груди вдруг разлилась жгучая ревность.

Я вспомнила, как мой бывший свекор ядовито бравировал тем, что Михаил нашел другую, и счастлив с ней…

Я закусываю губу, заставляя свое сердце молчать.

Мы в разводе. Каждый из нас имеет право на новую жизнь и новую любовь.

В сердце всполохами разливаются странные эмоции, но я концентрируюсь на том, что важно сейчас…

Я беру ключи и выхожу из офиса.

Сегодня я встречаюсь с Ритой.

Моя подруга нашла новый детский центр, современный, яркий, с игровой зоной и мини-зоопарком.

Я сажусь в машину, поворачиваю ключ, и мотор глухо вздыхает. Как будто он тоже немного устал.

Центр действительно впечатляющий.

Светлый холл, стены, расписанные сказочными сценами, пахнет ванилью и чистотой. Мы с Ритой садимся за столик у окна, нам приносят меню. На обложке – разноцветные торты и детские улыбки.

– Смотри, какой шикарный. Как они делают такой декор, уму непостижимо! – Рита тычет пальцем в торт в виде единорога. – Ну, ты даже не смотришь, Крис! Хочешь, я возьму на себя весь процесс? А ты, так и быть, снова утонешь в работе!

Ритка легко обнимает меня за плечо.

Она знает, что я стремлюсь не зависеть от мужа. И много работаю для этого.

– Спасибо, Ритуля. Кстати, на работе я почти разгреблась. Думаю, что к майским точно уже смогу посвятить всю себя детям.

Я улыбаюсь, но устало. Ритка по-матерински гладит меня по голове.

– Без тебя бы я не справилась.

– Я всегда рядом. Ты же знаешь. Сейчас мы все устроим. Я же лучший организатор мероприятий, ты забыла? – подмигивает.

Мы листаем меню, обсуждаем фрукты в шоколаде, сладкую вату, соки в бутылочках с бантиками.

– Эм, не хочу ковырять больную мозоль… – Рита делает глоток латте и смотрит внимательно. – Папочка наш тоже будет? Или, может, снова вся эта его… гнилая родня приедет на Геликах, как итальянская мафия?

Я усмехаюсь. Горько.

–Ни он, ни они. Миша не появлялся полгода. Только звонит детям, но праздник со мной никак не согласовывает.

– Не факт, что он просто не приедет и сам все не организует, – Ритка пожимает плечами.

Грудь сжимается, как будто внутри завёлся невидимый кулак, и медленно, методично давит.

– Он живет своей жизнью, а ей обещает, что приедет! Так нельзя, Рит! Она ещё маленькая. Она верит. А я… Я устала верить и ждать. Так что мы его не ждем.

– У него новая жизнь, тут Руслан не соврал, хоть и мерзко все выглядело, – Рита качает головой, вспоминая выпады моего свекра на 8-е марта. – Я видела интервью твоего бывшего и фото из Дубая. Бизнес, инвестиции, яхты… Кстати, он какой-то печальный на фото, хотя рядом с ним блондинка. Уж слишком красивая для простой помощницы.

Рита смеется, отпивая еще немного из чашки.

– Видимо, очередная помощница быстро наскучила, – я улыбаюсь без радости. – У него всегда такие помощницы. Кудри, ресницы и амбиции под грудь четвёртого размера. Может, устал с силиконовыми куклами играться!

Рита усмехается:

– Кобель он. Натуральный, породистый, только ошейника не хватает, – говорит подруга. – Зато ты – свободна. Понимаешь? Ты теперь можешь всё. А он? Он всегда будет бегать за тобой. Какая разница кто с ним, если ты в его голове до сих пор!

– Нет уж, пусть будет счастлив с дубайской красоткой. Я, кажется, устала от этого марафона, – смеюсь в ответ.

Мы смеёмся, потому что так проще. Потому что иначе – слёзы. А слёзы я сегодня себе не разрешаю.

После встречи я еду домой.

Пакеты с продуктами в багажнике, в голове – сто мыслей, но всё это глушится одной: успеть приготовить вкусный ужин, потом забрать детей из школы и сада.

Хочу успеть приготовить, пусть будет что-то простое, но домашнее. Провести с ними время, поиграть и поговорить обо всем, а не сидеть за отчетами в ноутбуке… Чтобы знали: у них есть дом, даже если папы в нём больше нет.

Из мыслей меня вырывает странное движение возле моего дома.

Я подъезжаю к воротам и замечаю незнакомую машину, которая раскорячилась прямо у моего въезда.

Потом я вижу хозяйку авто, которая бесцеремонно припарковалась на частной территории в закрытом поселке.

Без пропуска сюда въехать невозможно.

Значит, она – ко мне.

Сердце почему-то срывается в галоп.

Незнакомка стоит у ворот, аккуратная, ухоженная, в бежевом пальто, с кожаной сумкой на сгибе локтя. Волосы собраны в гладкий хвост. Лицо незнакомое, но в нём есть что-то… официальное. Слишком правильное и строгое.

Я выхожу из машины, инстинктивно вжимая сумку в бок.

Женщина делает шаг ко мне.

– Кристина Белозёрова? – спрашивает она мягким, немного натренированным голосом.

Я не свожу с неё глаз.

– Моя фамилия Абрамова, – называю свою девичью фамилию, которую вернула после развода с Михаилом.

– Ах, да, простите, – улыбается женщина и также пристально меня сканирует зелеными глазами. – Меня зовут Эльвира. Я адвокат вашего бывшего мужа, Михаила Белозёрова.

С этими словами она достаёт из сумки плотный конверт, но мне его не отдает.

В один миг все становится понятным: ее появление в нашем коттеджном поселке, пропуск, время приезда – мое привычное возвращение домой…

В груди бурым цветком расцветает тревога и… страх.

Явно, от ее визита не стоит ожидать ничего хорошего.

– Я приехала с вами поговорить, Кристина. Вам удобно было бы поехать со мной в какое-нибудь кафе? Можно, конечно, и у вас дома, если будет удобно, – косится на меня Эльвира.

Мне кажется, что в этот момент воздух становится вязким, как патока. Я не слышу ничего, кроме глухого шума в ушах. В горле тугой комок появляется, а между лопаток неприятно тянет от растущих эмоций…

– Мы с Михаилом давно в разводе, все разделили из совместного имущества. Не понимаю, в чем цель вашего визита?

Эльвира делает шаг ближе, и я рассматриваю ее будто в замедленной съемке.

Красивое лицо, идеальный макияж, словно она пять минут назад вышла из салона красоты.

Но ее улыбка – маска. Есть в ней что-то злое, словно змея на тебя смотрит, чтобы потом укусить побольнее…

– Я в курсе, что вы все разделили и развелись. Я не по этому поводу, – ходит вокруг да около, но прямо не говорит. – Кристина, не воспринимайте меня в качестве врага. Я очень хорошо знаю историю вашего расставания с мужем. И вас тоже понимаю. Давайте поговорим не на улице, а в более приватной обстановке.

Ласковый тон, навязчивый взгляд, опутывают меня крепче, чем корабельные канаты.

Я не знаю, что делать. Но чувствую: этот разговор – лишь начало. И всё, что будет дальше, изменит мою жизнь.

– Вы юрист?

Она кивает. Машина Эльвиры дорогая, даже для столичного адвоката. И на ней номера другой страны.

Напряжение нарастает, я сверлю взглядом ее красивое, подправленное филлерами, лицо.

– Если вы действительно юрист Михаила, то говорите прямо: какова цель вашего визита? Вы ведь издалека приехали, не просто поболтать о нашем с Мишей прошлом.

– Я обязана вручить вам копию иска. Михаил подал заявление в суд. Он инициирует процесс о лишении вас родительских прав.

Она протягивает мне тот самый конверт, который держит в руках. Делает всё так спокойно, будто это приглашение на чай.

Время останавливается.

Что-то внутри меня замерло, оборвалось, я словно конструктор, в минуту на части распалась.

– Что? – шепчу. – Простите… Вы… что сказали?

Мир вокруг стремительно теряет краски. Воздуха нет. Ничего нет.

Я чувствую, как лицо заливает жар, потом холод. Словно меня вырвали из реальности и запихнули в чью-то чужую, кошмарную жизнь.

– Он… он хочет лишить меня прав на моих детей? – голос дрожит, я не узнаю себя.

Меня трясёт.

–Это шутка? Это его идиотская месть?

– Нет, Кристина. В иске все указано.

Женщина не опускает глаза, пытаясь прочувствовать мою реакцию и… насладиться тем, как земля уходит из-под моих ног.

Документы едва выпадают из рук.

Я не чувствую пальцев. Я не верю. Не понимаю.

Меня вырвало из собственной жизни и перебросило в какой-то злой кошмар, где мой бывший муж решил уничтожить меня через самое дорогое.

– Он не имеет права… Я… Я хорошая мать!.. Я люблю Соню и Тимура, и я их мать! – голос дрожит, сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.

Эльвира молчит и медлит.

– Я понимаю, как это звучит. Поверьте… я приехала не просто для вручения документов. Нам нужно с вами поговорить. Неофициально.

– Поговорить? – я смотрю на неё в упор. – После того, что он делает?

– Я не могу озвучивать всё сейчас, но… – она мягко вздыхает. – Я понимаю, что сейчас вы в шоке. Но если вы сегодня не можете или не хотите, то давайте встретимся. За чашкой кофе, без свидетелей и ненужного официоза.

Я замираю. Во мне кипит злость, боль, страх.

– Если вы думаете, что я буду молчать и соглашаться, то зря пришли. Детей я ему не отдам! И говорить ни с вами, ни с ним не буду!

Эльвира кивает, делая вид, что понимает меня.

– Я не ожидала другого. Именно поэтому я и пришла. Чтобы поговорить. Не как адвокат, а как женщина с женщиной.

Смотрю на ее лицо, и вдруг минутно в моей голове мелькает: она явилась ко мне домой как адвокат Миши или как его любовница?

Глава 6

Кристина

Этот вопрос лезет наружу и напрашивается сам собой. Я смотрю на неё, и внутри всё скребёт. Не могу понять, зачем она приехала?

Эльвира смотрит на меня сверху-вниз, с читаемым превосходством.

Выглядит она не как обычный адвокат.

Красивая женщина, уверенная, не тратит свое временя, чтобы предложить «мирно разойтись», если это просто работа.

Её тёмное пальто сидит идеально, как и блузка цвета пудры с расстёгнутой верхней пуговицей, за которой угадываются линии дорогого белья.

Даже туфли – с тонким каблуком, лакированные, вызывающе женственные – не подходят к роли юридического представителя.

Но она здесь, у моего порога. И говорит о моих детях, о моём браке, как будто ей позволено всё.

– Кристина, я не враг для вас, – её голос мягкий, как шёлк, но за словами сквозит холод. – В любой ситуации можно решить всё мирно. Без суда. Вы же понимаете, что обострять отношения с Михаилом ни к чему… особенно когда речь идёт о детях. Дети – это самое дорогое, что есть у вас.

Детях. Моих. Стерва бросает эти слова, как приманку, уверенная, что я сглажу тон, уступлю, сдам позиции ради спокойствия.

Меня будто током прошибает.

Нервная дрожь коробит и заставляет кулаки непроизвольно сжаться.

– А у вас есть дети, Эльвира? – резко спрашиваю.

Смотрю ей в глаза, не давая уйти от темы, не позволяя ей контролировать диалог.

На мгновение в её взгляде неясная мелькает тень.

Доля секунды, и вновь – маска уверенной в себе женщины. Стервы, которая бесцеремонно лезет в мою жизнь, которую я собрала по осколкам и построила заново после развода.

Эльвира только легко пожимает плечами и улыбается.

– Пока нет, – она закатывает глаза, почти мечтательно. – Но ведь мне ещё не поздно познать радость материнства. Признаюсь вам, я очень хочу родить ребенка от своего любимого мужчины.

Холодок проходит по спине, задевая каждый позвонок. И вот в этом "любимого" я чётко слышу… Мишу.

Эльвира чертит носком дорогой туфли невидимую линии на тротуарной плитки, будто играет на нервах нарочно.

– Кристина, я вас прекрасно понимаю. Вы шокированы, переживаете за детей. Но мы говорим не обо мне, а о вас. И я в курсе вашей истории. Я не чужой человек для Михаила…

Она выговаривает его имя – Михаил – чуть тянуто, с тем самым сладковатым привкусом, словно смакует, словно растягивает удовольствие.

И уже явно, что Эльвира не просто знает моего бывшего мужа, а знает близко, лично.

Будто между ними что-то было. Или есть. Или она хочет, чтобы было.

Скулы сводит.

– Я давно знаю семью Белозёровых. Можно сказать, что я тоже в некотором смысле ваша родственница. Просто лично мы не были знакомы, – говорит она, бросая взгляд в сторону крыльца, осматривая мой дом. – И мне не чуждо благополучие семьи…

Я вскидываю брови.

– И прекрасно, что я не знала вас раньше! Белозеровы – мне давно не родственники. Вы мне – никто. Я вас не знаю и знать не хочу.

Вместо того чтобы смутиться, она усмехается.

Наглая, самодовольная усмешка, от которой у меня все переворачивается внутри, как разряда тока.

– Теперь я понимаю, почему Миша выбрал вас, – спокойно говорит она. – Но, знаете, я всё никак не пойму, как вы могли упустить такого мужчину. По собственной глупости разрушили брак… Это, знаете ли, глупый поступок для женщины.

Эта фраза вонзается в меня, как нож.

Глубоко и больно.

И я больше не хочу этого слушать обвинения от наглой суки.

– Хватит! Убирайтесь отсюда. Я не обязана терпеть ваше самодовольство и эти пространные намёки. Вы пришли как адвокат – так и держитесь в рамках. Или уходите! Я не намерена с вами говорить и с Михаилом тоже!

– Я пришла как друг семьи, – продолжает она, делая шаг ближе. – И как адвокат, и как… хорошо осведомлённый участник этой ситуации. Не горячитесь, Кристина. Ознакомьтесь с документами. Ведь всё очень серьёзно. У Михаила известная фамилия, репутация, связи. Он любит Софию и Тимура. И может дать им больше, чем просто формальная забота и какое-никакое внимание. Вам нет резона с ним воевать. Вы, простите, что напоминаю, простая женщина без возможностей, и обычная домохозяйка. А он…

Это меня выбивает. Настолько сильно, что я буквально ощущаю, как поднимается волна – горячая, неуправляемая. Пальцы готовы сжаться на ее тонкой шее.

– Я хорошая мать, всю себя отдаю детям. И я уже давно не домохозяйка, да будет известно! – холодно бросаю я. – Я работаю на себя, и не завишу от Миши. А вы – плохой адвокат, если у вас до сих пор устаревшие сведения.

Я даже не замечаю, как резко выхожу из себя, но остановиться не могу. Она растягивает пухлые губы в улыбке.

Она наслаждается. Её глаза – как у кошки, играющей с полумёртвой мышью.

А я стою, не живая от той мерзости, которую не ожидала от бывшего мужа.

Эльвира хочет что-то возразить, но в этот момент к дому подъезжает чёрная машина.

Тихий гул мотора, хлопок двери.

И вот по дорожке идёт Денис. Высокий, спокойный, сдержанный.

Эльвира реагирует молниеносно. Она осматривает его жадно и пристально.

Он выходит, держа в руках охапку нежных, молочных пионов, и, увидев нас, замедляет шаг. Его взгляд скользит от меня к Эльвире. И что-то в нём сразу становится напряжённым.

Денис все понимает, кажется…

– Добрый вечер, – говорит он, кивая Эльвире и мне.

Эльвира слегка наклоняет голову, отступая на шаг.

Ее зеленые глаза горят недобрым огоньком, словно она меня поймала на чем-то запретном, аморальном.

Меня всю трясет. Земля горит под ногами. Кажется, еще минута, и я на нее брошусь.

– Добрый вечер. Но я уже ухожу. Теперь точно ухожу, – она смотрит на меня, потом на Дениса.

Горе-адвокат моего мужа вскидывает брови и произносит:

– Вижу, Кристина, что у вас всё хорошо. И не хочу вам мешать в этот прекрасный вечер. Право женщины на личную жизнь – это святое. Однако я всё же настаиваю на встрече. Это в ваших интересах, Кристина. Пожалуйста, подумайте. Подумайте – ради детей.

– Не смейте говорить о моих детях! Я все сказала. Уходите и не возвращайтесь сюда больше, – отрезаю, сдерживая себя изо всех сил.

Эльвира скользнула взглядом по лицу Дениса, будто проверяя его реакцию на происходящее.

Она уходит, оставляя за собой шлейф парфюма, сладкий, тяжёлый, такой же навязчивый, как её слова.

Я стою, как вкопанная.

Сердце бешено колотится в груди. Пальцы сжимаются в кулак.

Мне хочется крикнуть ей вслед, догнать, влепить пощёчину – за каждое слово, за этот фальшивый тон, за «по глупости разрушила брак».

– Кристина, ты в порядке? Кто это вообще? – спрашивает Денис, подходя ближе.

Я не отвечаю сразу.

Мне нужно выдохнуть.

Осмыслить и успокоиться.

Слишком много яда за последние пять минут.

Слишком много намёков, слишком много мнимой заботы, фальши в красивых словах.