Великая из рода Гранде

— С вашего позволения, Ваше Величество...

С этими словами оба герцога торопливо бросились к выходу, чтобы отыскать беглянку. Сегодняшний день в целом выдался испытанием для всех, но для этих двоих он был особенно тревожным и волнительным. Святой отец тем временем остался на своем месте, тихо возобновляя молитву.

На улице уже поднимался переполох, и, возможно, именно поэтому искать пришлось недолго. Стоило Александру зайти в сад, как он тут же заметил подол розового платья, в котором Катарина была еще на церемонии. Она безнадежно пряталась среди густых кустов прекрасных красных роз, совсем забыв, что пышный наряд выдает ее с головой.

— Выходи, — холодно приказал герцог.

Не дождавшись ответа, Александр раздраженно подошел вплотную и, раздвинув колючие ветви, встретился взглядом с парой испуганных зеленых глаз — точь-в-точь как у него самого. Ее лицо было исцарапано шипами и кровоточило, а кожа казалась мертвенно-бледной.

— Н-нет... Не надо, — заплакала девушка. — Отпустите меня, прошу... Я больше не могу... Сделайте вид, что не видели меня... пожалуйста... Позвольте уйти...

— И куда же ты собралась? Прекрати драмеди устраивать. Вставай!

Когда мужчина резко взял ее под руку и попытался поднять, девушка в паре шагов от истерики забилась в его хватке:

— Нет! Не хочу! Отпустите! Ненавижу! Нет!

— Что с тобой не так?!

Александр был крайне зол из-за поведения дочери. Он совершенно ее не понимал и даже не пытался. Закинув сопротивляющуюся девушку на плечо, он решительно направился обратно к Шиповому дворцу под изумленными взглядами придворных.

— Герцог Борджелло, нельзя же так опрометчиво обращаться со святой! — возмутилась Лея, перекрывая им путь у дверей спальни.

Джулиано, услышавший крики жены еще с улицы, тоже поспешил к ним.

— Тогда следовало тщательнее за ней присматривать!

— Вы...

— Не трогайте меня! — продолжала отчаянно кричать Катарина.

— Сперва отпустите ее, — произнесла кардинал уже более мягко, но твердо.

Когда Александр бесцеремонно бросил тело дочери на кровать, та свернулась калачиком, горько плача, что-то бессвязно бормоча под нос и судорожно обнимая себя за плечи, пытаясь защититься от всего мира.

— Что с ней? — недоброжелательно нахмурив брови, поинтересовался Джулиано.

— Ее сознание, судя по всему, до сих пор переваривает чужие воспоминания. В летописях сказано, что святые часто заново переживают прошлое, чтобы в полной мере ощутить все те чувства и эмоции, что бушевали в них в те дни.

— Значит, со временем всё придет в норму.

Герцог Борджелло уже отвернулся, собираясь вернуться к императору, но маленькие слабые пальцы вцепились в его мантию, удерживая на месте.

— Пожалуйста... не говорите тому герцогу, что я пыталась сбежать, — прохрипела она сорванным голосом. — Я больше так не буду. Только не говорите ему...

Любой, кто видел ее в этот момент, отчетливо понял бы: она до смерти напугана. Девушка походила на сломленного, лишенного свободы узника — несчастного и доведенного до отчаяния. Даже ее холодный и равнодушный отец замер от этого зрелища, чувствуя, как внутри шевешится тревога.

— ...Что он сделает тебе, если узнает?

Катарина опустила голову, словно стыдясь собственного страха, а ее пальцы задрожали еще сильнее. Но когда она снова подняла на отца полные горьких слез глаза, сердце сурового Александра пропустило удар и будто покрылось ледяной коркой.

— Как зовут этого герцога?! Какой это был год? Отвечай мне!

Катарина, не произнеся больше ни слова, вновь безвольно обмякла и провалилась в тяжелое бессознательное состояние.

— ...Если что-то снова пойдет не так, немедленно сообщите мне.

Герцог Борджелло вместе с герцогом Абенсераги поспешили обратно к императору, чтобы доложить о случившемся.

14

— Сегодня такая прекрасная луна...

Неизвестный глубокий и низкий голос раздался прямо в комнате. Девушка вскочила со своего места и обернулась в сторону окна. Увиденное настолько сильно шокировало ее, что она, потеряв дар речи, лишь растерянно смотрела на незваного гостя. Единственное окно, которое всегда было наглухо заперто, оказалось распахнуто настежь, а на подоконнике сидел парень лет шестнадцати.

Он ослепительно улыбался ей, но в его глазах читалась необъяснимая печаль. Ветер, ворвавшись вовнутрь комнаты, мгновенно потушил слабо горевшие свечи. В этот момент Лючия завороженно наблюдала за незнакомцем, чьи серебристые длинные волосы развевались на ветру, придавая его облику еще больше таинственности, а силуэт освещала лишь яркая луна. Его зоркие золотистые глаза напоминали взгляд хищника — с виду покладистого, но готового в любой момент вцепиться в глотку противника.

— ...Кто вы?

— Вы не помните меня, госпожа? — задавая этот вопрос, парень вовсе не выглядел удивленным. — Прошло уже пять лет. Вам пора возвращаться домой, принцесса Мариэль Лючия Луи ма Грандэ. Ваше законное место ждет вашего возвращения.

Его слова прозвучали для Лючии как самая безумная шутка, от которой даже не хотелось смеяться.

— Ты демон-искуситель?

— Вы сможете это узнать, когда последуете за мной. И прошу, опустите формальности — вам это не к лицу.

— ...Ты сможешь помочь мне покинуть это место? Но почему я должна идти за тобой, если даже не знаю, кто ты и что меня ждет?

— Даже птицам в клетке позволяют порой полетать на свободе, предварительно подрезав крылья. Но вы сейчас выглядите как необъезженная мула, которую пришпорили и заперли в конюшне, — он перевел взгляд на закованную в тяжелые цепи ногу девушки и тихо добавил: — Или как дикий волк, купленный коллекционером.

Его глаза заблестели, еще ярче выражая грусть, а вместе с ней и гнев, который он, впрочем, тут же умело скрыл под маской безразличия.

— Если останетесь с ним, он никогда вас не отпустит. Вы до конца своих дней будете лишь наблюдать за одинокой луной через это окно да ждать мужчину, у которого давно есть своя семья. В конце концов вы забудете, как ходить, разговаривать с людьми и жить самостоятельно — превратитесь в настоящую куклу. Ваша жизнь станет хуже, чем у птицы с отрезанными крыльями. А что будет, если вы понесете от него ребенка? Как, по-вашему, сложится его судьба? — он сделал паузу, наблюдая, как меняется лицо девушки. — Разве не лучше сделать шаг в неизвестность, чтобы вдохнуть ту свободу, которой вы были невольно лишены?

— Ты ведь не человек?

— Нет. Вы боитесь меня?

— Наверное, должна была бы...

На ее ответ мальчик лишь добродушно усмехнулся и одарил девушку ласковым взглядом.

Мотыльки в кромешной темноте, завидев огонек, начинают воспринимать окружающую ночную мглу как тесную ловушку и в поисках выхода летят прямо на свет, даже не подозревая, что в конце их ждет гибель. Точно так же и Лючия, запертая и униженная в этой комнате, словно отчаянный мотылек, протянула руку незнакомцу, не зная, к какому исходу приведет этот выбор.

Только и ждавший этого парень с невероятной, нечеловеческой скоростью приблизился к ней и двумя руками легко, словно паутину, сломал тяжелые цепи. На секунду он замер перед ней, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, будто не зная, как поступить дальше, и лишь потом нерешительно протянул руку. Все его движения — начиная с пугающей внешности и заканчивая нечеловеческой силой, от которой обычный человек должен был бы в ужасе бежать, — казались Лючии странно знакомыми и понятными ее разуму.

— Я не сделаю вам больно, госпожа. Не причиню вреда, буду покорно служить и тем более никогда не прикоснусь к вашему телу с теми грязными намерениями, кои вечно имеются у герцога Леонхарда при виде вас. Не бойтесь меня.

Его слова были настолько полны искренности, что Лючия сама вложила свою ладонь в его руку и придвинулась вплотную.

— Я бы хотела узнать... твое имя. Как тебя зовут?

— ...Михай.

Мальчик подхватил ее на руки — предельно бережно и аккуратно, будто боялся причинить малейшее неудобство или боль, — и направился к окну.

— С-стой! Ты собираешься прыгать отсюда?

— Ну да, — невозмутимо ответил парень. — Я же через него и забрался.

— Но это окно на крыше, а внизу — обрыв...

Девушка не успела договорить: он уже шагнул за подоконник. А в этот самый момент сзади раздался резкий скрип торопливо отпираемой двери и испуганный крик дворецкого, обнаружившего пропажу пленницы.

15

— У нас есть записи обо всех принцессах с таким именем? — спросил герцог Александр Борджелло, который до этого момента хранил молчание. Он выглядел гораздо моложе своих сорока лет и по сей день разбивал сердца благородных дам своей неизменной красотой. Все как один твердили, что именно герцог Борджелло является символом мужественности и лицом всей империи.

— История редко сохраняет имена личностей, которые ничем не отличились за свою жизнь, — ответил профессор. — Но в архивах упоминаются две принцессы с таким именем. Первая — принцесса Лючия Шарлотте ван Грандэ, дочь короля Арнольда I, правившего примерно в 365–324 гг. до н. э. Она стала наложницей императора Карла из империи Сноволл и была сожжена за неповиновение мужу. Вторая же — принцесса Лючия Мерием ма Грандэ, дочь последнего короля Йохана, умершая в возрасте двенадцати лет от волчанки.

— В ее воспоминаниях явно говорилось о ребенке, которого король, возможно, убил. А также о нежелании Лючии садиться на трон. Исходя из этого, возможно, это первая принцесса, о которой мы говорили, хотя та и не носила имя Лючия Луи Грандэ. Но сначала разъясните, в чем разница между приставками «ван» и «ма», которые отличаются в этих именах?

— В Эртруссии в древние времена высоко почиталась благородная кровь, особенно у правящей семьи. Чтобы четко знать, чей статус выше остальных, они использовали эти различия. «Ма» могли носить лишь принцы и принцессы, рожденные в законном браке короля и королевы, «ван» же получали дети, рожденные на стороне — то есть бастарды или отцы от второго брака. Их статус изначально был ниже, и поднять его было невозможно. И простите, герцог, я не присутствовал на церемонии, поэтому, возможно, вы назовете мне все слова и картины, которые вам запомнились?

— В этом нет необходимости. Позовите писарей, — приказал император.

Хм... — задумчиво протянул профессор, внимательно вчитываясь в исписанный лист бумаги, который принес самый расторопный писарь.

«...Айзенберг... Леонхард... Лючия, человеческая жизнь хрупка... Н-нет. Только не это. Герцог... Ты до конца дней будешь возле меня! Неважно, нравится тебе это или нет! Вам пора возвращаться..., принцесса... ждет... Михай... Нет! Мой ребенок! Он ведь не виноват. Прошу, не убивай его... Отец! ...Все ради... Грандэ... Это уродство не моё-е, не-ет. Эта шлюха... изменяла... В роду великого Грандэ не может родиться такое чудище. Ха! Я купил ее... А может, мне родишь ты? Моя драгоценная сестра... Будь тише... Кто ты такой, чтобы мне перечить?! Во всем виновата ты сама!.. Адальберт... Я убийца... Принцесса... убейте!.. Я пойду по их головам... тебя я не убью... Всего лишь тринадцать...» — голос Лючии стал уверенным. «Ты сделал меня таким... Отец... Я не сяду на этот трон... Ты слаб!.. Я хотел тебя защитить... Я приказываю... возглавить армию... Сумасшедшая... Отдайте мне ваши жизни! ...Решил избавиться... думал, не доберусь?.. Я умру на твоих руках!.. Принцесса... Лючия... Луи... Грандэ... завоеватель... ты последняя... убей... Михай... моя месть... Таким, как я, не стоит жить в этом мире... Нет человека страшнее, чем принцесса... Такие не рождались и не родятся... Пора умирать... Знаю твою сумасшедшую любовь, герцог Рафаэль фон... Прощайте... хозяйка... Я... буду ждать...» — профессор вслух перечитал самые интересные для него фрагменты.

— Как же это интересно! — воскликнул он, восторженно улыбаясь, как одержимый. — Ваше Величество, судя по всему, мы находимся на пороге разгадки самой кровавой и величайшей тайны в истории.

— Что вы поняли? Расскажите и нам. Не томите.

Профессор к тому моменту уже ушел в себя. Он не находил места, торопливо шагая к окну и обратно, беспрестанно бормоча что-то под нос в безуспешной попытке сопоставить разрозненные факты и собрать единый пазл.

— Леонхард и Айзенберг... — пробормотал он. — Ваше Величество, если я не ошибаюсь, знаменитый лес Айзенберг и по сей день является родовым имением герцогства Леонхард в Эртруссии. Но в те времена, когда род Грандэ еще существовал, эти земли были частью герцогства империи Сноволл. Возможно, тогдашний герцог из политических соображений похитил принцессу и заточил ее? Но зачем?

— Возможно, герцог и вправду похитил принцессу, чтобы получить сильного наследника с чистой кровью Леонхардов и Грандэ. Материнская линия имеет решающее значение — так было всегда, — размышлял император, прижав кулак к подбородку. — Сейчас мы пытаемся выяснить, кем была Лючия Луи Грандэ, но наша главная цель — понять, что именно связывает ее с тем чудовищем. Если имя, которое она произнесла, действительно принадлежит предводителю монстров, мы можем предположить, что он жил среди людей еще до появления первой трещины и наступления нашей эры.

— Да, Ваше Величество, вы абсолютно правы. Самая устрашающая теория, которая приходит мне на ум: некая принцесса Лючия могла отдавать ему приказы или о чем-то просить. «...убей... Михай...» — вы ведь говорили, что именно так звучало в видениях. Случайно ли огромная империя стерла собственную историю и скрыла саму суть своих завоеваний? Разве не этим им следовало гордиться? Либо сама принцесса стала причиной столь чудовищных аномальных изменений, либо некий затаивший обиду монстр, мирно живший среди людей в те эпохи, решил отомстить за причиненное зло. Мы точно знаем, что Эртруссия страдает от набегов монстров точно так же, как и мы. Возможно ли, что именно принцесса Лючия нанесла существу такую рану, которая пробудила в нем неизбывную ярость?