Нежданная невеста для майора-одиночки

Хватает за плечо и улыбается со сладким предвкушением.

Не успеваю моргнуть. Соколовский тянет недоумка за гриву и мордой впечатывает в стену. Козел кровью умывается. Матюками сыплет. Я трясусь, гляжу в одну точку…

ГЛАВА 4

– Ты чё, сука! – ревет от боли пьяное недоразумение и отбиться от Глеба пытается. Не тут–то было. Глеб бывал в горячих точках, давно в полиции служит, и его не проведешь и уж точно не запугаешь, как соплю малолетнюю напыщенными угрозами. Сильнее вдавливает козла лицом в стену и локтем меж лопаток ему упирается.

– Давай, чмо, продолжай вещать. Много ещё дерьма в тебе бурлит?

Слышу хруст позвонков. Зажмуриваюсь инстинктивно.

– А–а–а! – орет свинья на все фойе. – Скажи ему, чтобы отпустил, а то до утра не доживёшь. Я тебе гарантирую! Любовничек тебе хребтину сломает напополам!

Распахиваю глаза, сердце болью пронзает. Глеб кивает, чтобы отошла в сторону и разворачивает мужика к себе синюшным рыльцем с красными кровавыми подтеками.

– А ну, давай, поведай. Кто кому хребтину-то сломает?

Достает корочки из внутреннего кармана кожаной куртки и сует в нос трясущемуся от страха подонку. Вмиг бледнеет еще сильнее. Вены под кожей проступают.

– Товарищ майор, я это...– мямлит наобум.

– Кать, найдется местечко, где нам с господином поболтать можно наедине?

– Да–да...

Отмираю, скидываю тяжёлое оцепенение и спешу к длинному, достаточно просторному коридору. Здание одноэтажное и построено буквой П. В одном крыле комнаты временного проживания, а в другом административные помещения. В том числе, и мой кабинет.

Слышу шорох за спиной и трусливое дыхание очередного «наемника» Блантера. Еле–еле передвигая ногами, добираюсь до нужной двери, пихаю ключ с третьего раза в замок и впускаю мужчин в свой кабинет.

– Побудь пока с подругой, где–нибудь. Я недолго.

Киваю молчаливо на слова Соколовского, пячусь назад и не оглядываясь, возвращаюсь в фойе.

– Ка–а–ать, а кто это такой?

Ясно на кого намекает замёрзшая на улице Рита. Трет ладошки, дует в них теплым дыханием. А меня трусит от пережитого нападения. И затылок безбожно ноет ...

Касаюсь рукой внушительной шишки и ужасаюсь, видя кровь на кончиках пальцев. Рита громко ойкает, прикладывает руки к груди.

– Тебе надо в больницу. МРТ сделать, врачу показаться. Срочно!

Поспевает ко мне, ощупывает зачем–то плечи и запястья.

– Я в порядке. Только присесть хочу и, наверное, чаю выпить.

– Конечно, идём. Я тебе в чай валерьянки капну. И скорую вызову.

– Не надо скорую…– Отказываюсь, а у самой перед глазами желто-зеленые человечки танцуют.

Рита подхватывает меня под руку, помогает преодолеть две ступени и заводит в свою уютную коморку. Она отличный психолог и помогает только что вырвавшимся из лап тиранов девочкам, обрести веру в себя. Потом уже подключает все свои способности и выводит их из состояния зависимости.

– Так кто это?

Заваривает чай в пакетиках, вытаскивает бутылек с валерианой из шкафа. Я растекаюсь в кресле с покатым подголовником и мечтаю унять головную боль.

– Давний знакомый. Соколовский Глеб Романович. Майор полиции.

– Бог ты мой, настоящий?

Рита роняет рафинад мимо чашки. Застывает с глупым выражением лица. Но быстро приходит в себя и звякает ложечкой по фарфоровым стенкам.

– Нет, блин, Рит, мифический.

– Ну, знаешь, я в своей практике встречала некоторых представителей власти и органов внутренних дел, но чтоб таких ...

– Каких таких?

Даже бровями шевелить больно. От уха до уха звенящая струна натянута. И когда хмурюсь, лопается. Острые концы в мозг вонзаются.

– Ладно, не будем о нем. Вижу, ты не настроена на разговор. – Улыбается сочувственно.

Приносит мне кружку с ароматным чаем и буквально вкладывает в руку.

Не горячо, но и не так, чтобы долго держать можно.

– Я просто не понимаю, что ты хочешь услышать. Был ли у нас роман или...

Прикусываю язык. В двери появляется Глеб. Чистенький и вроде бы довольный. Правда, взгляд слишком уж серьезный. Разнится с общим видом.

– Можно и дальше жить спокойно?

Штатный психолог, а по совместительству моя хорошая подруга протягивает Глебу бабушкину чашку в красный горох со своим молочным улуном. Он молчком отмахивается и глядит на меня с подозрительным интересом. Ничего не успеваю сказать. Приближается и нагло ощупывает мою голову. Растерев немного подсохшую кровь пальцами, перемалывает невидимые камни челюстью.

– Едем в больницу. И даже не думай сопротивляться.

– Но со мной все хорошо. Рита хотела вызвать скорую помощь, я ее вроде бы отговорила…

Незаметно шлю Рите сигналы о спасении. Однако она нарочно их игнорирует. Разглядывает голубей, устроивших вечернее собрание на карнизе. На меня ноль внимания.

– Встаём. – Глеб мягко берет меня под локоть. – И выполняем мой приказ.

– Прекрати, ты же мне не начальник. Своими парнями командуй, майор.

– Что я сказал насчёт сопротивления?

Рита прячет улыбку за чашкой. Ох, вернусь... ох, что–то мне муторно... совсем плохо. От затылка по спине разливается ледяная боль. Сковывает каждый сантиметр тела. Глеб наклоняется, внимательно изучает мой рассеянный взгляд и шумно выдыхает:

– Маргарита, если вам не трудно, откройте дверь, пожалуйста.

Топот каблуков, лязганье язычка замка и Глеб легко выносит меня из кабинета в своих сильных руках.

– Я обо всем позабочусь, Катерина Витальевна.

Кричит нам вслед мой внезапно организованный заместитель и пребывающие в Центре девочки высовываются из своих комнат. Спасибо, Рит! Сенсация дня обеспечена!

Прикрываю глаза, не желая видеть лица тех, кого я приютила на время судебных разбирательств и бюрократической волокиты.

– Боишься, что подумают, будто и тебя муж отпиз... избил?

Холодный воздух обжигает кожу. Мы на улице. До машины Глеба всего ничего.

– В моем Центре и страшнее ситуации случались.

– Интересно. Поделишься?

– Сначала ты, – мгновенно откидываю голову, когда оказываюсь на переднем сиденье, – куда делся горе–муж?

– Отправил его в отделение вместе с Пашкой.

Он и Пашку успевает вызвать. Оперативно.

– Узнал у него что–то по поводу Блантера? Я так понимаю, по его указке он заявился и стал угрожать мне?

– Об этом мы говорить не будем, – Додж свирепо ревёт на холостых оборотах, – сейчас нужно показать тебя врачу. Знаю я одного, толковый мужик.

– Ничуть не сомневаюсь.

Нащупываю ремень безопасности и пристегиваюсь.

– Я отправил к твоему дому Петьку. Тебя пасут, дорогая Катерина. Знала об этом?

Пересилив затылочную боль, поворачиваю к нему голову.

– В каком смысле пасут?

– Ты же умная девочка. – Улыбается, демонстрируя глубокие складки на щеках, – Была бы дурой не руководила бы местечком вроде этого.

Отгибает большой палец и тычет в окно на приметное одноэтажное строение с голубым фасадом. Я долго смотрю на него. До тех пор, пока он мучительно не выдыхает.

– Влипла ты по самые помидоры, Кать.

ГЛАВА 5

Полтора часа проводим в клинике на отшибе города. И все это время Соколовский кому–то названивает, отправляет сообщения и просматривает присланные Петей фотографии. Откуда я знаю, что фотки от Пети? Да Глеб раз двести чертыхается его именем и проклинает парня за отвратительное качество снимков.

– Готово.

Доктор по фамилии Кудрин вручает мне рецепт на обезболивающие средства и ждет, пока Глеб покончит с очередным телефонным разговором. Я сижу в жестком стуле возле стола и разглядываю небольшой кабинет. Всё стандартно. Шкаф, заваленный макулатурой, шкаф с медикаментами, вешалка–стойка, длинная кушетка и…собственно сам врач. Седые виски, нос с горбинкой, усы–подкова. Ничего экстраординарного или подозрительного.

– Давно вы знакомы с Глебом Романовичем?

Только озвучиваю вопрос, как Глеб сворачивает беседу и убирает телефон в карман. Кудрин с сожалением пожимает плечами. Мол, в другой раз перемоем косточки Соколовскому.

– Как она? Жить будет? – интересуется Глеб, скрестив крепкие руки.

– Пару дней отдыха и будет козочкой скакать. – Приглаживает усики.

Мы с Глебом переглядываемся. Видимо, «скакать козочкой» имеет двойной смысл для нас. Мы взрослые люди и понимаем суть. Я краснею почему–то. И не могу унять внутренний жар. Он меня опустошает. Во рту пересыхает.

– Я позабочусь об этом. – Пресно улыбается доктору и кивает мне на дверь.

Ноги предательски ватные. Двигаюсь кое–как. Уточку напоминаю. В пустом коридоре делаю глубокий насыщенный вдох. Сердце сразу перестает барабанить усиленно. В горле больше не горчит.

– Хороший мужик, Кудрин. Помог ему однажды. Теперь считает себя в неоплатном долгу передо мной.

Глеб приобнимает меня за талию. Под двумя слоями одежды чувствую его прикосновение. Словно обнаженную кожу метит.

– У тебя везде есть знакомые?

Шагаем с ним в строй. Девушка в регистратуре провожает нас дружелюбным взглядом и желает приятного вечера.

– Почти.

Толкает белую пластиковую дверь и выводит меня на улицу. Я и сама вполне могу идти, пускай и, покачиваясь немного. Но нет же. Норовит помочь.

– У тебя, наверное, дел много. Я вызову такси и поеду в Центр. Надо объяснить всем, что произошло сегодня.

– Рехнулась? Какой к черту Центр? Я подброшу тебя до дома, уложу в постель, и думать забудь о своих девочках. Мать Тереза, твою мать.

Снимает Додж с сигнализации, прокручивает колечко брелока на пальце.

– В постель уложишь? – гоню бровь вверх, стоя около «Гризли» с грязным раскрасом. – Не многого ли ты хочешь, товарищ майор?

Усмехается на мой выпад. Нажимает ручку и ждет, когда я взберусь на подножку и усядусь.

– Я не против, – тянется за ремнем безопасности, пристегивает меня, – Но боюсь, моего напора ты сейчас не выдержишь.

Подмигивает и вразвалочку огибает капот. Гад. Красивый, решительный, наглый засранец.

– Ты, правда, думаешь, что я мечтаю с тобой переспать, после всего того, что между нами было?

Не глядя на меня, сует ключ в замок зажигания и заводит «медведя» с первого раза. Следом врубает дворники. Дождь хоть и мелкий, но очень назойливый. Все лобовое стекло облепляет.

– А что было–то? – сжимает большими руками руль. – Вроде как по обоюдному согласию развлекались.

Замолкаю. Не стоит нам о прошлом говорить. Тем более сейчас, когда у меня пластырь с какой–то вонючей мазью на затылке. А у него…у него нераспознаваемые искры в глазах.

Спустя минуту, тишину нарушает песня «Трасса Е95» группы «Алиса». Насколько я знаю, любимый коллектив Глеба. Еще когда мы встречались, мысленно ставлю кавычки, он постоянно ее слушал. Говорил, лучше любой пилюли лечит.

– Я не хочу домой. – Тереблю пуговицу пальто. Жду ответа. Но Глеб отрекся от меня. Не сводит глаз с дороги. Ладно. Переживу.

Клиника далеко позади. Направляемся к центру города по, казалось бы, бесконечной прямой.

Я уже говорила, Мирск небольшой. Вытянут вдоль реки Уйка, и является привлекательной точкой на туристической карте. Магнитом притягивает паломников со всей России. Близ Мирска расположен женский монастырь. Говорят, многим дарует успокоение и защиту. Вот и едут верующие со всех областей и уголков страны, да к нам сворачивают. Все до единого хвалят местную рыбную кухню.

У самой в животе урчит от пустоты. Заворот кишок от голода будет. Поглаживаю рукой вокруг пупка и улавливаю косой взор Соколовского.

– Голодная что ли?

Киваю молчком. Пересекает центральный проспект и гонит мимо городской администрации в тихий район. Паркуется под кленом напротив заведения под названием «Наутилус».

– Туда? – дергаю подбородком.

– Туда. – Упирается плечом в дверь и открывает ее. – Сиди, я помогу.

Я освобождаюсь от ремня, кладу сумку на колени и нервно кусаю нижнюю губу.

Глеб быстро оказывается с моей стороны, легко справляется с дверью и подает мне руку. Берусь за нее и всеми силами подавляю мощный разряд тока. Волосы дыбом встают. По всему телу.