Не подходи... ближе...

На этом нападки на меня закончились. Никто не посмел сказать что-то обидное, когда Данте и Аллегра стояли рядом.

Мы зашли к мисс Палм, где я согласилась на её условия. И только когда мы сели в машину к Данте, я разрыдалась, понимая весь масштаб позора, в который окунулась сегодня.

Глава 9

Дарио

Мы с Данте просто зашли посмотреть, что творится в спортзале. Слишком громко. Ничего хорошего обычно не предвещает. Но когда я увидел, что там творится, меня словно волной накрыло.

Одним кивком попросил Данте увести отсюда Алессио.

Подхожу к Луиджии, присаживаюсь рядом с ней. Ей пиздец. Но я держусь. Закидываю руку ей на плечо. Она только что от восторга не пищит. Достаю пачку сигарет, прикурил одну сигарету.

— Тут нельзя, — возмущается Луиджия и по-дебильному хихикает. От этих звуков меня передёргивает.

— Мне похер. Повеселилась, милая? — спрашиваю её, делая затяжку, выдыхаю дым ей в лицо. Она кривится, машет рукой, прогоняя дым.

— А что? Выскочка должна знать своё место, — улыбаясь, отвечает мне Маззи.

— Я рад, что тебе было весело. А теперь ты возьмёшь, всё это снимешь, — показываю пальцами с зажатой сигаретой на бельё Алессио, висящее на всеобщем обозрении, — прямо сейчас и принесёшь мне. И всё сделаешь молча.

Она поворачивает голову, смотрит на меня пристально, не понимая моего настроя.

— С чего это?

— Знаешь, мне не нравится то дерьмо, которое ты творишь. И сейчас ты всё уберёшь за собой.

— Нет, — нагло отвечает Луиджия.

Я усмехнулся. Вот же даёт. Сделает, конечно.

— Мы не спорим. Я говорю — ты делаешь.

— Ты не много на себя берёшь? — возмущается Маззи.

— В самый раз. Ты же не хочешь вслед за Альбой вылететь из универа. Может, даже не хочешь попрощаться со своей карьерой дешёвой модели, возможно, даже не хочешь переехать в богом забытое место.

— Ты мне угрожаешь?

Я только качаю головой. Похоже, я стал слишком добрым. Иначе не могу найти причину, по которой она спорит.

— А что, не похоже? — смотрю на неё, снова делаю затяжку и выдыхаю дым в лицо. — Хорошо, повторю. ТЫ. Сейчас лично возьмёшь и всё уберёшь. Потом принесёшь мне к машине и никому слово не скажешь о нашем разговоре. И больше таким дерьмом заниматься не будет. А если нет — я посажу тебя в подвал на цепь. В подвале ты быстро завянешь.

Луиджия смотрит на меня сначала с недоверием, но видит, что я совершенно спокоен и уверен в своих словах.

— Почему, Дарио? Мы же друзья.

— С какого хера ты это взяла?

— Ты мне помогал. Мы тусовались вместе.

А, так вот как теперь дружба измеряется. Наивная.

— То, что ты набухалась и я не дал тебе поехать с долбаебами на вписку, не делает нас друзьями. Делает тебя должной мне. Я просто мать его добрый сам по себе. А сейчас я злой.

Луиджия поджала губы, смотрит в зал в одну точку.

— У Данте всё серьёзно? — спрашивает она скорбным голосом.

— Пойди спроси сама. Но он ответит, что тебя это ебать не должно.

— А ты почему за эту заступился? Из-за того, что она подруга этой?

У Маззи даже голос изменился, она поняла, что ловить ей больше нечего.

— Ответ тот же: тебя, милая, это ебать не должно. Первый и последний раз такую херню терплю. О твоих делишках я знаю слишком много, даже переписка некоторая имеется. В твоих же интересах, чтобы я больше не вспоминал. Память у меня хорошая, не доводи до края.

Она бледнеет, затихает. Наконец-то ей страшно, и она осознала своё место. Так же как и поняла всю серьёзность моих слов.

Докуриваю сигарету, тушу её о сумку Маззи. Я вообще-то добрый человек, но чего же некоторые личности вокруг так сильно выделываются и выпрашивают меня показать свою тёмную сторону? Потом жалеют.

— Пошла, сняла САМА. Если это сделает кто-то другой, я раздолбаю на осколки твою жалкую жизнь, как сраную тарелку. Встала и сделала, а я пока кое с кем поговорю, — рычу на Луиджию. Она кивает, плечи поникли, встаёт и идёт к сцене.

Встаю и иду на выход. Меня особенно интересует парочка остроумных гандонов. Они стояли в сторонке втроём и громко гоготали, обсуждая, было ли на Алессио бельё.

— За мной, — говорю я, пальцем показывая, чтобы они следовали. Они стоят, не двигаясь. — Я что, непонятно сказал?

От моего грубого тона они подскакивают и идут следом. Луиджию я не могу ударить — девушка, всё дела, но эти гандоны прям напросились, как и вчерашние.

— Что ты там, гандон, говорил? — рычу я на одного из идиотов, отойдя в более тихий угол коридора. — На чём ты там ей предлагал покататься?

— Эй, мужик, ты чего? Она просто терпила, — смеётся один из парней.

— Ну хорошо, теперь терпила ты.

С размаху бью ему по лицу. Кайф-то какой. Я чуть не сорвался и не повыбивал им зубы прямо в зале при всех.

— Можешь мне вмазать в ответ. А вы, суки, ждёте своей очереди. Но можете мне помешать — вас избивать.

— Эй, чувак, я не умею драться.

— Зато пиздеть можешь на девочку, — рычу я с особым удовольствием, хватая его за ворот майки и ударяя лицом о своё колено.

***

Стою у раковины и смываю кровь уёбков с рук.

Данте сказал, что Алессио плакала. От этого внутри всё перевернулось. Мало я отправил в больничку народа. Обычно я спокойный, а Данте требуется помощь в контроле. С появлением Аллегры он успокоился, а с появлением Алессио я слетел с катушек.

Захожу в спальню — на кровати лежит пакет с бельём Алессио. Пиздец. И что с этим делать? Вернуть? Сука, я его спалить хочу. Спалить к чёрту, то, что видели все. Посмели посмотреть. Присаживаюсь на кровать и смотрю на этот пакет. Это же ненормально. Блядь, в башке стоит образ Алессио в этом грёбаном чёрном кружеве, но больше всего меня бесит, что сейчас где-то сидит такой же долбаёб, как и я, и думает о том же.

Достаю из кармана телефон. Захожу в мессенджер.

«Ты как себя чувствуешь?»

Отправляю сообщение Алессио. Жду ответа. Пять минут. Десять. Двадцать. Алессио не отвечает.

«Детка. Я когда спрашиваю, всё ли у тебя хорошо, я жду правдивого ответа».

Вижу, что она прочитала и теперь печатает ответ.

«Ты тоже видел мой позор?»

«Я видел кучку долбаебов и милую девушку, на которую накинулась толпа. Больше они к тебе не сунутся».

«Что-то не верится. Но мне плевать, я сильная и справлюсь сама».

Я усмехнулся. Конечно справится, конечно сильная. Но больше не сама.

«Сама ты теперь можешь разве что дышать. Для остального есть я».

Ответ пришёл не сразу.

«Спасибо большое, но мне это не интересно. У меня уже были отношения, в которых всё решалось за меня. Даже выбор одежды. Да и вообще, я тебя ни разу не видела».

Вот сдержаться и не разбить этот грёбаный телефон. Сжимаю его с силой.

«Ты не поняла, Алессио. Все твои проблемы автоматически стали моими. И твоя безопасность стала моей основной задачей. Всё остальное ты решишь сама. Ты взрослая и умная девушка. И не напоминай о своих прошлых отношениях: найду того ублюдка и пришибу, раз он посмел тебя обижать. Одежду выберешь сама, но если станешь перед выбором — буду рад помочь, если сама попросишь».

«Знаешь, "псих", я должна бояться тебя. Эта переписка не совсем нормальна. Не знаю, попросила ли Луиджия тебе мне написать и прикол ли это. Но всё равно спасибо. Мне стало легче. Во всяком случае, я улыбаюсь».

Что за херня? Она серьёзно думает, что я прикалываюсь? Луиджия не просила меня. Она просила других и о другом. Там тоже пришлось немного подкорректировать планы.

А началась наша переписка с ней совершенно случайно.

Я просто мониторил, будут ли проблемы от Луиджии в отношении Аллегры — привычка. Что меня дёрнуло ей написать — не знаю. Уехали с Данте по работе — и всё. Все эти дни я ждал сообщение от Алессио. С моими возможностями было несложно найти о ней информацию. Оказалось, что Дебора Алессио мертва. А вот Клео Алессио жива, да ещё и в паспорт добавила имя сестры. Стало интересно, что за девушка она, и чем дольше разбирался, тем сильнее понимал, что встрял. Она охренительная. Во всём.

Сейчас мы переписываемся. Я могу с ней познакомиться лично — она подруга Аллегры, но не знаю, почему не делаю этого. Сейчас понимаю, почему Данте не говорит Аллегре о том, кто мы на самом деле. Может, по этой причине я не знакомлюсь лично. Всё ещё надеюсь, что отпустит. Только не отпускает, а её недоверие из себя выводит.

«Я много раз говорил, детка: я такой хернёй не занимаюсь. Но рад, что ты улыбаешься».

«А какой занимаешься?»

Она такая забавная. Какой хернёй я занимаюсь? Я из мафиозного клана. У меня хватает жёстких занятий.

«Как проходит твоё расследование? Уже подобралась ко мне?»

Отправляю ей сообщение. Нужно перевести тему разговора.

«Только приступила».

«Расскажешь подробности?»

Мне нравится её настрой. Решила меня найти, даже не подозревая, насколько я близко.

«С чего это?»

«Интересно».

«Хочешь узнать? Тогда тоже расскажи о себе что-то личное. То, что мне поможет».

Почему-то её сообщения заставляют меня улыбаться. Я понятия не имею, что рассказать. Забавная игра.

«Задай вопрос — я отвечу честно».

Вижу, как она печатает, но потом стирает сообщение. Снова печатает.

Иду на кухню, набираю стакан воды, отпиваю, и мне наконец-то приходит сообщение.

«Ладно, татушки или пирсинг есть?»

Я поперхнулся. Неожиданно. А главное — как в точку. Маленькая Алессио решила найти меня так. Молодец, девочка.

«Есть. И то, и другое. Но это не поможет».

Татуировки много у кого есть. А вот пирсинг, так сказать, немного спрятан от глаз. Чтобы меня найти по этому признаку, ей нужно снять с меня штаны. Очень надеюсь, что этого она не станет делать в отношении всех подряд, даже ради расследования. Хотя вообще-то мысль заманчивая: ей стоит только попросить.

«Почему? У меня списки всех студентов университета. Первокурсники улетели все. Слишком хорошо ты знаешь профессоров и быстро о них отвечаешь. Теперь отсеиваю по другим признакам».

«Ты там сильно не перестарайся. Начнёшь раздевать парней и искать на них татуировки — будет плохо. Я собственник, убью любого».

«Хорошая идея. Спасибо за подсказку, "псих"».

«Алессио, я не шучу».

Состояние — прямо сейчас сорваться и встряхнуть её. Я очень надеюсь, что она не станет узнавать у всех о татуировках и пирсинге.

«Правда, спасибо, я совершенно забыла о том, что было днём. Всё, я спать. Спокойной ночи, "псих"».

Пожалуйста, маленькая. У неё был и вправду дерьмовый день. Стоит немного отдохнуть. А меня ждёт дерьмовая ночь. Снова смотрю на пакет с её бельём.

«Спи спокойно, Клео».

«Ты так и не сказал, откуда узнал».

«Потом. Лично расскажу, когда найдёшь меня. Отдыхай, Алессио».

Глава 10

Идти в университет не было никакого желания, хотелось спрятаться под одеялом и дожить свою жизнь под ним. Вчера я вроде успокоилась, даже была зла на всех и готова воевать, но, проснувшись утром, на меня снова налетела паника, словно цунами смело всю мою выстроенную стену. Кое-как заставила себя подняться и принять душ. Долго стояла под водой, стараясь успокоиться и не паниковать. Сама себе объясняю, что если я не пойду сегодня и не дам отпор, меня просто заклюют. Надо взять себя в руки, вооружиться ругательствами и быть готовой показывать средний палец всем встречным. Даже макияж сегодня вышел у меня агрессивный: тёмные глаза и ярко-красная помада. Прятаться я не буду. Надеваю узкие джинсы, майку в обтяжку и кроссовки. Если что — готова в драку лезть.

Зашибись, теперь ещё и бельё покупать. Вчера надо мной «мило» шутили на этот счёт. И вот сегодня я правда осталась без белья, так как постирала то, что было на мне. Ладно, после пар этим и займусь.

Чем ближе подходила к университету, тем сильнее тряслось всё внутри. Внешне — каменное лицо, но это только внешне. Как трусливый зайчик, трясусь в ожидании нападения. Ну и, конечно, шуточек за «триста».

Взгляды на меня только ленивый не бросал. Шепоток, который пролетал за моей спиной. Шуток, кстати, было не так и много. Иду, гордо подняв голову.

Как теперь со всем этим справляться — непонятно.

— Привет, ты как? — спрашивает с волнением Сесилия, подходя ко мне и беря за руку.

— Привет. Держусь. Правда, не знаю, на сколько меня хватит и что там ещё эта стерва придумает на сегодня, — честно признаюсь я.

— А ты не в курсе? Не смотрела общий чат?

Я отрицательно качаю головой.

— Луиджия, короче, я не знаю, что именно произошло, но она сама всё убрала.

Что-то мне не верится в это. Благородно решила от меня отстать.

— Спасибо, что предупредила, буду готовиться к её новому перформансу.

Сесилия кладёт руки мне на плечи.

— Ты не поняла. Она сказала больше тебя не трогать. А ещё говорят, несколько парней, которые вчера шутили над тобой, сейчас в больнице. Тут вчера жуть что творилось.

В удивлении выгибаю бровь. Не в состоянии сейчас поверить в её слова.

— Вот смотри, сообщение от Луиджии, — она поворачивает ко мне экран телефона.

«Да, я переборщила. Дурацкая шутка. Оставьте её в покое».

Я просто глазам своим не верю.

— Это точно от неё?

Сесилия кивает головой.

— Все в шоке. Непонятно, почему такая перемена. Я с Викторией говорила, она тоже не понимает. Говорит, там такие планы готовились в отношении тебя. А потом Луиджия передумала и не говорит почему.

Странно, конечно, это всё. И немного жутко. С чего в ней такая перемена? Не похоже, что в ней совесть проснулась или жалость. Это точно не про неё.

И тут в голове пролетает сообщение, которое я получила вчера вечером от «психа»:

«Я видел кучку долбаебов и милую девушку, на которую накинулась толпа. Больше они к тебе не сунутся», «Все твои проблемы автоматически стали моими. И твоя безопасность стала моей основной задачей». Это что, он постарался? Становится немного жутковато. Он что-то сделал Луиджии? Нет, она, конечно, много чего заслуживает. Но я уж точно не хочу быть обязанной «психу», который пишет мне, а я даже имени его не знаю. Всё слишком запуталось, и мой мозг не вывозит, отказываясь принимать информацию.

Сесилия ещё поболтала со мной, но я её уже почти не слушала. На автомате разговариваю с ней. Сесилия решила забежать до начала пары в библиотеку, а я подошла к окну. Смотрю на улицу, мысли крутятся с такой скоростью, что я просто не успеваю за ними.

Достаю телефон и быстро печатаю сообщение «психу». Мне нужно разобраться во всём происходящем, потому что я уже ничего не понимаю.

«Могу задать вопрос?»

Ответ приходит практически сразу.

«Конечно, детка».

Вот как это сформулировать?

«Ты вчера что-то сказал Луиджии?»

«Сказал».

Вау, вот это ответ. Очень многое проясняет. Почему он всегда отвечает одним словом? Что сказал? Может, просто «привет» ей сказал? Можно же нормально ответить. И вот как про этих парней спросить? А не ты ли отлупил вчера людей? А если скажет, что он, а это не он? А кто тогда? Да никто. Сам псих, и я теперь кукухой поехала.

«А это правда про то, что несколько парней попали в больницу?»

Начинаю издалека, хотя если это он сделал, то прекрасно поймёт, куда я веду разговор.

«Уёбков. Правильно называть их уёбками».

Я глаза закатываю от его ответа. Да хоть как их назови. Вдох. Выдох. И задаём тревожащий вопрос. Хотя по тому, как он их назвал, ответ будет положительным.

«Так ТЫ это сделал?»

«И?»

Невозможный человек. Хочу разбить этот телефон. С ним просто невозможно общаться. Приходит новое сообщение от «психа».

«Детка, ты их жалеешь?»

Жалею ли я их? Неожиданный вопрос. Наверное, немного. Да, они ужасно себя вели, но они же живые. Да и вроде как из-за меня это. Отправить в больницу — это слишком. Я общаюсь с самым настоящим «психом». И это не нормально.

«Я не просила».

«Да я как-то и спрашивать не собирался, детка».

«Прекрати, пожалуйста. Я не просила этого и ничего тебе не должна за это!»

«Детка, ты считаешь, что моё терпение безгранично? Мне хватило этой блядской красной помады на твоих губах. Выглядишь превосходно, но меня бесит, что на тебя смотрят. Ты решила меня окончательно с ума свести? Я у тебя что-то просил? НЕТ. Мне ничего и не надо в ответ».