Измена мужа. Ты отправил меня в психушку ради любовницы!

— Никаких колонок перед сном, Миша. Свет гаснет через пять минут, — на слове «пять» голос дрогнул. Я потянулась к устройству на тумбочке: хватит спорить, выдерну шнур из розетки. Ладони вспотели; я вытерла их о край футболки. Такую штуку я подключала сама, десятки раз. Сейчас тоже сумею отключить.

Но стоило мне коснуться корпуса, как динамик сам по себе щелкнул. Голос Дениса, записанный ранее, мягкий, бархатный, заполнил комнату: «Милый, я уже соскучился по твоим рукам».

Миша улыбается папиному голосу. Ждет обещанную песню. Он не слышит в этой фразе ничего из того, что слышу я, и от этого мне еще хуже: нельзя даже спросить его, проигрывалась ли запись раньше, не напугав.

— Мама, ты опять ругаешься? — прошептала Даша из своей кроватки. Она всхлипывала, вытирая глаза рукавом, и никак не могла выговорить следующую фразу. — Мне приснился злой робот.

Я подошла к ней, обнимая худенькое тельце. Кожа ребенка была холодной.

— Роботы не бывают злыми, солнце. Это просто программа.

— Нет, — Даша подняла глаза, серые, как небо над стройкой в ноябре. — Он говорил голосом папы. Но не так, как обычно. Он говорил, что мама... больная. Что она слышит то, чего нет. И что если мы будем слушать маму, станем такими же.

Я прижала Дашу к себе и закусила губу. Она слышала, как ее учат бояться меня. Шестилетняя девочка, которой я сегодня застегивала пальто. Хотелось выскочить в коридор и закричать на Дениса, но тогда она снова услышит только мамин крик. Я осталась у кровати, пока пальцы не разжались сами.

Глава 4

Утром первым делом прислушалась к шуму воды за дверью ванной. Денис еще в душе. За эти несколько минут надо успеть найти, откуда колонка берет запись. Вошла в детскую. Солнечные лучи резали воздух пылью. Я проверила все розетки, прикоснулась к каждому проводу, осмотрела микрофонную сетку колонки. Мои пальцы дрожали от напряжения, но я продолжала проверку: розетка, шнур, разъем. Пока у меня были эти три простые задачи, я могла держаться.

— Ты опять ищешь врагов в игрушках?

Голос Дениса раздался за спиной. Я резко обернулась. Он стоял в дверном проеме, завернутый в полотенце, с влажными волосами. Смотрел на меня, потом на разъем в моей руке. Я ждала вопроса о колонке, но он лишь покачал головой — опять со мной что-то не так.

— Здесь странная схема питания, — сказала я быстро, пряча руки за спину. Черт, зачем прячу? Это моя детская, и колонку я вправе проверить. — Возможно, перегрузка сети вызывает сбои в синхронизации файлов.

Денис усмехнулся, задержав взгляд на моих отведенных плечах. Заметил, как я прячу руки. Теперь заговорит со мной тем терпеливым голосом, от которого хочется оправдываться еще до вопроса.

— Врач говорил, тебе нужно меньше контроля, Алинка. Паранойя — это побочный эффект стресса. Ты строила здания, а теперь строишь тюрьму из подозрений. Посмотри на себя. Ты пугаешь детей.

Денис посмотрел мимо меня, на детские кровати. Мне пришлось отодвинуться, чтобы он видел, что дети спят спокойно. Я только что проверяла провод, а теперь оправдывалась за саму возможность что-то проверять. Руки за спиной держать было неудобно, но опустить их я почему-то не могла.

После завтрака я попыталась увезти детей к сестре на выходные. Даша уже искала свои ботинки. Там можно будет уложить их в комнате без колонки, а утром дать поспать, не проверяя, что за ночь появилось на телефоне.

— Куда едем? — спросил Денис, блокируя выход из гостиной своим телом. Он держал телефон, показывая экран. — Мы записаны на развивающий курс «Лидер будущего». Пропускать нельзя. Куратор пишет, что дети жалуются на нервозность мамы.

Я посмотрела на скриншот. Текст был написан грамматически верно, со сложными конструкциями. Шесть лет? Нет. Это была фальшивка, грубая и дешевая. Даже если куратор пересказал их жалобу своими словами, дети не говорили так, как было написано в приведенной «цитате».

— Это ложь, — прошипела я. — Ты фабрикуешь доказательства против меня.

— Доказательства? — Денис покачал головой, делая вид, что расстроен. — Алинка, перестань. Ты теряешь связь с реальностью. Я защищаю их стабильность. Останься дома. Отдыхай.

Он закрыл дверь перед моим носом. Даша так и осталась с ботинком в руке; я забрала его и поставила рядом со вторым. Через несколько минут детей увели к няне. С ними Денис меня не выпустил, а теперь предлагал отдыхать в пустой квартире. Няне он тоже объяснит, от кого надо оберегать Мишу и Дашу.

Вечером позвонили в домофон. Марта.

Она пришла под предлогом срочных документов для инвесторов. Высокая, идеальная прическа, костюм цвета мокрого асфальта. Когда она вошла, дети побежали к ней навстречу. Миша обнял ее ногу, Даша потянулась за конфетой из ее сумки.

Марта присела, поправила волосы Миши. Из кухни мне был виден ее профиль; прежде чем заговорить, она повернулась чуть в мою сторону. Каждое слово долетало через открытую дверь:

— Какие же вы умницы! Папа рассказывал, что мама иногда забывает, кто главный в семье. Но вы-то знаете правду, да? Вы же любите папу больше всех?

Чашки уже стояли на подносе. Я смотрела, как Даша разворачивает конфету, и ждала, ответит ли она Марте. Дочь промолчала. Мне хватило этого молчания, чтобы выйти из кухни, а не бросить поднос в раковину.

Я вышла в гостиную с подносом. Две кружки дребезжали на блюдцах, и я крепче сжала ручки подноса.

— Чай, Марта? Или ты торопишься помочь Денису спасти его репутацию от клеветы жены?

Она посмотрела на меня, затем на дребезжащие блюдца. Хотелось наконец поставить поднос. Но Марта стояла у столика, не двигаясь, и мне пришлось подождать. Под ее взглядом я боялась расплескать чай еще сильнее.

— Спасибо, Алина. Но у нас много работы. Денис очень переживает за ваше состояние. Ему тяжело видеть, как вы страдаете от одиночества.

До коридора долетел их смех. Знакомый смешок Дениса — он так смеялся над моими шутками, когда мы только съехались. Я остановилась, надеясь расслышать, что сказала Марта. Они перешли на шепот.

Я вернулась в спальню, схватила телефон. Нужно было записать разговор в гостиной. Доказать, что она инструктирует детей против меня. Я включила диктофон, направив микрофон к стене, отделяющей нас от них.

Экран погас.

Черный квадрат. Ни звука, ни изображения. Телефон завис окончательно. Я перезагрузила его, лихорадочно нажимая кнопку питания. Когда экран ожил, файлы записи исчезли. Папка «Аудио» была пустой.

Из гостиной доносился голос Дениса, спокойный, уверенный:

— Видите? Мама даже свои игрушки не может починить. Она сломана. Не бойтесь, папа починит всё, что нужно.

Я прижимала телефон к ладони так сильно, что заболела кость у большого пальца. В папке не осталось даже обрывка. Из гостиной слышалось: «Она сломана». Я села на пол между кроватью и тумбочкой — там меня не видно от двери. Плакала, зажав рот краем рукава, и злилась, что приходится прятаться даже для этого.

Ночь прошла в тревожном сне. Мне снилось, что стены дома покрыты мхом, а окна затянуты паутиной данных. Проснулась я от странного звука. Шорох бумаги. Из детской.

Я выбежала в коридор, сердце колотилось о ребра. Дверь в детскую была приоткрыта. Внутри было темно, только слабый свет уличного фонаря проникал сквозь шторы. Дети спали. Я задержалась у двери, пока не различила в темноте движение одеял: оба дышат, никто не проснулся.

На подушке Миши лежал лист бумаги. Распечатанный. Его раньше там не было.

Взяла лист за край, стараясь не задеть Мишину щеку. На бумаге была схема нашей квартиры. Узнала даже выступ стены за шкафом. Красным маркером отмечены зоны, куда не попадают датчики движения; задержала палец на одной из них, рядом с детской кроватью. Подпись внизу: «Точка входа: вентиляция детской. Ключ: Денис».

Пометки совпадали с планировкой. Я сама знала эти слепые зоны, но никогда не рисовала их красным и не оставляла на детской подушке. Хотела бы радоваться: кто-то помогает. Вместо этого подумала, как легко сюда вошли, пока Миша спал.

В углу потолка, над дверью, мигнул красный диод видеонаблюдения. Камера, которую я считала отключенной. Подняла ли я лист достаточно высоко, чтобы в объектив попали пометки?

Я сжала влажную бумагу в руке. От бумаги шел резкий химический запах. Я поднесла край ближе к лицу, пытаясь уловить знакомый парфюм. Но пахло свежей краской, почти как озоном после грозы. Знакомый запах реставрационной мастерской. Такой бумагой мы с Виктором пользовались, когда он проверял мои схемы слаботочных сетей. Но я не могла узнать автора по запаху.

Впервые за неделю уголок губ дернулся вверх. Я накрыла схему ладонью, заслоняя от камеры. Теперь у меня было что проверить.

Так вот где твоя ошибка, мой дорогой муж.

Глава 5

Утро пахло острым кофе и дешевой парфюмерией из лифта бизнес-центра «Сфера». Я стояла перед зеркалом в холле, поправляя воротник своего единственного делового пиджака. На локте ткань лоснилась; я расправила рукав и повернулась к зеркалу другим боком. Вчера отгладила пиджак, особенно плечи. Пусть хотя бы одежда не дает повода спросить, что со мной. Пиджак застегнула, чтобы пальцы больше не возились с пуговицей. Сегодня мне нужен был ответ, а не разговор о том, почему я опять плачу.

Перед выходом открыла на старом телефоне локальный архив камер — он не синхронизировался с облаком. Нашла визит Марты три недели назад: она подключала кабель к роутеру. В ночном файле она входила в детскую со схемой. Значит, ночной «подарок» на подушке тоже её. Скопировала ролик.

Я знала, где искать. Марта. Его новая ассистентка по связям с инвесторами. Даже сейчас помнила, как она смотрела на дрожащие блюдца у меня в руках. Будто ждала, когда я их уроню. Сегодня у неё было совещание с Денисом по реставрации фасада их нового офиса. Проект, который я разрабатывала полгода назад, пока еще могла работать ночами. Теперь его показывал Денис, а меня в кабинетах знали как его жену.

Секретарь на ресепшене даже не подняла глаз от монитора.

— Пропуск?

— Срочный вопрос от гендиректора, — сказала я ровно, кладя на стойку планшет. На обложке красовалась его подпись, сделанная три дня назад. Он забыл дома, когда торопился на утренний созвон. — Денис Валентинович просил передать материалы по фасаду.

Секретарь хмурилась, сверяясь со списком. Пауза затянулась. Захотелось подтолкнуть планшет поближе: подпись Дениса на виду, чего она медлит? Вместо этого я убрала ладонь со стойки, чтобы не заметила дрожь. Я следила за ее пальцем над списком: найдет фамилию или позовет Дениса? Если меня сейчас развернут, я снова стану той сумасшедшей женой, которая бегает за мужем по коридорам. И Марта успеет узнать, с чем я пришла, раньше, чем я увижу ее лицо.

— Проходите, пятый этаж, переговорная «Орбита», — наконец выдавила она.

На пятом этаже я задержала ладонь на кнопке открывания дверей: нужно было еще раз вдохнуть, прежде чем войти. В переговорной уже показывали мой фасад. Пять человек слушали Дениса. Марта поправляла микрофон на его лацкане; микрофон был закреплен, а она все еще держала пальцы на рубашке. Он даже не отстранился. Мне захотелось поправить ему рубашку самой, убрать ее руку — и от этого желания стало противно.

Денис заметил меня раньше остальных. Он перестал говорить на середине слова. На экране был именно тот вариант, против которого я возражала полгода назад. Хоть один повод заговорить здесь у меня был совершенно рабочий.

— Алина? Ты почему здесь?

Марта не обернулась. Она продолжала смотреть на экран, демонстративно игнорируя моё появление.

— По техническому вопросу, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но тверже. Я подошла ближе, чувствуя запах её духов — сладкий, приторный, вызывающий тошноту. — Касательно материалов для южного фасада. Там нужен ответ специалиста. Именно ваш, Марта. Вы же ведете закупки.

Денис напрягся. Марта медленно повернула голову. Она улыбнулась, но сразу же посмотрела на Дениса: ответить мне самой или он вмешается?

— Я передам информацию поставщикам, Алина. Не вижу необходимости обсуждать это при инвесторах.

— Необходимость есть, если вы хотите избежать судебных исков за нарушение архитектурного кода, — отрезала я.

На ее телефоне горела красная точка. Марта пишет разговор. Я вдруг представила, какой кусок она оставит Денису: мой дрожащий голос, никакого фасада. Улыбнулась ей. Раз она так любит записи, пусть запишет и мой следующий вопрос.

— Знаете, Марта, я восхищена вашей осторожностью, — произнесла я мягко, почти интимно. — Внедрять новые технологии безопасности в дом начальника... Это требует смелости. Особенно когда речь идет о таких деликатных вещах, как умные колонки.

Лицо Марты дрогнуло. За последние дни я выучила ее привычку: улыбаться, пока я отвожу глаза. Сейчас улыбка пропала. Я подождала, не помогая ей закончить улыбку. О фасаде она отвечала сразу; о колонках еще не сказала ни слова.

Денис встал между нами. Теперь, чтобы смотреть на Марту, мне пришлось бы отойти в сторону, а он уже обращался ко мне:

— Алина, ты перегружена. Тебе нужно домой. Отдыхать. Мы закончим позже.

Один из инвесторов опустил глаза к папке. Остальные ждали, когда я уйду. У меня горели щеки; хотелось повторить вопрос громче, заставить Дениса ответить при них. Но Марта уже держала телефон наготове. Ей только моего крика не хватало.

— Хорошо, Денис. Я поняла.

Я сделала шаг назад, якобы сдаваясь. Достала телефон и, «споткнувшись», выронила его на стол прямо перед Мартой. Запись уже шла; экран остался включенным, камерой кверху.

— Ой, простите! — я изобразила неловкость, которую ненавидела в себе всю жизнь. — Поднимете? Руки немного дрожат... нервы ни к черту после бессонных ночей.

Марта колебалась. Секунда. Две. Она взяла телефон. Её пальцы коснулись корпуса, оставляя жирные отпечатки на экране блокировки. Марта вернула мне телефон и на секунду взглянула прямо в объектив. Я забрала его, продолжая изображать растерянность. Одна эта запись ничего не доказывала, но ее реакцию на вопрос о колонках я сохранила.

Я вышла в коридор, захлопнув дверь за собой. Сердце билось где-то в горле. Здесь было пусто, только гул вентиляции. Через минуту появилась Марта. Она шла быстро, взгляд бежал по сторонам.

— Нам нужно поговорить, — бросила она сухо.

— Давай, — я заблокировала ей путь к лифту, прислонившись спиной к стене. Шепотом, имитируя голос из ночного сообщения, я произнесла: — «Милый, я уже соскучился по твоим рукам».

Она дернулась к моему телефону. Я успела убрать его за спину; Марта остановилась, стиснув пальцы.

— Ты больная, — процедила она. — Сейчас я вызову охрану. Тебя выведут отсюда.

— Вызови, — я достала свой второй телефон, старый, с плохой камерой, но работающей. На экране проигрывалось видео. Зернистое, снятое скрытой камерой в нашей квартире три недели назад. Дата доставки документов. Марта стоит посреди гостиной. Она наклоняется к задней панели нашего роутера, вставляет кабель. Я придержала телефон так, чтобы Марта видела и свое лицо в кадре.

— Это вторжение в частную жизнь, — сказала я тихо. — Статья 138 УК РФ. Плюс незаконный доступ к компьютерной информации. Ты хочешь объяснять это полиции или Денису?

Марта смотрела на экран. Её губы побелели. Я дала ролику дойти до того места, где она наклонялась над роутером. Сейчас скажет, что это не она? Марта смотрела, не пытаясь уйти к лифту.

— Это... проверка системы, — прошептала она, и в её голосе впервые послышалась трещина страха. — Денис просил обновить протоколы безопасности. Я просто выполняла работу.

— Работа, которая включает подмену файлов в личном облаке моего мужа? — я шагнула ближе. — Ты взламываешь не сеть компании, Марта. Ты играешь в кукловода.

Она схватила меня за локоть, сжимая так, что ногти впились в ткань пиджака. Я чуть не выронила телефон. Прижала его к груди, чтобы она не выхватила его второй рукой.

— Забудь об этом, — шипела она. — Удали запись. Я уберу все следы. Вернись к роли тихой жены. Виктора лучше не привлекать. Этот твой друг детства... он может навредить детям. Представляешь, что будет, если полиция заинтересуется семьей с двумя малолетними свидетелями?

Я смотрела на ее ногти и думала о двух детских кроватях. Она знала, куда нажать. Но зачем просить удалить видео, если это действительно обычная проверка? Не стала спрашивать вслух. Пусть думает, что я занята только страхом.

— Мне нужно подумать, — сказала я, пытаясь высвободить руку.

Марта выдохнула, ослабляя хватку. Впервые за весь разговор отвела глаза от телефона. Я опустила его, поддерживая ее надежду: да, испугалась, больше не покажу.

Именно в этот момент в конце коридора показался Денис. Его шаги были тяжелыми, быстрыми. Он увидел нас вместе, и его лицо исказилось от гнева.

— Что происходит? — рыкнул он, подходя вплотную. — Алина, ты преследуешь моих сотрудников? Объясни, какого черта ты делаешь в коридоре с моей ассистенткой?

За Денисом осталась приоткрытая дверь. Он мог отвести меня в сторону, а говорил громче. Марта отдернула руку, которую все еще держала возле моего локтя: при нем ей тоже хотелось выглядеть аккуратно.

Я посмотрела на Дениса. Потом на Марту. Она замерла, ожидая приговора.

— Мы обсуждали дизайн детской комнаты, — спокойно сказала я, доставая из папки распечатанный эскиз. На листе были кровати и цветовые палитры. Держалась за эту ложь: пусть посмотрит на эскиз, только не на телефон. — Я хочу сделать ремонт своими руками. Нужен совет по цветовой гамме. Марта разбирается в интерьерах.

Денис взял листок. Посмотрел на схемы кроватей, на цветовые палитры. Он перевернул лист, поискал что-то на обороте и вернул его лицевой стороной вверх. Теперь можно будет посмеяться над тем, из-за чего я приперлась.

— Ради этого ты врываешься в офис? — фыркнул он. — Алина, у тебя проблемы с концентрацией. Позвони Виктору, пусть поможет найти психолога.

Денис унес эскиз в переговорную. Марта следила за листком, будто с ним исчезло ее право приказать мне уйти. Локоть пульсировал. Я поправила рукав и не дала ей увидеть, насколько больно.

— Ты играешь опасную игру, — сказала она тихо.

— А ты начала её первой, — ответила я, убирая телефон в карман.

Я вышла из здания «Сферы», вдыхая прохладный московский воздух. Утреннее солнце било в стекла так ярко, что после переговорной пришлось прикрыть глаза ладонью. Я проверила, осталась ли запись. Руки тряслись, и солнце мешало увидеть экран. После двух попыток нашла файл. Можно идти дальше.

Телефон в руке вибрировал. Сообщение от неизвестного номера.

«Вы слишком умны для своей же безопасности. Следующий шаг будет последним. — М.»

Я еще раз открыла сохраненный файл. Угроза по-прежнему висела сверху, закрывая часть экрана. Смахнула ее. Марта добилась своего: я и правда боялась за детей. Но видео удалить уже не заставит.

Улыбка вышла кривой. Локоть, который она сжала, еще болел.

Пусть пока думает, что я пошла домой выбирать цвет обоев.

Глава 6

В кабинете Громова пахло антисептиком. Он крутил золотую ручку над бланком. Пока я рассказывала про колонку, ни разу не спросил, сколько длилась запись. Зато имя Дениса записал сразу.

— Алина, — начал он мягко, но с той интонацией, которая предшествует приговору. — Вы говорите о взломе умной колонки, о подмене файлов, о геолокации мужа. Это... навязчивые идеи. Параноидальный бред.

Под столом я стиснула кулаки. Ноготь впился в ладонь; хотелось попросить его повторить последнее слово. Неужели он уже вписал его в бланк? Разжала пальцы, достала телефон с доказательствами, которых он не попросил.

— У меня есть доказательства, доктор. Метаданные, логи роутера. Я архитектор-реставратор, я вижу структуру там, где другие видят хаос. И структура здесь сломана.

Громов вздохнул, подтягивая к себе бланк.

— Ваша одержимость деталями мешает вам видеть целое. Ваш муж Денис очень беспокоится. Он считает, что вы перегорели. Я не могу выдать справку об адекватности. Рекомендую амбулаторное наблюдение. Мы будем отслеживать динамику вашего состояния.

На бланке еще не было подписи. Смотрела на пустую строку: что там останется, если встану — мое имя или «отказалась». Доктор уже держал ручку над бумагой. Я взяла сумку. Пусть пишет. Сидеть и просить его поверить мне больше не могла.

В машине набрала адвоката, Игоря Сергеевича. После долгих гудков он ответил сухо, официально.

— Алина, нам нужно поговорить. Сегодня утром поступил иск от Дениса.

Сердце пропустило удар.

— Какой иск? О разводе?

— Нет. О лишении родительских прав. На основании «неадекватного поведения матери, представляющей угрозу для детей». К иску приложены скриншоты вашей переписки с этим вашим другом, Виктором. Там обсуждаются методы взлома, слежка, прослушка. Юридически это выглядит как подготовка к киберпреступлению и попытка манипуляции сознанием детей через страх.

Виктор объяснял в переписке, зачем сохранять журналы. Теперь из нее сделали подготовку к преступлению. Держала телефон у уха: только бы Игорь не закончил разговор, не услышав хоть одну целую фразу из тех сообщений.

— Игорь, это подлог! Мы проверяли сеть, чтобы защититься. Посмотри переписку целиком.

— В суде важно не то, что было на самом деле, Алина, а то, как это выглядит для третьих лиц. Сейчас ты выглядишь как женщина, потерявшая связь с реальностью. Денис играет чисто. Ты должна быть осторожна. Очень осторожна.

Я сбросила вызов. Руки мелко тряслись. Стены машины казались слишком тесными. Нужно домой. Нужно спрятать улики.

Дома Даша и Миша играли в гостиной. Дочь что-то объясняла брату; я не разбирала слов: в ушах еще звучало «лишение родительских прав». Денис стоял на кухне спиной ко мне, складывал блокноты с чертежами домашней сети. Узнала загнутый угол верхнего. Я спрятала их в детском шкафу, за вещами, из которых двойняшки выросли. Он добрался и туда.