Один поцелуй до развода

— Ты меня не понимаешь! — кричит Нэлли, топая ногой. — Ты целыми днями на работе, деньги зарабатываешь, а про меня забыл! Зарабатываешь, зарабатываешь, но даже на шубу мне пожалел… А когда ты мне последний раз цветы дарил?

Показываю на растоптанные розы, которые лежат на полу:

— Вот, только что принес, наслаждайся!

— А до этого? — Нэлли закатывает истерику. — Почти месяц назад! Восьмое марта не считается. А этот мальчик меня понимает, он со мной говорит!

— Говорит, говорит… Видел я, как он с тобой говорил! Причиндал он в тебя засунуть хотел, вот и все разговоры!

Нэлли краснеет, но не сдается:

— Ты грубый! Вот поэтому я и…

— Рот свой закрой, — перебиваю. — Не будь ты беременной, я бы тебя с лестницы спустил вслед за этим дурнем… Но даже в положении ты тут жить не будешь, поняла? Готовься к переезду. Сниму тебе квартиру, до родов поживешь там, а потом посмотрим. И да, свадьба отменяется.

— Ха! — огрызается она. — Это ты готовься к переезду! Квартира наша общая, и ни в какой съемной халупе я жить не буду.

— Хрена с два ты угадала, дорогуша. Договор купли-продажи на меня оформлен. Так что в твоих интересах сейчас захлопнуть рот и готовиться к переезду на моих условиях. И да, теперь я сделаю ДНК-тест, поняла? Собирай вещи, не то хуже будет…

Нэлли понимает, что я не шучу. Но ей хватает наглости и с места не сдвинуться.

Вообще впервые вижу, чтобы она таксебя вела. Обычно: «Багиш, милый, я так тебя люблю, чего бы тебе хотелось прямо сейчас?..» А тут…

— Вообще-то я с этим курьером наши с тобой отношения спасала. Спасибо бы сказал…

На этом я окончательно зависаю.

— Это… как, твою мать?

Мне искренне интересна ее интерпретация, потому что у меня ни одной идеи, как, даже чисто теоретически, это можно сюда приплести.

— Дорогой Багиш. — Она сжигает меня взглядом. — Признай уже, у тебя проблемы по мужской части.

Эм… Что?!

Нэлли продолжает с издевательской улыбкой:

— Мы с тобой уже полгода, как кролики, я пренатальные витамины горстями ела, а толку? Да я скорее от туалетной сидушки залечу, чем от тебя! Вот пришлось выходить из положения…

Окончательно теряю связь с реальностью.

— В смысле? Ты же беременна! Мы на УЗИ ходили на прошлой неделе, я собственными ушами слышал сердцебиение малыша, третий месяц уже…

Нэлли смотрит на меня взглядом из разряда: «Ну ты и лошара, Торосян…»

Я и вправду в этот момент чувствую себя жутким лохом.

Осознание буквально прибивает к плинтусу.

Значит, пока я ходил счастливый, наглаживал ее живот, таскал ей клубнику ночью, она все это время надо мной смеялась? Врала про беременность и ржала, гоняя меня за всякой ерундой? Колбасу ей с трюфелями, ягненка, запеченного в русской печи, и прочую ересь…

Мне дорогого стоит не подойти и не свернуть ее тощую шею.

Очень хочется, но держусь из последних сил.

— Пошла вон из моего дома… — тихо рычу. — Можешь прямо на причиндал этого курьера, мне все равно. Где он там живет, в общаге какой-нибудь? Вот туда и вали…

— Милый, а ты ничего не забыл? — Нэлли хлопает наращенными ресницами. — Кому-то через неделю исполняется тридцатник. А что говорится в условиях завещания твоего обожаемого дедушки? Не женишься до тридцати, и фирма, которую ты так обожаешь и ради которой столько вкалываешь, перейдет к твоему дражайшему папочке. О таком нюансике ты помнишь? У нас свадьба на выходных! Предлагаю забыть инцидент и…

Мне с каждой секундой становится все сложнее сдерживаться.

— Другую невесту найду, вообще не проблема.

— О, боюсь, ты никем не сможешь меня заменить, милый. Покатавшись на такой «Феррари», — она обводит руками свое тело, — вряд ли удовлетворишься жалкими «Жигулями»…

Сколько пафоса в этой речи, сколько самолюбования.

На ком я вообще жениться собрался? Я что, ослеп, что ли, когда приводил ее в дом?

Хочется любыми путями сбить с нее спесь.

— А я не сказал, да? — тяну с издевкой. — У меня другая есть… Милая девушка, нравится мне очень. Я бы с тобой и раньше расстался, но думал, что ты беременна, так что…

— Что?! — орет она дикой кошкой. — Да как ты только мог?

— Ну извини, Нэлли, любовь… — картинно развожу я руками. — Ты бы все-таки сходила к своему курьеру, вдруг с ним у тебя выгорит. Со мной — точно нет.

— Какой курьер? Какая любовь? — взвивается она. — Ты меня любишь! Ну гульнул, и ладно, с кем не бывает… Я готова тебя простить. Давай все забудем, и…

Забудем, ага. На смертном одре я ей это забуду — и то не факт.

Мне надоел этот цирк.

Мерю ее убийственным взглядом и цежу:

— Я сейчас уйду. Поеду покатаюсь, чтобы остудить голову. А когда вернусь, тебя здесь не должно быть. Потому что, если застану дома, меня посадят…

— За что? — разом пугается Нэлли.

— Как за что? За убийство. Пришибу тебя на хрен!

Разворачиваюсь и иду на выход, от греха подальше.

Глава 4. Проблемы на его голову

Багиш

Сажусь в свою БМВ и выезжаю со двора, колеса взвизгивают на асфальте.

После случившегося у меня аж руки трясутся от злости, сердце колотится, как отбойный молоток. Надо срочно остыть, а то натворю дел.

Впрочем, довольно скоро я уже жалею, что вообще выехал. Ведь вечерние пробки никто не отменил в честь того, что мне изменила невеста.

Час пик в Краснодаре в самом разгаре, машины ползут со скоростью черепахи. Какой-то судак на красной «Мазде» подрезает меня прямо перед носом, я вынужден резко тормозить.

— Питекантроп, куда прешь! — ору в лобовое стекло и давлю на сигнал.

Водитель «Мазды» показывает мне средний палец. Хочется выйти и набить ему морду, но сдерживаюсь. И так день хреновее не придумаешь.

Еду, сам не знаю куда.

Просто нужно ехать, двигаться, чтобы ненароком не вернуться домой и не привести в исполнение угрозу придушить Нэлли.

Впереди очередной светофор, опять красный.

Барабаню пальцами по рулю, по радио какая-то попса про любовь. Выключаю нафиг.

На перекрестке творится полный звездец.

Какой-то дед на древних «Жигулях» не может разъехаться с маршруткой, оба упрямо стоят и сигналят друг другу. Я подрезаю их справа, проскакиваю между бордюром и маршруткой.

— Научитесь ездить, питекантропы! — рычу себе под нос.

Застреваю в пробке на кольце возле торгового центра. Машины стоят в три ряда, никто никуда не движется.

М-да, расслабиться за рулем была так себе идея. Снять напряжение не получается.

Не понимаю, зачем я вообще сел за руль в час пик? Также не понимаю, чем я думал, когда решил жениться на Нэлли…

Да, сроки поджимали, а большой любви в моей жизни так и не появилось. У меня вообще с этим напряг — не влюбляюсь, и все тут. Чтобы, как в юности, за душу взяло — с шестнадцати лет у меня такого не было.

Слишком взрослый для этого, наверное. А может, слишком циничный, знаю изнанку жизни. С такими знаниями в любовь как-то не верится, поэтому превыше чувств ценю собственный комфорт. Главное ведь, чтобы мне хорошо жилось. Секс регулярный, налаженный был, желание второй половины завести потомство.

Детей хочу — это да.

В общем, взял то, что само в руки приплыло.

С Нэлли вот уже год как к тому времени периодически встречались для обоюдного удовольствия. Она вела себя идеально — никогда не названивала после полуночи, не устраивала сцен ревности, когда я пропадал на работе, не требовала постоянных свиданий. А в постели… В постели она настоящая тигрица. Умеет делать такие штуки, о которых другие девушки и не подозревают. Главное — никогда не притворялась невинной овечкой, терпеть этого не могу.

Когда сделал предложение, она и вовсе превратилась в пионерку, разве что честь не отдавала. Моментально уволилась с работы косметолога и принялась вить уютное гнездо — чего я в принципе и ждал от будущей жены. Готовила, убирала, встречала с работы в красивом белье.

Потом она оборзела, конечно, начала потихоньку качать права. То шуба нужна, то машина, то еще какая-то хрень. Но поскольку к тому времени уже залетела, как я думал, я спустил это на тормозах. А вот не надо было спускать!

Проблемы по мужской части…

Вашу ж мать! Не то чтобы я впервые об этом слышал. Была у меня пара романов до нее, тоже подумывал остепениться, но детей не получалось, сколько бы ни спали без всякой защиты.

Ежу понятно, я проверил организм от и до. В двух разных клиниках! Так вот, живчики у меня образцово-показательные. Подвижность отличная, концентрация выше нормы. Так что проблем по мужской части у меня ноль целых, ноль десятых — ни в процессе, ни в финале.

Но поди ж ты, фейковая беременность от швали, которая таскает всякую шушеру в мою кровать и при этом даже не считает себя виноватой!

Интересно, что заставило Нэлли признаться? Наверное, поняла, что ничего уже не выгорит. Потому что я бы выяснил правду очень быстро, отвез на ДНК-тест, там бы мне и сообщили — здрасьте, кого вы нам привели, она ведь не беременна.

Но даже если бы она забеременела от этого курьера, ребенок родился бы сильно позже срока. Неужели она этого не понимала? Идиотка! Или рассчитывала быстренько родить в семь месяцев, а я бы не догадался, что ребенок недоношенный?

Что в головах у этих баб…

Противно о ней вспоминать.

И где теперь искать новую невесту? Не по объявлению же, в самом деле.

Ну дед, ну удружил…

А ведь мы с ним отлично ладили, пока он не начал сдавать и у него ум за разум не зашел. Последний год дед провел в больнице, и если до этого со своим сыном, то бишь моим отцом, не ладил, то потом в клинике я нередко встречал его.

Папа якобы навещал родителя, наверстывал упущенное… Ага, ага, как будто я такой наивный дурачок и не понимал, зачем отец бегает к выжившему из ума деду. Упущенное наверстывает — сто процентов, больше ж никаких поводов у него быть не могло.

Потом как гром среди ясного неба смерть деда, хотя врачи прочили ему еще лет пять.

И завещание…

В котором дед решил стать кукловодом моей личной жизни.

Одно из условий: «Багиш должен жениться до наступления тридцати лет».

Нормально, а?

Конечно же, он вписал это условие в завещание без подачи отца, я в это свято верю… Спойлер — нет.

Ведь на тот момент у меня и намека на невесту не было.

Полгода я пробовал кого-то там искать, думал, может, все-таки встречу ту самую… Если бы она еще была. Но не встретил, остановил поиски на Нэлли. Идиотский выбор сделал, как сейчас понимаю.

И вот до тридцатника считанные дни, а вариантов выполнить условия завещания — ноль. Уж конечно, отец от радости до потолка прыгнет.

Но нет, не позволю!

Я со студенческой скамьи в этой фирме, имею генеральную доверенность, хотя фактическим владельцем вплоть до моего тридцатилетия назначена бабушка. Потом согласно завещанию, если не женюсь, все перейдет отцу. Но я этого не допущу, не вручу ему дедовскую фирму на блюдечке с голубой каемочкой.

Судьба у меня какая-то проклятая, честное слово.

Сколько на меня давили с этой женитьбой! Дед, бабка…

«Слушай, Багиш, мудрость старшего поколения, заруби на носу — счастье только в браке случается, детишек тебе пора». «Один в поле не воин, внук, а семья — это сила». «Пока холостой, все равно что половинка от человека».

Потом подключилась и мать… Особенно после того, как с отцом развелась, будь он неладен. Вот уж кто паршивая овца в семье. Кстати, у него своя фирма есть! Куда он меня не пустил в свое время, потому что где уж мне — дети от новой жены всяко дороже родного сына.

Неделя, чтобы найти жену…

Пять дней — если считать до выходных.

Даже четыре, ведь сегодня я-то точно уже никого не найду.

Ну и кому дед удружил своим завещанием?

Наконец пробка рассасывается, машины начинают двигаться.

Потихоньку смеркается, фонари уже включились, а пар я так и не выпустил. Хоть на трассу выезжай, ей-богу. Сейчас бы на платную дорогу в Анапу, и педаль газа в пол…

Выезжаю на перекресток, чтобы свернуть на дорогу, ведущую из города.

Светофор горит зеленым, машин наконец ни одной. Первый раз за час могу нормально ехать. Чуть давлю на газ, стрелка спидометра ползет вверх.

И тут, словно из ниоткуда, на дороге появляется какая-то тетеха с волосами неопределенного цвета. Они как кудрявое облако обрамляют ее глупую голову. А что глупая — факт, иначе какого рожна поперлась через дорогу на красный!

— Идиотка! — ору я и резко бью по тормозам.

Все, что успеваю еще сделать, это надавить на сигнал. И немного помолиться.

Молитва не помогает.

Вцепившись мертвой хваткой в руль, с ужасом наблюдаю, как собственная машина неумолимо приближается к девчонке. Антиблокировочная система срабатывает, педаль тормоза вибрирует под ногой.

Девчонка пытается отскочить в сторону, размахивает руками, но не успевает. Бампер моей машины с глухим ударом толкает ее в правый бок. Она теряет равновесие, падает назад на асфальт.

Звездец…

Машина наконец останавливается в метре от столбика. Двигатель глохнет, в салоне повисает звенящая тишина.

Выскакиваю на улицу, бегу к лежащей на дороге девчонке. Она без сознания! Очевидно, что стукнулась об этот столбик затылком.

— Дура, что под колеса лезешь?! — ору я, хотя понимаю, что она меня не слышит.

Сбил человека…

Только этого не хватало! Мало мне проблем с Нэлли…

Достаю телефон, сразу вызываю скорую.

Пока она едет, осматриваю девушку внимательнее. Молодая, лет восемнадцать, может чуть больше. Лицо красное, в каких-то пятнах — аллергия, что ли? Волосы действительно странного цвета — то ли красные, то ли рыжие, то ли в крапушку. Одета бедно: дешевые джинсы, потертая куртка, кроссовки явно не первой свежести.

Видимо, какая-то студентка. Или уборщица.

Где ее мозг? Мало того, что стала переходить дорогу в неположенном месте, так еще и на красный! Хорошо, у меня видеорегистратор.

Но и девчонку жалко очень.

— Эй, ты как?

Вижу, как дрожат ее пушистые ресницы, приходит в себя…

Глава 5. Чудо в перьях

Багиш

Повинуясь импульсу, я подхватываю девчонку с земли и несу к своей машине.

Она легкая, как пушинка, но стонет от боли. Аккуратно усаживаю ее на заднее сиденье, только потом вспоминаю, что людей с травмой головы вроде как перемещать нельзя. Но уже поздно что-то менять.

— Ой… — охает она, трогая правый бок. — Больно…

Включаю в машине свет и, не мудрствуя лукаво, задираю ее черную кофту, чтобы осмотреть место удара. Бок действительно красный, но не критично. Удар был несильный, поскольку я успел вовремя затормозить.

Но даже не это привлекает мое внимание.

Я слишком быстро и слишком высоко задрал ее кофту, оголив часть груди. Хорошей такой уверенной двоечки, явно природного происхождения, очень милой формы и… без лифчика.

Аж зависаю на пару секунд от этого зрелища — тут уж чисто мужской инстинкт, ничего не поделать. Повернут я на женской груди, скрывать не буду. Фетиш мой.

Однако девушка быстро спохватывается, дергает на себя кофту-балахон, закрывается.

— Простите! — краснеет она еще сильнее.

Смаргиваю морок и начинаю осторожно ощупывать ее ребра. Вроде ничего не сломано, кости целые. Радуюсь этому факту, но тут девчонка начинает жаловаться на головную боль.

— Треснулась сзади…

Осторожно осматриваю ее голову и обнаруживаю в пушистых волосах… Перья! Мелкие белые перышки, мать их так! Откуда бы им тут взяться?

— Что это за перья у тебя тут? — спрашиваю, выковыривая одно из ее кудряшек.

— Лебяжий пух… — всхлипывает она.

Впрочем, времени разбираться с ее волосами нет, оставляю это на потом.

Поворачиваю ее к себе и осторожно ощупываю затылок. Там наливается приличная шишка.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, доставая из бардачка аптечку.

— Ася…

«Ася, Асенька, Асек, передок наискосок! И мозги набекрень, потому что все ей лень!», — вспыхивает в голове дурацкая дразнилка из детства. Хотя девчонке и так не позавидуешь.

Достаю гипотермический пакет, активирую его и прикладываю к ее затылку.

— Держи вот так. И не убирай, пока не согреется.

Она послушно накрывает пакет рукой.

Снова звоню в скорую, спрашиваю, скоро ли явятся.

— Пробки по всему городу, ждите в течение часа, — отвечает диспетчер равнодушным голосом.

— Час?! А если бы кто-то умирал? — возмущаюсь я.

— Мы делаем все, что можем.

— Спасибо, уже не надо! — в сердцах рявкаю я.

Вешаю трубку.

На хрен эту скорую.

Поворачиваюсь к Асе:

— Давай, сам отвезу тебя в больницу. Надо, чтобы тебя срочно осмотрел врач, а эту скорую фиг дождешься.

***

В платной клинике нас принимают без всяких очередей.

Через полчаса мы уже сидим в кабинете травматолога. Врач — мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и очками на кончике носа — методично осматривает Асю.

— Как дела с памятью? Помните, что ели на завтрак? — спрашивает он, светя фонариком в ее зрачки.

— Помню… Бутерброд с колбасой, — тихо отвечает она.

Врач кивает, прощупывает ее голову, проверяет рефлексы.

— Переломов нет, — сообщает он наконец. — Сотрясения — тоже. Ася, вы, можно сказать, в рубашке родились. Отделались легким ушибом мягких тканей.

Меня потихоньку отпускает. Слава богу, не сделал из девчонки инвалида.

Врача больше волнуют даже не ее повреждения от удара, а состояние лица.

— Это что у вас? — Он показывает на красные пятна. — Какая-то аллергическая реакция?

Ася виновато опускает глаза:

— Пыталась веснушки свести… А получилось…

— Химический ожог кожи у вас получился, — качает головой врач. — Ужас какой! Я вам сейчас выпишу специальную мазь. И больше никаких экспериментов с лицом!

Он вручает Асе рецепт, советует хорошенько отдохнуть и аккуратнее переходить дорогу.

Помогаю Асе выйти из кабинета, веду на улицу. При этом внимательно приглядываясь к ее движениям. Боюсь, что могут быть какие-то скрытые повреждения, хотя врач сказал, что отделалась легким испугом и шишкой, которая благодаря холоду значительно уменьшилась.

Ася идет нормально, не шатается.

Единственный нюанс — очень-очень расстроенная. Еще бы, попасть в такую заварушку.

Подвожу ее поближе к фонарю, вглядываюсь в грустное опухшее лицо.

— Претензии ко мне есть?

Она моргает пушистыми ресницами:

— К-какие претензии?

— Ну как бы я тебя сбил. Ты, конечно, сама виновата — на кой леший на красный шла? Понимаешь, чем все могло закончиться? Это у меня машина новая, нормальная, хорошая тормозная система. В другом случае тебе могло очень не повезти. Тебя насмерть сбить могли! И я сейчас не шучу.

На это Ася вообще ничего не отвечает. Лишь стоит, моргает своими ресницами и, кажется, собирается рыдать. Только этого мне еще не хватало…

— Ладно, проехали с нравоучениями, — говорю я примирительным тоном. — Повторяю вопрос — претензии ко мне есть? Из-за происшествия.

— А-а… нет, — отвечает она расстроенным голоском.

— Хорошо. Давай тогда зайдем в аптеку, куплю то, что доктор тебе прописал. Потом отвезу, куда скажешь.

— Не надо везти, — вдруг отвечает она. — Просто оставьте меня тут, и все. Спасибо.

Э-э… Подвисаю после такого замечательного ответа.

— Как это не надо? — развожу руками. — Конечно надо! Ты не слышала, что доктор говорил? Тебе надо отдохнуть, полежать. Поэтому я отвезу тебя домой, это даже не обсуждается. Где ты живешь?

Вроде бы простой вопрос, но именно он окончательно добивает девчонку. Она принимается почти неконтролируемо всхлипывать, а по щекам катятся слезы — крупные! Такое захочешь сыграть, не сыграешь.

И вдруг она выдает:

— А я сегодня нигде не живу!

Одной этой фразой ломает всю мою логику.

Чокнутая какая-то, что ли?

Ну да, все факты сходятся: перья в волосах, через дорогу на красный бегает, теперь вот еще нигде не живет. Сегодня…

Только чокнутой девчонки мне не хватало. Почему сегодня одни сплошные проблемы? Где я накосячил, что вселенная решила вывалить на меня все это за один несчастный вечер? Сначала Нэлли, теперь это чудо в перьях на мою голову.

— Как это нигде не живешь? Где-то же должна жить…

— Я с парнем жила, — всхлипывает Ася. — Но сегодня пришла домой, а там эти красные сапоги в прихожей, и потом…

Она замолкает, кривит лицо и натужно дышит.

Но мне все понятно и без продолжения. По ходу дела, нас таких сегодня двое. Я вот тоже домой пришел, а там… Лучше бы не приходил.

Вот почему она такая расстроенная и ведет себя неадекватно.

Все становится на свои места.

— Ясно. Можешь не продолжать, — киваю я.

Не то чтобы она собиралась — взгляд опустила, губы жует. Очевидно, что ей не до задушевных бесед с незнакомцем, который ее сбил.

Но делать-то что-то надо, не на улице же ее оставлять.

— Родители твои где? — продолжаю расспрос.

— В другом городе. Я студентка, приезжая…

Четко я угадал.

— Понятно. Как насчет подруг?

— К подруге не вариант. — Она вытирает нос рукой. — Да вы не волнуйтесь, тут меня оставьте, и… Я как-то сама.

Не знаю, кому как, а мне лично совесть не позволит оставить ее, чтобы она «как-то сама». Видел я, как она уже «как-то сама» переходила дорогу в таком состоянии. Да и вообще… Я ее все-таки сбил. Причинил моральный и физический ущерб, а значит автоматом несу за нее ответственность.

— В общем, так. Поедем ко мне. Выспишься, отдохнешь, а наутро решим, как быть дальше.

— Я к вам никак не могу… — пугается она.

— А это был не вопрос, Ася. Считай, я так извиняюсь за нанесенный ущерб. Ничего ужасного не случится, если ты сегодня поспишь на моем диване. Ать-два, за лекарствами!

Отчего-то именно мой командирский голос действует на нее успокаивающе. Слезы прекращаются, сомнения — тоже. Она больше не спорит, послушно идет за мной в аптеку.

Справляемся быстро — рецепт небольшой. Мазь для лица да обезболивающее.

После этого помогаю Асе забраться в машину и везу домой. К себе, как бы странно это ни звучало. А что еще я могу сделать в такой ситуации?

На дороге ни одной даже крохотной пробки. Вселенная будто решила смилостивиться, когда уже не важно.

Паркую машину у подъезда, помогаю Асе выбраться.

Подмечаю, с каким удивленным видом она смотрит на элитную многоэтажку. Благоговейно оглядывается, когда заходим в мраморный холл с зеркалами и позолотой. Даже лифт ей нравится, хотя, увидев себя в зеркале, девчонка отворачивается.

Неудивительно с ее-то лицом. Грудь что надо, а вот физиономия подкачала. И с волосами тоже беда какая-то. Не повезло дурехе с внешностью. Ситуацию спасают разве что зеленые глаза и густые ресницы, иначе совсем беда.

Веду ее в квартиру, хотя сам не знаю, что меня там ждет.

Ведь Нэлли могла из природного идиотизма все там расколошматить или залить водой. Раньше я бы подумал — такое невозможно, но сегодня она открылась с совершенно новой, уродливой стороны.

Вставляю ключ в замок, поворачиваю.

Открываю дверь и обнаруживаю, что…

Нет, Нэлли ничего не расколошматила и не залила.

Дела обстоят хуже.

Она никуда не ушла.

Глава 6. Код красный

Багиш

Сказать, что я взбешен, — ничего не сказать.

Мало того, что эта стерва изменила с курьером прямо в нашей постели, так она еще и проигнорировала тот факт, что я выгнал ее из МОЕЙ квартиры. Какая же она несусветная дрянь! Я же четко сказал — собирай вещи и вали.

А она что делает?

Такого хамства я не видел даже от своего отца, а это о многом говорит. Думает,