Гора

Василь Халитов

Гора

Когда идет град, птицы не поют. В косой, белой пелене крупного града, похожей на последнее предупреждение Создателя, среди безмолвно застывших деревьев с их зеленой мокрой листвой и иголками, медленно, едва заметно обозначились контуры осторожно шагающего зверя. Волчица надежно держала в пасти маленького волчонка, по случаю оставшегося в живых из целого выводка. Она прядала ушами и опускала голову почти до самой земли, стараясь прикрыть от больно бьющих по телу градин свое единственное продолжение рода. Рода Серолобого Вожака. Волчонок не издавал ни звука, он понимал, что лучшая сейчас безопасность для него и матери - молчание, полная тишина под шум падающих на землю градин. Шум прекратился так же внезапно, как и начался. Свинцовая, клубящаяся туча громыхнула напоследок, осветив серую, небесную мглу всполохом красной молнии и медленно ушла к горизонту. От земли повалил густой пар. Это тоже было на руку волчице и ее детенышу.

Их нора находилась у подножия Горы в частых, непролазных зарослях под обрушившейся в бурю липой. Серолобый волк уходил на охоту и приходил с добычей. Волчица кормила троих крох молоком, вылизывала их, следя за порядком в просторной норе и чутко улавливая все шорохи вокруг. У детенышей уже прорезались глаза, они неуверенно вставали на лапки, покачиваясь сытым брюшком, с любопытством тянули мокрыми носами воздух, входивший в нору.

Верх входа прикрывали сучья. На них колыхалась большая кружевная паутина, после дождя державшая на себе крохотные серебряные капельки. Суетливый паук бегал по нитям и капельки падали вниз, а три волчонка, присев, и прижавшись друг к другу, наклонив головы в один бок, следили за черным чудищем и им было немного страшно. Их мать лежала позади на сухой подстилке из травы и пуха, улыбалась, обнажая белые клыки. Она радовалась: ее дети быстро растут.

Волк появился внезапно, без добычи. Позади настигал рев квадроциклов, густой лай собаки. Восторженные вопли сопровождались матом и выкриками: «Хрен с ней, с рыбалкой! Щас мы этого волка возьмем! Вон их местечко под стволом! Да расчехляй ты карабин! А я фарами вожу по дороге, гляжу, волчина бежит! Да здоровый такой! И сюда юрк! Ставьте все квадрики полукругом, светите в лаз фарами, приготовьте канистру с бензином, щас мы его выкурим!»

Двуногие включили дальний яркий свет, в их руках сверкнули топоры и ножи, один наставил на вход в нору свой именной карабин с гравировкой на прикладе «За доблестную службу». А другой плеснул из канистры в сторону норы бензином и трусливо отбежал за спины.

В слепящем ядовитом потоке света, перемешавшемся с мерзким запахом пахучей жидкости, обильно ударившей в ноздри, Серолобый пожалел только об одном. Что сплоховал и ошибся, решив сначала предупредить подругу с детенышами об опасности, а потом уже уводить врага от норы. Двуногие оказались проворнее. Один из них с руганью пытался чиркать зажигалкой. Зажигалка не загоралась.

Волк знал, что будет дальше. У него не оставалось выбора. В последний раз он положил морду на голову волчицы, в последний раз лизнул ее в нос. Шерсть на спине волка встала дыбом, пасть ощерилась желтыми в свете фар клыками, и он выскочил из норы, вцепившись в глотку двуногого, все пытавшегося высечь язычок пламени у зажигалки.

Грохнул выстрел. Серолобый лежал на траве с мертвеющими глазами. В них отражались двуногие, суетящиеся над упавшим, дергающимся в агонии подельником. Из разорванного горла хлестала провонявшая самогоном кровь.

- Жгите нору! – Орал трясущий в руках карабин толстый двуногий.

Он обернулся к стоявшему в стороне волкодаву и снова крикнул: