Шведская ходьба

Шведская ходьба

Разглядывание своих старых ботинок стало одним из способов времяпрепровождения. После трех кругов шведской ходьбы вокруг Солдатского озера старик почувствовал некоторое утомление и присел на скамейку в тени большой кряжистой ивы, создающей на асфальте постоянно меняющиеся мазки темных точек.

Теплые лучи осеннего солнца и легкое дуновение ветерка по кроне дерева, играющего на ветках и листьях, давали неповторимую палитру черного и серого цвета на пешеходной дорожке. И еще желто-оранжевого от опавших листьев. Он глянул на свои новые утепленные кроссовки с модной молодежной шнуровкой и замочком – подарок дочери и вновь обрадовался. Ему не часто дарили подарки за всю его долгую жизнь. Когда дружишь с подобными себе людьми, а не с рвачами, поневоле начинаешь понимать и ценить любой, пусть незначительный знак внимания со стороны знакомых и родных.

«Где же мои ботинки?» – Пронеслось в голове. «Ах, да. Дочь обещала не выкидывать их в мусорку, а отнести к мечети и отдать там нуждающимся людям». Ботинки было жалко, они еще годились для прогулок. И в них он хоронил свою жену. Жалко. Память.

Веки на лице старика смежились, его восьмидесятилетнее тело погрузилось в некую полудрему, хотя слух и зрение остро воспринимали окружающую действительность. Сквозь щелки полузакрытых глаз лучи солнца на воде озера превращались в ярко слепящее золото, рассекаемое плавающими в лодках отдыхающими людьми - будто ножом разрезали тушку золотистой форели. Шум уключин, веселые возгласы детей и шаги прохожих мимо скамейки сливались в один неповторимый, обволакивающий оркестр и сознание уносило старика в далекую молодость и детство с самыми яркими воспоминаниями.

Ах, как хотелось бы ему сейчас бежать от речки, где он удил рыбу с соседскими мальчишками на голос любимой матери: «Ильшат! Беги скорей! Отец вернулся!» и ощущать тепло любимых сильных рук и неописуемый восторг, когда папа вскидывал его себе на плечо и нес к дому, пиная ногой калитку.

Да-а. Старик вспомнил свой уже устоявшийся распорядок дня: завтрак кашей после побудки, молчаливый вопрос на лице дочери «Нужно ли ему добавки», затем медленное, тщательное бритье возле настенного зеркала в коридоре, привычное «Буду в семь» от зятя, работающего на заводе. Затем он садился на диван перед включенным телевизором и читал внучке ее любимые сказки и рассказы, и все это время за ним неотступно смотрела сквозь стекло старого родительского шкафа черно-белая фотография покойной жены в коричневом овале. Что бы он не делал дома: ходил на кухню, общался там с дочкой, готовящейся замесить тесто для пирога, читал газету в зале через толстенные линзы очков, или чесал спинку любимой внучке… Все время она смотрела на него, и невозможно было не отвечать взглядом на ее взгляд и мысленно не разговаривать с ней.