Грай воронов

Далия тем временем быстро привела себя в порядок: умылась, расчесала волосы, оделась и выбежала из дома. До отца она дошла босиком, ступая по холодной траве, покрытой утренней росой. В низине над землёй стелился небольшой туман. Далия села рядом с отцом и подтянула ноги к груди, обхватив их руками.

Они долго сидели молча, наблюдая, как солнце медленно поднимается из-за горизонта и первые лучи ложатся на воду, траву и далёкие крыши Хедебю. Ветер перебирал их волосы, то забрасывая пряди на лица, то отбрасывая их назад. От щекотки на шее Далия тихо улыбнулась, и Магнус, заметив это, тоже усмехнулся.

— Ты всегда была упрямой и несгибаемой. Маленькая воительница, — начал Магнус, тихо рассмеявшись. — Когда ты впервые пошла, я плакал так, как никогда прежде. Эти маленькие ножки топали по полу, а ты упрямо шла прямо ко мне. Я тогда был счастлив, как никогда.

Далия улыбнулась, и на щеках выступил лёгкий румянец.

— Я оберегал тебя, учил всему, что знаю.

— И я благодарна тебе за это, отец, — тихо перебила Далия, следя за птицей, скользившей по утреннему небу. — Правда благодарна. Именно ты взрастил во мне воительницу, которой я стану в скором времени.

— Тебе ещё многому придётся научиться, — сухо парировал он, покачав головой. Взгляд его стал серьёзнее. Он слишком хорошо знал, в каком мире ей предстоит жить. — Ты всегда должна помнить: доверять человеку целиком — слишком большая роскошь. Люди бывают жестоки, и не каждый, кто идёт рядом, готов идти с тобой до конца. Хотя я вижу, что рядом с тобой есть достойный человек, прежде чем подпустить его близко, ты должна узнать, чего он стоит. Помни, что зло есть в каждом из нас. Вопрос лишь в том, что его породило и куда человек направит его.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты уже не ребёнок. Если чувствуешь, что что-то не так, не отмахивайся от этого чувства. Доверяй тому, что подсказывает тебе сердце, и предательство выкорчёвывай с корнем. Не щади того, кто не заслуживает пощады, иначе рано или поздно он придёт за тобой и за теми, кого ты любишь.

Закусив губу, Далия старалась запомнить каждое его слово. Отец прожил долгую жизнь: сражался с врагами, водил людей в бой, терял тех, кого любил, и видел достаточно, чтобы его словам нельзя было не верить. Его опыт мог стать для неё щитом, но глубоко внутри Далия уже знала, что какой бы совет он ни дал, свой путь ей всё равно придётся пройти самой.

— Когда-нибудь меня не станет, и тебе придётся жить дальше, — Магнус умолк, потирая переносицу. Несколько мгновений он смотрел на рассвет, прежде чем снова взглянуть на дочь. — Поэтому я хочу, чтобы он напоминал тебе обо мне.

Развернув корпус, Магнус вытянул из-за спины потрёпанную тёмно-серую тряпицу. В ней было что-то туго завёрнутое, явно тяжёлое на вид. От свёртка веяло холодом, и даже на расстоянии Далия ощущала его кожей, будто то, что находилось внутри, долго лежало во тьме, впитывая её холод и сохраняя в себе нечто чужое и древнее. По позвоночнику Далии пробежала дрожь, внезапно стало трудно глотать. От предмета исходила такая сила, что Далия не могла понять, чего в ней больше — страха или невольного желания прикоснуться к нему.

И тут она впервые в жизни услышала шёпот богов. Он был едва различим, скорее ощущением на границе слуха, но Далия всё же услышала его. Руки сами потянулись к свёртку, пальцы коснулись ткани, и по ним прошёл холод. Она медленно откинула её, освобождая клинок.

Меч отливал глубоким, почти чёрным блеском, напоминающим тьму, в которой легко потеряться. Первые лучи солнца легли на сталь и вспыхнули бликами. Далия ахнула и на мгновение отдёрнула руку, прижав её к губам.

Лезвие было безупречным, таких клинков она никогда не видела. По всей его длине, вплоть до самого острия, тянулись руны, выбитые рукой её отца. Далия перевела взгляд на Магнуса, на его ладонях виднелись свежие порезы и ожоги. Она тут же схватила его руку и поцеловала там, где кожа была изранена, но Магнус лишь покачал головой и указал на меч.

— Моя боль не стоит твоих поцелуев, дорогая. Это твой меч, так возьми же его. Ему пора узнать свою хозяйку.

— Он невероятен, — прошептала Далия, осторожно проведя кончиком пальца по металлу. — Словно сами дверги выковали его в глубинах земли, закалили многовековым огнём и наделили рунами. Отец, ты и вправду великий мастер.

Далия сомкнула пальцы на эфесе и подняла меч из ткани, оставшейся в руках отца. Она встала, удерживая клинок в первых лучах солнца. Меч лёг в ладонь удивительно естественно, Далия сделала резкий выпад, и сталь мягко рассекла воздух. Ещё один взмах — клинок послушно последовал за движением руки, лёгкий, точный и хорошо сбалансированный.

Когда Далия наконец остановилась, она на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к тихому звону стали. Затем медленно опустилась на колени перед отцом, подняла меч обеими руками и склонила голову.

— Отец, — произнесла она твёрдо. — Твой подарок — великий дар для меня. Я клянусь, что стану твоей гордостью и сокрушу каждого врага, что встанет против меня.

Ветер прошёлся по траве, качнув зелёные стебли вокруг них. Где-то над фьордом вскрикнула птица. Для Магнуса в этот миг детство дочери ещё стояло рядом с ними — в её босых ногах, в растрёпанных белых волосах и в упрямом взгляде.

Но теперь в её руках лежала сталь. Отныне детство медленно оставалось позади. Приближалось время, когда этот клинок впервые познает кровь.

Время, когда девочка уступит место воину и мир впервые узнает её имя.

Два дня назад, вечером.

Вечер наступил быстро. На кухне чертога слуги торопливо готовили ужин для конунга, который весь день ходил злой, как голодная псина. Сина, преданная служанка Маргрит, уже спешила в её спальню, держа в руках кувшин с водой и прокручивая в голове услышанное. Слухи о браке Далии и Вигго медленно оплели весь чертог, но страх перед гневом конунга заставлял людей держать языки за зубами и не выносить разговоры за стены его дома.

— Теперь я понимаю, почему Вигго так взъелся, — с ухмылкой прошептала Маргрит.

Она давно чувствовала, что воздух в чертоге меняется и явно не в её пользу. Их отношения с Вигго ухудшались уже давно, но Маргрит всеми силами пыталась удержать его возле себя и в своём ложе, даже когда сталкивалась с его грубостью и насилием. В последнее время она заметила и другое: отношения Вигго с сыновьями стали совсем иными. Между ними повисла тяжёлая тень, и кто бы мог подумать, что причиной станет девчонка. Да ещё не какая-нибудь, а та самая, что с детства гостила в этом чертоге и росла рядом с её старшим сыном. От одной мысли об этом сердце Маргрит плакало. Она хорошо помнила Далию. Слишком хорошо. Эта девочка была непроста, и опасаться её стоило.

— Где мальчики? — спросила она Сину.

— Вигго… Он наказал их.

— Что он сделал? — Маргрит сжала кулаки, уже вспоминая, на что способен её муж в гневе. — Что он сделал с ними?

— Господин сегодня был в дурном настроении. Мальчики слишком громко смеялись, и он рассердился, побил их, а потом запер каждого в своей комнате, велев не давать им ни еды, ни воды.

— А Виггар? Он где?

Сина тяжело сглотнула и на мгновение отвела взгляд.

— Он встал на защиту братьев. Господин сначала не стал его наказывать, только велел уйти, но Виггар не послушался. Он пошёл на отца, и тогда Вигго уже не смог сдержать гнев.

Служанка осеклась, заметив, как задрожала Маргрит.

— Виггар улыбался, — поспешно продолжила она. — Держался достойно, принимал удары с улыбкой. А когда его поволокли в комнату, он громко смеялся.

— Чему тут не переживать… Он такой же, как отец. Если не хуже…

Маргрит скривилась, она могла бы пойти к мужу и попросить отменить наказание, но Вигго был не тем мужчиной, которого можно умолять в подобный час. Если попытаться перечить ему, его ярость только усилится, а вместе с ней достанется и ей — порой сильнее, чем самим сыновьям. Она слишком хорошо знала, как звучит голос Вигго, когда он выходит из себя, и что он способен сделать, если кто-нибудь встанет у него на пути.

У Маргрит было трое сыновей, и двое из них стали для Вигго разочарованием ещё в детстве. Едва мальчики научились стоять на ногах, он уже замечал в них ту слабость, которую презирал. Тогда Маргрит впервые увидела в муже не просто сурового отца, а человека, способного сломать собственных детей.

С годами его отношение к сыновьям становилось всё очевиднее. Подросших мальчиков Вигго почти перестал замечать, считая их слабым звеном, от которого однажды придётся избавиться. Лишь Маргрит всякий раз вставала между ними, стараясь не дать мужу окончательно отвернуться от собственных детей.

Вигго не нравилось, что именно она растит в них мягкость. В этом была своя правда: Маргрит жалела сыновей, баловала их и всячески старалась оградить от жестокости отца. Она слишком поздно поняла, что в семье конунга слабость могла стать приговором, но материнская любовь не позволяла ей смотреть на детей его глазами. Теперь же, защищая их от Вигго, она сама невольно оставляла их под ударом его гнева.

Единственным сыном, в котором Вигго видел своё продолжение и к которому по-настоящему был привязан, оставался Виггар — чуть старше самой Далии. Он походил на отца и внешностью, и силой, унаследовал его хитрый ум, жажду победы и склонность к насилию, но покоряться Вигго не желал. Напротив, он нарочно делал ему наперекор, словно всякий раз проверяя, насколько далеко отец готов зайти.

Однако у Виггара был и другой изъян: в шесть лет он перестал говорить. Вигго и Маргрит пытались понять, что произошло, искали способы вернуть ему речь, обращались к тем, кто, по их мнению, мог помочь. Но ничего не менялось. Ни молитвы богам, ни заговоры знахарок, ни отвары не вернули мальчику голос. Со временем Вигго начал винить во всём жену.

Маргрит подошла к небольшому деревянному столику, где среди её вещей лежало полированное металлическое зеркало. Она подхватила гребень и медленно провела им по волосам, снова возвращаясь к одной и той же мысли. Её семья давно была далека от того дома, о котором она когда-то мечтала. С каждым днём происходило что-то новое, и Маргрит всё чаще ловила себя на мысли, что этому безумию не будет конца.

Но уйти от мужа она не могла да и не хотела. Слишком сильно любила Вигго. Слишком много значили для неё его власть, положение и жизнь рядом с конунгом. Даже если за это приходилось платить собственным телом и терпеть в нём зверя.

— Ты ведь пришла мне рассказать не только о мальчиках, — процедила женщина, сверля взглядом зажатую девушку, стоявшую недалеко от выхода. — И не только о Далии. Ты уверена в том, о чём говорят рабы?

Сина кивнула и сделала два шага вперёд, чтобы её слышала только госпожа, которая и без того была на взводе.

— Я сама подслушала господина, моя госпожа.

Маргрит недовольно качнула головой, но тут же вспомнила, что сама велела Сине докладывать обо всём, что говорит и делает её муж. Она коротко кивнула, позволяя служанке продолжить.

— Они сидели с Рольфом в большом зале и обсуждали Далию. Тогда он сказал, что хочет этого брака, и велел готовиться.

— Вот же дрянь! — прошипела Маргрит. — Дрянь!

Она метнулась к окну, но почти сразу резко развернулась, сама не понимая, почему услышанное вызвало в ней такую бурю. Маргрит заходила по комнате, отбросила гребень на пол и нервно перебирала браслеты на тонких запястьях. Если Вигго уже обсуждал этот брак с Рольфом, значит, всё зашло гораздо дальше, чем она думала. Он не просто желал Далию — он готовился сделать её своей женой.

А если этот брак состоится, власть Маргрит в чертоге закончится.

— Госпожа! — вскрикнула Сина, склоняя голову ещё ниже под её разъярённым взглядом. — Думаю, не стоит так переживать. На кухне поговаривают, что Магнус приходил к Вигго и отказал ему в браке. Ведь договариваться приходила его жена, а не он сам.

— Ты думаешь, отказ что-нибудь изменит? — фыркнула женщина. — Вигго ненавидит, когда ему отказывают, и всем это известно. А ещё всем известно, насколько сильно он хочет вновь породниться с Магнусом. Ты забыла, что когда-то они были братьями? Да Вигго скорее сожжёт собственных детей, чем позволит такой возможности ускользнуть из его рук!

Маргрит снова заходила по комнате, потирая ладони, но успокоиться не могла. Она слишком хорошо знала, насколько Вигго одержим семьёй Магнуса и как сильно желает вернуть то, что однажды между ними было.

В счастливые годы она сама слышала от него об этом. Тогда они лежали рядом после ночей, проведённых вместе, и Вигго позволял себе говорить о том, о чём обычно молчал. В такие минуты он становился мягче, почти беззащитным, и Маргрит казалось, что именно ей он доверяет то, что прячет от всего мира. Она знала, какое место в его сердце занимал Магнус, но знала и другое. Вигго всегда по-особому относился к Далии. Он помнил её ещё девочкой, когда она росла в его чертоге рядом с Виггаром, но тогда в этом не было ничего, кроме привычки видеть её частью своей семьи. Всё изменилось, когда Далия выросла, с тех пор его внимание к ней становилось всё настойчивее, пока не переросло в одержимость.

— Это ещё не всё, — тихо добавила Сина, боясь разгневать госпожу ещё сильнее.

— Что ещё?! — вскрикнула Маргрит, впиваясь ногтями в ладони. — Какую мерзость ты ещё хочешь сказать мне?

Сина сглотнула и опустила глаза.

— Аслау делила ложе с вашим мужем.

Маргрит медленно подняла глаза на служанку и несколько раз удивлённо моргнула. Аслау была её служанкой, одной из тех, кому Маргрит доверяла и кого подпускала к себе ближе остальных.

— Аслау говорила, что однажды, когда вы делили ложе, господин хотел задушить вас, но остановился, потому что вы мать Виггара.

Сина замялась, пальцы её задрожали.

— И ещё…

Маргрит ничего не сказала, понимая, ничего хорошего уже Сина не скажет.

— Господин сказал, что делить с вами ложе — самое мерзкое, что ему когда-либо приходилось делать.

Слова мужа вошли в неё острее копья. Маргрит и прежде знала, что Вигго не питает к ней той любви, которую она когда-то видела в его глазах. Знала о его грубости, знала о других женщинах, и знала, что иногда он смотрит на неё с раздражением, а не с желанием. Но услышать это вслух было совсем другое.

Она прикрыла глаза, и перед ней вдруг всплыл тот день, когда она узнала, что носит Виггара под сердцем. Тогда ей казалось, что Вигго любит её. Он устроил для неё пир, осыпал подарками, не позволял ей тяжело работать и даже носил её на руках, смеясь над тем, что она возмущается. Маргрит помнила каждый взгляд, каждое прикосновение и верила, что в те дни была для него единственной.

А теперь выяснилось, что собственный муж делит ложе с её служанкой и рассказывает ей о том, насколько отвратительна ему жена. Маргрит медленно опустилась на кровать. Ладони легли на деревянный край, пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. В груди поднималось что-то горячее и тяжёлое.

— За что ты так со мной? — шептала Маргрит, упрямо глотая солёные слёзы. — Вигго… За что?..

Во рту пересохло, будто язык и нёбо присыпало пеплом. Перед глазами поплыло, виски сдавило тупой болью, а в груди кольнуло так резко, что она захлебнулась собственным вдохом.

— За что ты так со мной! — голос сорвался, и последняя слеза скользнула по щеке, оставляя после себя жгучий след. — Пусть небеса обрушатся тебе на голову! Пусть Тор поразит тебя молнией! Пусть тебе будет так же больно, как мне сейчас… Пусть тебя предадут все, как ты предал нас!

Она выпрямилась, сжала кулаки, и в её глазах вспыхнуло нестерпимое пламя.

— Я проклинаю тебя! — выкрикнула Маргрит и со всей силы ударила рукой по дереву. — Проклинаю тебя именами богов!

Маргрит закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Она уже не надеялась ни на милость Вигго, ни на его прежнюю любовь, если Магнус отказал ему, оставалось лишь ждать. Рано или поздно Вигго придёт за Далией, а вместе с ней под удар попадёт и Маргрит. И если муж действительно решит избавиться от неё, ей останется только молиться, чтобы боги не отвернулись от неё раньше, чем он поднимет на неё руку.

На одном из рассветов Маргрит решила действовать. Промедление грозило ей потерей всего, чем она обладала, а терять ей было что. Отдав распоряжение служанкам приготовить для мужа пиршественный стол с его любимыми блюдами, она отправилась приводить себя в порядок. Пусть слуги суетятся у очага и расставляют посуду — сегодня Маргрит хотела предстать перед своим предателем такой, какой он когда-то желал её видеть.

В купальне она медленно погрузилась в тёплую воду. Тепло на время вытеснило из тела усталость, а вместе с ней и напряжение, не отпускавшее её последние дни. Маргрит закрыла глаза и позволила себе несколько минут покоя, прежде чем снова надеть на себя лицо женщины, которой нельзя показывать страх.

Выйдя из воды, Маргрит тщательно вытерлась грубым полотном, отжала волосы и принялась расчёсывать их. Только закончив, она подошла к столику, где лежали её украшения и принадлежности. Она вновь провела гребнем по волосам, после чего заплела их в тугую косу, оставив несколько волнистых прядей у висков. Подвела глаза сурьмой — совсем немного, лишь подчёркивая их форму. На шею повесила тонкую цепочку с лавандовым камнем. Это украшение было памятью о прежней любви, о тех временах, когда между ней и Вигго ещё не стояла та пропасть, которую она видела теперь.

Без колебаний Маргрит выбрала тёмно-фиолетовое платье из дорогой ткани, привезённой морскими торговцами. Плотная ткань ложилась по фигуре, тяжёлая и гладкая, а насыщенный цвет подчёркивал бледность её кожи. Платье закрывало руки и ноги, лишь у горловины оставляя чуть больше открытой кожи, чем обычно позволяла себе Маргрит.

Когда все собрались в чертоге за утренней трапезой, Маргрит заняла своё место по правую руку от Вигго. По левую от него расположился его брат — свежий, оживлённый, с глазами, полными радости и беззаботности. Маргрит бросила на него короткий взгляд и едва заметно улыбнулась, а затем медленно повернула голову к мужу.

Она была готова бороться до конца — за себя, за сыновей и за то место, которое так долго удерживала рядом с конунгом.

ГЛАВА 9. Когда боги смотрят, но не спасают

Запах жареного мяса, тушёных овощей и терпкого эля наполнял воздух. Тайр жевал лепёшку, Вигго — мясо да сыр, и лишь Маргрит держала в руках кубок, медленно перекатывая в нём эль. Она облокотилась спиной о спинку стула, закинула ногу на ногу и вальяжно устроилась, нарочно подчёркивая вырез платья. Чего не скрыть, того не скрыть: как бы Вигго ни уверял, что давно не желает её, он всё равно то и дело невольно засматривался на жену. Тайр тоже не упускал её из виду, время от времени облизывая губы.

— Так ты расскажешь, братец, с кем был этой ночью? — с ухмылкой спросил Вигго, переводя взгляд с декольте жены на Тайра. Тот тяжело сглотнул, но тут же вернул на лицо привычную ухмылку мерзавца, которому всё на свете нипочём. — Давай, не ломайся. Кто была та девица, что грела твоё ложе? А? Я ночью проходил мимо, не спалось, слышал стоны. Думал зайти, да решил: пусть эта добыча останется одному тебе.

Маргрит сильнее сжала кубок, но ничем себя не выдала. Лишь выгнула бровь, наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол, и с нарочитой игривостью спросила:

— Тайр, — протянула она. — Так неужто ты наконец остепенился? Жену нашёл или так, девка для развлечения на одну ночь?

— Да какая ему жена, Маргрит, — громко расхохотался Вигго, прекрасно зная нравы брата. — Он и семья — два разных пути. Тайр лучше на два года уйдёт в море, чем обречёт себя таким узам.

— Значит, девка на одну ночь, — произнесла Маргрит с улыбкой, хотя внутри от этих слов неприятно сжалось.

В глазах Тайра мелькнул укор. Он не мог открыто сказать, что хотел бы, чтобы женщина, пришедшая этой ночью в его ложе, осталась с ним навсегда. Не мог признаться и в том, что любит её давно — ещё с того дня, когда она попыталась убить Вигго, а Тайр спас брата. Сжав кулак под столом, он лишь усмехнулся:

— Не то чтобы на одну ночь. Но не могу я быть с ней.

— И почему? — Вигго откусил лепёшку с сыром. — Неужто муж есть?

— Есть, — подтвердил Тайр.

Маргрит прикусила губу, боясь, что он скажет лишнее и она зря доверилась ему.

— Но не это для меня преграда. Сегодня муж есть, а завтра нет, — хмыкнул Тайр. — Не хочу я обязательств. Там и гляди, она детей захочет, а мне они ни к чему.

Вигго понимающе кивнул брату, после чего злобно зыркнул на жену, вспомнив двух слабых младших сыновей да строптивого старшего, который едва ли не каждый день пытался идти против отца. Но чем-то Виггар напоминал ему самого себя в молодости, ведь однажды он тоже осмелился пойти против собственного отца.

Они поели в тишине, завтрак оказался сытным и тяжёлым, и вскоре Вигго развалился на стуле, ощущая приятную тяжесть в животе. Но даже после сытной трапезы место для эля он всегда находил, поэтому вскоре к столу подали ещё кувшин. За ним последовал другой, и разговор постепенно потёк неторопливо, перемежаясь смехом Тайра и редкими замечаниями Вигго.

Маргрит, однако, недолго позволила им наслаждаться этим спокойствием. Она знала, зачем пришла, и Тайр тоже.

— Вигго, — произнесла жена. Голос её звучал ровно, почти холодно, хотя внутри всё ещё пылало от воспоминаний. Она отстранилась, облокотилась на спинку стула и скрестила руки на груди, отбивая пальцем по предплечью. — Мы должны поговорить. Но сразу хочу сказать: тебе не понравится то, что я скажу. Поэтому прошу выслушать меня до конца, прежде чем ты вынесешь своё решение.

Медленно, очень медленно Вигго поднял взгляд на жену. Он закусил губу, усмехнулся, ещё раз скользнул по её вырезу, затем посмотрел ей прямо в лицо и едва заметно кивнул. Для остальных этот жест ничего не значил, но для Маргрит — значил всё.

Она понимала, что любое слово против его друга может стоить ей головы. Но иного выхода не было. Если она хотела спасти себя и сыновей, ей придётся рискнуть и сказать то, что должна, прямо в лицо человеку, способному в одно мгновение сломать ей шею. Даже Тайр, сидевший напротив, не сможет остановить брата, если Вигго решит перейти черту.

— Можешь говорить.

— Мне всё известно.

Вигго не шевельнулся, лишь на миг сузились зрачки. Она продолжила, не давая ему времени ответить:

— Знаю о твоей одержимости Далией и о твоём решении взять её в жёны. — она сжала кулаки, глядя в всё ещё очаровательные глаза мужа, которые когда-то любила и которые не раз заставляли её забывать о его жестокости. Даже годы не смогли до конца вытравить из неё это чувство. — Но ты должен отказаться от этой затеи, иначе потеряешь всё.

— Что ты хочешь этим сказать, дорогая? — с усмешкой небрежно бросил мужчина, выгнув бровь. — Решила сохранить нагретое местечко? Соперничаешь с Далией?

— Нет, Вигго. Я ни с кем не соперничаю, ведь знаю себе цену. А что до места… кто же не желает сохранить место рядом с любимым?

Вигго скривил лицо, но Маргрит лишь шире улыбнулась, принимая правила игры. Она знала, что сейчас нельзя давить. Нужно заставить его самого прийти к нужному выводу.

— Давай вместе подумаем. Жена твоего друга приходит и умоляет о таком союзе, но спустя время приходит сам Магнус и отказывается от него. Тебе не кажется всё это странным?

— Мне не кажется, а вот ты, кажется, начинаешь меня уже злить.

Вигго сжал кулаки.

— Брат, успокойся, — вмешался Тайр, откинувшись на спинку стула. — Давай выслушаем Маргрит. Она явно что-то хочет нам доказать. Так позволь этой женщине сказать, не всё же ей на кухне сидеть.

Маргрит оскорблённо покосилась на него, но Тайр лишь широко улыбнулся. Вигго бросил на брата тяжёлый взгляд, затем снова посмотрел на жену.

— Говори дальше, — процедил он наконец. — Обещаю выслушать. И даже не побить тебя раньше времени.

Маргрит медленно провела языком по пересохшим губам.

— Боги всеми путями пытаются отвести тебя от этой опасности, Вигго. Они пытаются показать, какая ошибка тебя ждёт, если ты свяжешься с ней.

Вигго непонимающе приподнял бровь.

— В последние дни тебя преследуют кошмары, не так ли?

— Так. Дальше что?