Лотерея

Василь Халитов

Лотерея

Серый, промозглый октябрьский день в Уфе не предвещал ничего хорошего. И ничего плохого. Ночью с неба пялилась полная охряная луна с темными вкраплениями. Говорят, в такую луну происходят разные истории. Кто в это поверит?

Утром синхронно несколько человек открыли глаза в один и тот же момент. Нет, не поймите превратно. С рассветом просыпаются все люди, многие разлепляют глаза и смотрят в потолок, стараясь вспомнить последние картинки из сна, что-то мимолетное, ускользающее. В голову лезут разные мысли. Надо вставать, вылезать из-под теплого одеяла, быстрее идти в туалет, опорожняться, мыться, чистить зубы. Уф. Но в нашем случае все происходило совершенно иначе. В один миг вор-рецидивист, женщина-пенсионерка, таксист-перевозчик, два отмороженных наркомана и пассажир, приехавший утром на поезде в город, открыли глаза, синхронно.

И все увидели потолок, кроме пассажира в купейном вагоне. Он увидел черную пустоту.

На привокзальной площади возле нижней остановки автобуса таксист лениво перебирал в своем телефоне заказы. Все заказы из Центра были кривые и поэтому неудобные. Краем глаза он увидел с правого бокового зеркала «датсуна», как работница вокзала ведет за руку мужчину средних лет в темных очках, с баулом через плечо драпового пальто и тростью в другой руке. Однако фарт, пронеслось в голове. Женщина нацелено подвела пассажира именно к его авто.

- Мансур, с тебя проценты.

- И ящик водки. – Последовал незамедлительный ответ.

Пока водитель и его знакомая дружно хохотали, пассажир успел застегнуть ремень на переднем сиденье. На его лице тоже появилась улыбка. Чувство юмора спасает народ.

Таксист быстро отвез человека в мулдашевский глазной Центр на Зорге, получил свои двести рублей, довел под руку мужчину до шлагбаума и уже повернул назад к машине после благодарности незрячего, но легкое прикосновение трости к локтю остановило его.

- Прошу прощения, еще раз огромное Вам спасибо. Возьмите от меня лотерейный билет. На счастье. Мне его всучила проводница вместо сдачи за постельное белье. И вот такой маленький кнопочный телефончик. Он корейский, очень удобный. Лотерея от Столото. Если Вам повезет, будет эсэмэска на данный номер. И код. Его не стирайте.

Пассажир повернулся и ушел с сопровождающей медсестрой. Стук его трости отсчитывал шаги по асфальту. Таксист машинально посмотрел на мобилу в руке, на лотерею, зажатую в другой руке, прочел на ней: «Два бочонка. Выигрывает каждый второй билет», (обычно были просто ряды цифр, но этот выпуск был юбилейным), пожал плечами и пошел к машине. Розыгрыш предполагался только к вечеру. Ладно, раз на счастье.

Дождь. Мельчайшие капли, почти не осязаемые ладонью, заполонили все пространство от свинцовых туч, до мокрого асфальта, в воздухе застыла сырая муть, будто размешанная в лужах цементная пыль. Женщина повернула к почте, взяла свою пенсию 10 тысяч с хвостиком, по привычке разделила ее поровну, половину убрав в сумку с кошельком, а вторую часть спрятав во внутреннем кармане кофты под бежевым плащом. Вышла на улицу. В помещении почты стоял устойчивый запах очереди, сургуча и клея.

Она не успела толком набрать в грудь воздух, возле нее остановился парень в каскетке, черной маске, дымчатых очках, культурно, вежливо спросил, где здесь 42-й дом. Женщина оглянулась, пытаясь сообразить и сориентироваться. За ее спиной кто-то резко выдернул сумку из рук, размашисто побежал во дворы. Онемение оказалось настолько сильным, что перехватило дыхание. Она видела лишь светлое пятно, завернувшее за угол.

- Эй ты, козел! – Парень в дымчатых очках побежал следом за грабителем и тоже скрылся с глаз. Сердце сильно колотилось. Рука с красивым розовым маникюром ощупала карман на груди. Вторая заначка лежала на месте. Ей хотелось смеяться и плакать. Прохожие сгрудились возле женщины, возмущались, сочувствовали. Маленькая девочка спрашивала маму: