Идеальный неподходящий

Ната Вади

Идеальный неподходящий

Глава 1

Вам знакома интереснейшая статистика про мужские измены?

Да или нет?

На самом деле, ответ на этот вопрос не так уж и важен, я ж всё равно поделюсь.

Каждый четвертый мужчина изменяет.

Восемьдесят процентов опрошенных мужчин сообщили, что мужская измена отличается от женской и к ней, как к явлению, обязательно надо относиться лояльнее.

Только пятнадцать процентов измен остаются нераскрытыми.

Ну как вам? Захватывающие данные получились? Ожидаемые? Ужасающие? Обыденные, может? М?

А что если теперь я скажу, что все эти цифры — фигня на постном масле?! Потому что я их тупо выдумала.

Стопроцентно никто даже задумается мои вводные проверять, гуглить, находить какие-то официальные источники. Просто потому что мы, люди, склонны верить всему подряд. Особенно, пожалуй, девушки.

А как еще объяснить, что ты вот встречаешься с человеком три года на лютом серьезе; вроде как, задумываешься о будущем с ним же, любишь, даже, пожалуй, идеализируешь во многом. Рисуешь картинке, как все будет дальше; вот вы едете в свадебное путешествие на Бали, вот у вас рождается ребёнок (ладно, тут я сильно перегибаю, разве что в очень далеком будущем). Ты прокручиваешь эту плёнку в голове сотни раз. Ты привыкаешь к ней. Начинаешь верить, что это уже почти реальность.

А потом оказывается, что у него в другом городе официальная семья: жена и дети. Которая, понятное дело, не из воздуха взялась и явно не за один день.

Пу-пу-пу. Весело, правда? И да, я знаю, о чем вы подумали: невозможно встречаться с мужчиной в течение такого количества времени и не догадываться о том, что ходишь в любовницах. А уж маленький ребенок... его наличие легко угадывается. Типа детское кресло в тачке, игрушки-погремушки, чё-то ещё.

Да, че отнекиваться и воду мутить лишний раз. Я, Ясмина Стеклова, двадцати одного года отроду, конченная идиотка. Это не самобичевание, а констатация факта. Почти диагноз.

С Павлом, моим уже бывшим мужчиной, мы познакомились, когда я училась в одиннадцатом классе. Мне только-только исполнилось восемнадцать, и встретились мы очень стандартно и банально — в клубе. Он был там с друзьями, а мы с моей лучшей подружкой Ликой решили изучить ночную жизнь Краснодара в связи с совершеннолетием.

В общем, схлестнулись компанией, слово за слово, и меня уже пригласили на свидание. Взрослый и симпатичный мужчина. Тогда Павлу было уже двадцать девять, у нас одиннадцать лет разницы. Мне уже тогда это очень импонировало и нисколько не смущало, ведь моя старшая сестра Карина вышла замуж за мужчину постарше и всегда мне твердила, чтобы я не разменивалась на одногодок. Мужчина должен быть состоявшимся, опытным и при бабках.

Что ж, с Пашей я собрала такое желаемое комбо.

Он красиво за мной ухаживал, понравился моим родителям, сестре, был очень умным, обстоятельным, и я реально им восхищалась. Говорил и делал исключительно правильные вещи. Конечно же, стал моим первым буквально во всём, а это, поверьте мне, привязывает похлеще любых канатов. Первый поцелуй. Первая ночь. Первое «я люблю тебя». Когда отдаёшь мужчине все свои первые разы, ты как будто даришь ему часть себя. Навсегда. Безвозвратно.

Ладно, тут стоит остановиться. А то я проваливаюсь в дебри слишком уж приятных для сложившейся ситуации воспоминаний.

Были ли звоночки, что всё не так просто, как кажется? М-м-м, наверное, да. Мы не жили вместе, хотя со второго курса универа я живу одна в собственной трёшке. Родители сдали наш большой дом и укатили жить в Хорватию, а сестра давным-давно живёт и работает в Питере. Логично же было бы нас съехаться. Ну, хотя бы попробовать. Паша всегда говорил, что пожить вместе мы ещё успеем, и он не поклонник совместного быта до свадьбы. «Я хочу, чтобы всё было правильно, Ясми».

Ха-ха. Зато с сексом до бракосочетания он проблем никаких не имел.

Что ещё? Паша жил на два города: Краснодар и Сочи. И там, и там у него работа. И женщины, как оказалось позже. Господи! Да я же даже была знакома с его братом, семьёй, здешними друзьями... И все делали вид, будто никакой семьи у Паши не существует и в помине, есть только я.

Какие же мужики всё-таки... Аргх...

Ловите дополнительные детальки конструктора: два телефона (как он говорил — по работе), постоянные командировки, ни одного совместно проведённого отпуска где-то на морях за три чёртовых года, ибо он вечно катастрофически занят взрослыми и серьезном делами... Отсутствие социальных сетей, резко негативное отношение к тому, чтобы я афишировала его в тех же самых, но уже собственных соцсетях. Сестра на мои обидки по последнему пункту всегда только фыркала и говорила, будто серьёзные мужчины такой фигнёй не балуются, им незачем. И мне, наоборот, повезло.

Ага, очень.

Он же у нас «не мальчик, чтобы светить отношениями». Потому что «ценит приватность». А я, дура, думала, что это взрослость, зрелость.

Наверное, я наберу ещё кучу интересных и где-то обличающих моментов, но мозг отказывается соображать. Ибо я мусолю и мусолю эту тему уже две недели. Да, именно столько времени прошло после того, как неприглядная правда раскрылась. И я активно ищу ответы на вопросы: «Как? Как он это делал? Как он успевал жить две жизни одновременно? Почему я такая слепая и глухая?»

Жена и дети... поверить не могу до сих пор.

И нет, Павел не прокололся, оставив, например, пустышку в машине. Мне не позвонила его жена, он не перепутал номера телефонов, и я случайным образом не услышала разговор с его супругой и не прочитала переписку.

Просто Лика сфоткала их на завтраке в Москве. Вчетвером. Засняла, так сказать, семейную идиллию. То, что у него на руках его сын — было более чем очевидно, там копия папашка. Плюс кольца на безымянных пальцах у семейной четы. Да, я была в курсе, что Павел уезжает в Москву по делам. Напрашивалась поехать с ним, а тот лишь отмахивался, мол, ему будет крайне некогда со мной там возиться.

Ещё бы. Куда мне четвёртой, а?

Короче, треш, что сказать. Кстати, я даже не скандалила. Ну почти. Разве что чуть позже, когда сам Паша меня раздраконил, пытаясь типа объясниться.

До сих пор пытается, на самом деле. Строчит сообщения, ибо на звонки я не отвечаю. Почему я ещё его номер не блокнула? А, ну потому что я ж дура, вроде, мы выяснили этот момент.

Самое смешное, что один человечек в моём окружении в лице Лики всегда была как-то против Паши. Ладно, уж со словом «против»я немного преувеличиваю, но он просто ей не нравился, подруга и не скрывала этого никогда. Много разных доводов приводила, но для моей персоны это было бесполезно. Мы с Ликой даже периодически ругались на этой почве, поэтому со временем она перестала так активно высказывать свой негатив. Да и вообще-то бросила меня после одиннадцатого, уехав в столицу.

Чем вырвала или сломала, уж точно не знаю, большую такую частичку меня. Но это уже другая история...

Ой, стоп. Мне только что пришла в голову мысль, что Лике не единственной на всем белом свете не нравился Паша. Совершенно забыла о человеке с глупейшей фамилией на континенте — Арсение, мать его, Уткине. Тот ещё повёрнутый придурок, на самом деле. Мой вечный паж и поклонник... хотя, блин, чё я перегибаю тоже, ведь это же тоже уже фактически неверная информация. Ибо Утка навязывал мне свою детскую вонючую любовь с десятого класса по второй курс включительно.

А вот на третьем курсе его внезапно от меня как отрезало. То есть в начале учебного года. С сентября по текущий декабрь он ко мне не лезет. Остался вежлив и дружелюбен, но видимо отлюбил... ой, фу, блин, «разлюбил» было бы правильнее использовать. Не знаю уж, чё там с Уткой произошло, но я только рада. Ибо достал.

Долбаный рокер и неформал. Одноклассничек к тому же мой бывший, который ещё и поступил и поперся за мной в тот же универ, на тот же факультету и, та-да-да-дам, в одну со мной группу.

Как верный, блин, Руслан.

Глава 2

Три года назад. 11-й класс

— Ясь, Ясь, подожди, — догоняет меня чуть запыхавшийся Уткин.

Специально не останавливаюсь и топаю подальше от крыльца школы, но нашему неформальному мальчику глубоко пофиг. Счёт пошёл уже на месяцы, ещё немного, я поступлю универ, а этот ощипанный полурокер свалит в какой-нибудь задрипанный колледж искусств и наконец-то отвалит от меня. Каждый день — ещё один шаг к свободе от его навязчивого внимания.

Что и требовалось доказать, вот бесполезно намекать Уткину, чтобы он свалил подальше и не доставал, или прямым текстом посылать в пешее интимное. Он всё равно привязывается как банный лист к пятой точке, вот хоть убейся. К тому же моё вполне себе нечегошное настроение тут же стремится к нулю, во-первых, потому что он достал со своим обращением «Ясь...», хочется вечно добавить «здоровенный», как в старинном меме, и заодно настучать олуху по башке. Я Ясмина или Ясми, и точка! Нет, этот придурок так и не догнал сей простой факт за полтора года.

Во-вторых... за мной должен заехать Павел... ну, в смысле Паша. Мне точно не хочется, чтобы он видел, как за мной увязался какой-нибудь малолетка.

Пофиг, что Уткин — мой одноклассник и мы ровесники. Я в любом случае ментально старше.

— Так, говори, чё там хотел, и отвали уже от меня, — с нескрываемым раздражением грубо припечатываю я, круто повернувшись и почти впечатавшись в грудь одноклассника. А то он так ведь и будет за мной плестись.

— Поедешь сегодня посидеть в фудмаркет? Лика тоже обещала подвалить.

Блин, Лика в своём репертуаре. Подруга ещё называется. Слишком уж она лояльна к тому, кто полтора года достаёт меня своим навязчивым вниманием. Сердобольная, блин, наша. Я её люблю, правда. Но иногда мне хочется её придушить. Вот как сейчас.

— С бэшками? Нет, увольте.

— Да брось, хоть проведёшь время вне токсичной обстановки нашего класса, — хмыкает Уткин, откидывая светлую чёлку назад. Его волосы падают на глаза, он их постоянно поправляет. Эта глупая привычка раздражает меня больше, чем всё остальное. Я даже толком объяснить не могу, почему. Может, потому что он делает это так, будто он рок-звезда какая-то. На выдуманной им сцене.

— С придурками предпочитаю не взаимодействовать, — отрезаю я и шагаю дальше.

— Ладно, услышал, я тебя провожу тогда домой, — больше не спорит Арсений, так и не планируя развернуться в другую сторону. Например, под названием «подальше от меня».

Ну нет, пожалуйста... Только не сейчас. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна лёгкой паники. Боюсь, что Паша увидит его. Что он подумает? Что я вожусь с малолетками? Что я несерьёзная?

— Арс... — я так редко называю парня по имени, что вижу, как зрачки заполняют радужку в его глазах в качестве реакции на такое обращение. Честно говоря, мне даже на секунду становится неудобно, но надолго со мной это чувство не задерживается. Ещё я не переживала о всяких дебилах. Он смотрит на меня так, будто я только что подарила ему щенка. Или миллион долларов. Это чересчур.

— Да, Ясь? — лыбится ещё как дурачок, голову склоняет вбок, будто ждёт, что я ему скажу что-то приятное.

Хм, всегда поражала его наивность. Он как ребёнок, который верит, что если долго стоять под дождём и улыбаться, то выглянет солнце.

— Давай ты по-хорошему сейчас пойдёшь домой или куда ты там собирался. За мной парень должен приехать, мне бы не хотелось давать ему лишних поводов думать что-то не то.

— Парень? — выгибает бровь Уткин. Его лицо меняется, улыбка не исчезает, нет, но становится другой. Будто он натягивает на себя маску.

Просто киваю, параллельно боковым зрением вижу, как к парковке рядом со школой заезжает тачка Паши, и вслух чертыхаюсь. Блин, не успела.

— Ты серьёзно, Ясь? — хлопает глазами одноклассник. — Я думал, это твой родственник, дядя, например, или ещё кто. А это парень? Сколько ему лет?

Ох уж эта кислая мина, будто я сообщила ему, что умираю...

— Тебя не касается, — спешу уйти, но Арсений останавливает меня за плечо и вглядывается в меня так, будто ищет признаки начинающегося сумасшествия, не меньше.

— С дуба рухнула? Ему ж лет тридцать, не меньше... Зачем такому школьница, ты не подумала?

— Я совершеннолетняя, умник!

— Это не меняет самой кринжовости ситуации.

Ему вот только осталось головой покачать, как старой баушке, да поохать. Потому что Уткин смотрит на меня с таким разочарованием, будто я нанесла ему личное оскорбление. Или предала его, как минимум.

Кем он вообще себя возомнил?

Вырываю свою руку, привычно закатываю глаза и устремляюсь к Паше. Надеюсь, он не обратил внимание на эту маленькую сцену. Мой парень — умный, взрослый, состоявшийся. А разница в возрасте между нами — лишь цифры, объективно таким девушкам, как я, не нужны глупые одноклассники-барабанщики с высветленными полупожелтевшими волосами, к тому же дистрофичного телосложения и ростом с башню.

Хотя... дебилки все же существуют, что с них взять. Подтверждение этому вижу уже сидя в тачке Паши. Арс курит дудку, устремив взгляд ровно вперёд, мониторил, наверное, как я залезла в машину к своему взрослому парню и мы поприветствовали друг друга. Надеюсь, Уткин успел насладиться зрелищем.

А около каланчи уже вовсю крутится Сонька из бэшек. Видимо, её совершенно не смущает ни внешний неформальный вид Уткина, ни его вполне открытый интерес к другой девушке в виде меня. Прыгает вокруг, аки горная коза. Она что-то говорит ему, смеётся, трогает за руку. А он... Он даже не смотрит на неё, всё его внимание сосредоточено в сторону машины. Я аж фыркаю от разворачивающейся картины. Вслух. И ловлю удивлённый взгляд Паши.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего, — говорю я. — Просто школа... надоела уже.

— Ещё немного потерпеть осталось, зай, — говорит он, и его рука ложится мне на колено.

Странно, кстати, что Арсений не перевёлся в начале года к бэшкам, с ними у него отношения вполне себе ничего. Но они ж там поголовно знатные придурки, чё с них взять. Среди ашек мы Уткина не жалуем, ибо у нас есть мозги, в отличие от бэшек. Разве что Лика за мир во всём мире и старается с любыми сирыми и убогими нормально общаться. Лика вообще умеет со всем найти общий язык. Это её суперсила, на самом деле.

Пффф, срочно надо это прекращать. Думаю об одноклассниках, склоках и школе, как малолетка. Мне вообще-то нет до этого дела. Не дай боже ещё Паша подумает, что я типичная недалекая школьница, которую интересуют глупости.

Г