Эксклюзивная реальность

Эксклюзивная реальность

«Когда слышишь топот копыт, думай о лошадях, а не о зебрах».

Нобелевский лауреат Теодор Вудворт.

Если лежать в аномальную жару поздней весны на боку под скамейкой в длинном коридоре клиники и получать удовольствие от холодящего бетонного пола, то можно видеть идущих к врачу людей. Даже не столько самих людей, а их ноги. Женские оформленные икры с подолом платья чуть выше колена в туфлях на каблуках и мужские ноги в джинсах и кроссовках звучали по-разному.

Уши кошки шевелились в такт шагам людей, четко различая звук каблуков туфель и подошвы кроссовок. Цок, цок, цок, как сильное стаккато и ширк, ширк, ширк, как шум крадущейся машины, не такой резкий и более вкрадчивый. Черная кошка запрокинула голову, наблюдая, как пара остановилась перед дверью в кабинет, потом отвлеклась и начала деловито вылизывать свой живот. Ей стало совсем не интересно, что перед дверью женщина начала настойчиво выговаривать молчавшему мужчине. Потом дверь открылась после стандартного «здрасьте» и вновь закрылась. Кошка выгнула спину, потянулась и тоже пошла в ту сторону.

В кабинете с отдернутыми занавесками было светло, тихо жужжал настольный вентилятор. Из открытой форточки доносилось чириканье воробьев. Врач – мужчина зрелых лет, сидел за столом в белом халате без колпачка с зачесанными назад седыми волосами, изборожденным продольными морщинами высоким лбом, лицом к посетителям, внимательно слушал сбивчивый голос женщины. В ее интонации он уловил нотки упрямства и желание оправдаться даже не перед ним, а, скорее, перед молчавшим рядом мужем. Деформация выбора и иллюзорная взаимосвязь присутствовали налицо.

- Спасибо Вам за участие и содействие, Сергей Александрович. Кто же знал, что сыну поставят неправильный диагноз. После его обследования мы были в шоке от услышанного…, эти специалисты…. - Она повернулась к мужу, ища поддержки. Тот в ответ согласно кивнул. Он не собирался прерывать монолог жены. Это была чисто ее инициатива – поместить сына в психиатрический диспансер через каких-то там знакомых.

И мужу было очень стыдно. Он пошел на поводу у непонятных ему эскулапов, позволив отправить сына в психушку.

Вот Сергей - это иное дело. Его друг нашел в себе мужество, оспорил чужой диагноз о шизофрении пациента, был принципиальный разбор в республиканском Минздраве. Настойчивые, а главное, убедительные аргументы известного в городе светилы поставили в этом деле точку. Но что можно делать дальше?

- Вы знаете, сын после возвращения из Базилевки замкнулся, ничего не говорит. Конечно, он обижен. И в первую очередь на меня. – Голос женщины прервался. Ее всхлипывания смешались со звуками когтей, царапающих дверь снизу.

- Простите. – Врач встал, обошел сидевших людей, открыл дверь, запустил всеобщую любимицу и сел на место. Кошка молнией запрыгнула на стол, понюхала раскрытый журнал, где и расположилась рядом по-хозяйски.

– Знакомьтесь, наша Марфа пришла.

Сергей Александрович одной рукой чесал ей за ушком, другой листал журнал, ища нужные записи:

- Вот. Вчера Ваш сын был у меня, мы с ним плотно поговорили.

При этих словах женщина обернулась к мужу с вопросительно вскинутыми бровями и упреком в глазах.

Муж никак не реагировал. Именно он вчера привел сына сюда, остался в коридоре и видел после долгого ожидания, как его Талгат вышел обратно с измененным сознанием и просветлевшим лицом. Жена ничего не знала. Уже наломала дров, хватит.

Хозяин кабинета продолжал говорить, будто ничего не заметил:

- У Вашего сына нет никакой латентной шизофрении, этот диагноз ошибочен. Обычное депрессивное расстройство. С чем это связано? Причин масса. Замыкание в себе. Нежелание выходить из своего маленького «я» в иные пространственные измерения. Может быть, ваша излишняя опека, может быть, негативный опыт с противоположным полом. Парню 27 лет, а он у вас до сих пор девственник.

При этих словах женщина вновь повернулась к мужу. На этот раз у нее непроизвольно открылся рот:

- Резван, почему ты мне ничего не…

Муж снова никак не отреагировал, только взглядом остановил жену.

- Что же нам делать, Сергей Александрович? Он никуда не ходит. После работы сидит дома в своей комнате за компьютером, либо читает книги. У него был очень хороший друг. Но он погиб в Сирии, поехал по контракту, хотел своим родителям дом купить после года службы там. С его смерти наш Талгатик еще сильнее замкнулся. Вы думаете, я не хочу внуков? Очень хочу! – Женщина говорила искренне. – Он у нас поздний ребенок.

Психиатр ее не прерывал. Сколько он слышал таких откровений, историй о непонимании, о нежелании слушать и слышать друг друга. О желании видеть в своих чадах продолжение себя, направлять их по пути своих неосуществленных надежд и мечтаний.