Пока мы живы

И ушла на кухню.

Стёпа остался стоять в коридоре.

Он ожидал продолжения ссоры. Длинной лекции. Напоминания о том, кто его растил, кормил и не спал ночами.

Но мама ничего не сказала.

И почему-то именно это раздражало сильнее всего.

* * *

На следующий день всё было как обычно.

Мама приготовила завтрак, оставила на столе деньги на обед и напомнила, что вечером обещали дождь.

Стёпа привычно закатил глаза.

— Мам, я прогноз погоды сам посмотреть могу.

— Конечно, можешь.

— Тогда зачем говоришь?

— Просто говорю.

Она улыбнулась.

Он взял рюкзак и ушёл.

А вечером случилось кое-что странное.

Стёпа вернулся раньше обычного.

Дверь дома была приоткрыта. Из кухни доносились голоса.

У мамы сидела соседка тётя Валя.

Стёпа уже собирался громко объявить о своём возвращении, но услышал собственное имя.

— А Стёпка-то твой совсем взрослый стал, — говорила соседка.

— Взрослый, — ответила мама.

— Красивый парень. Высокий. Спортсмен. Девчонки, наверное, проходу не дают?

Мама засмеялась.

— Не знаю. Он мне такого не рассказывает.

— Ну а ты что переживаешь? Хороший же мальчишка.

Наступила короткая пауза.

— Хороший, — сказала мама. — Очень хороший.

Стёпа невольно остановился.

— Только знаешь, Валя, я иногда смотрю на него и думаю, как быстро всё прошло.

— Что прошло?

— Детство его.

Мама тихонько вздохнула.

— Кажется, совсем недавно он маленький был. Просыпался ночью, прибегал ко мне, забирался под одеяло. Говорил: «Мамочка, подвинься, я к тебе».

Соседка засмеялась.

— А теперь небось и обнять себя не даёт?

— Даёт. Только редко.

Мама тоже улыбнулась.

— Раньше за руку держал, боялся потеряться. А теперь сам куда-то спешит. Друзья, тренировки, свои дела…

— Ну так жизнь такая.

— Я понимаю. И рада, что он растёт. Правда, рада.

Она помолчала.

— Просто иногда хочется хоть на минутку вернуть того маленького мальчика.

Стёпа стоял за дверью.

Ему вдруг стало неловко.

Он вспомнил, как утром отмахнулся от мамы, когда она напомнила ему взять куртку.

Как вчера накричал.

Как неделю назад отказался идти с ней в магазин, потому что друзья могли увидеть.

А ведь когда-то он действительно держал её за руку.

Крепко-крепко.

И если терял из виду хотя бы на секунду, начинал плакать.

* * *

— А ты не бойся за него так сильно, — сказала тётя Валя.

— Я стараюсь.

— Он же спортсмен, крепкий парень.

— Да дело не в этом.

Мама говорила спокойно.

— Иногда боюсь, что в суете мы перестанем разговаривать по-настоящему. А ведь так хочется знать, что у него на душе.

— Ой, ну что ты такое говоришь!

— Да ничего, Валя. Просто жизнь быстро идёт.

Стёпа почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри.

Он никогда не думал о маме как о человеке, который тоже чего-то боится.

Для него она была просто мамой.

Человеком, который всегда дома.

Который знает, где лежат чистые носки.

Который умеет находить потерянные вещи.

Который почему-то всегда слышит, когда он открывает холодильник ночью.

И который, кажется, будет таким всегда.

А сейчас он впервые подумал, что мама тоже когда-то была девочкой.

Что у неё были мечты.

Что она тоже устаёт.

Что ей иногда бывает грустно.

И что она, наверное, тоже хочет, чтобы кто-нибудь спросил:

«Мам, а ты как?»

* * *

Стёпа бесшумно вышел на крыльцо.

Постоял немного, собираясь с мыслями.

Потом снова открыл дверь — на этот раз нарочно громко.

— Я дома!

— Стёпа? — удивилась мама. — Ты сегодня рано!

— Тренировка закончилась.

— Есть будешь?

Он уже открыл рот, чтобы привычно ответить: «Потом».

Но почему-то передумал.

— Буду.

Мама улыбнулась.

— Руки мой. Сейчас разогрею.

Стёпа прошёл на кухню.

Тётя Валя посмотрела на него поверх очков.

— О, чемпион пришёл!

— Здравствуйте, тёть Валь.

— Как бокс?

— Нормально.

— Никого не побил?

— Только грушу.

— Бедная груша, — вздохнула соседка.

Стёпа рассмеялся.

* * *

Вечером мама сидела за столом и разбирала какие-то квитанции.

Стёпа вышел из комнаты.

Постоял в дверях.

— Мам.

— Что?

— А ты завтра работаешь?

— Работаю.

— А в воскресенье?

— Выходная. А что?

— Да так.

Он помолчал.

— Может, сходим куда-нибудь?

Мама подняла голову.

— Куда?

— Ну… погуляем. В парк, например.

Она посмотрела на него с таким удивлением, будто он предложил полететь на Луну.

— Со мной?

— Нет, с холодильником, — усмехнулся Стёпа. — Конечно, с тобой.

Мама рассмеялась.

— А друзья?

— Друзья подождут.

— А тренировка?

— В воскресенье нет тренировки.

Она отложила квитанции.

— С удовольствием, сынок.

* * *

В воскресенье они пошли в парк.

Мама купила мороженое.

Стёпа выбрал шоколадное.

— Ты же раньше любил пломбир, — заметила она.

— Мам, мне шесть лет было.

— А теперь шестнадцать. Значит, пломбир уже не положен?

— Положен. Но шоколадное вкуснее.

Они шли по аллее и разговаривали.

О тренировках.

О школе.

О смешном случае с Димкой, который однажды пришёл на физкультуру в двух разных кроссовках.

Мама смеялась так громко, что Стёпа несколько раз оглядывался.

— Мам, тише!

— А что?

— Люди смотрят!

— Пусть смотрят. Я же не каждый день узнаю, что твой друг два часа бегал в разных ботинках.

Стёпа тоже засмеялся.

Потом они сели на скамейку.

Некоторое время молчали.

Рядом маленький мальчик пытался научиться кататься на велосипеде.

Отец придерживал его за сиденье.

— Не отпускай! — кричал малыш.

— Не отпущу!

Но через несколько секунд отец убрал руку.

Мальчик проехал несколько метров самостоятельно.

А потом упал прямо в траву.

Вскочил.

И радостно закричал:

— Папа! Я сам!

Стёпа улыбнулся.

— Я тоже так учился?

— Почти, — ответила мама. — Только ты после первого падения сказал, что велосипед плохой и надо купить машину.

Они рассмеялись.

Потом Стёпа спросил:

— Мам, а тебе не страшно было меня отпускать?

— Когда?

— Ну… когда я маленький был. В школу первый раз. На тренировку. Одного гулять.

Мама задумалась.

— Страшно.

— И сейчас?

— Иногда.

— Почему?

Она посмотрела на него.

— Потому что ты мой сын.

— Но я же не маленький.

— Знаю.

— Тогда почему?

Мама немного помолчала.

— Понимаешь, Стёпа, когда ты родился, я впервые взяла тебя на руки и подумала: вот он, целый человек. Маленький, беспомощный. И я должна научить его жить.

Она улыбнулась.

— А потом оказалось, что самое трудное — не научить тебя ходить, говорить или завязывать шнурки.

— А что?

— Научиться отпускать.

Стёпа посмотрел на мальчика с велосипедом.

— Но ведь если всё время держать, он никогда не научится ездить.

— Вот именно, — сказала мама.

И они снова замолчали.

* * *

Когда они возвращались домой, Стёпа вдруг остановился.

— Мам.

— Да?

— Мам, прости за то, что нагрубил тебе на днях.

— За тот разговор после тренировки? — уточнила она.

— Да. Я тогда сказал, чтобы ты перестала меня контролировать.

Мама вздохнула.

— Я тоже иногда перегибаю палку.

— Просто мне хочется, чтобы ты мне доверяла.

— Я доверяю тебе, сынок. Но мне спокойнее, когда я знаю, что с тобой всё хорошо.

Стёпа кивнул.

— Я буду предупреждать, если задерживаюсь.

— А я постараюсь не звонить тебе каждые десять минут.

— Договорились.

Он протянул руку.

Мама торжественно пожала её.

— Договорились, Степан Сергеевич.

Он рассмеялся.

А потом неожиданно обнял её.

Прямо посреди дорожки.

Мама даже растерялась.

— Стёпа? Что случилось?

— Ничего.

Он обнял её чуть крепче.

— Мам, я тебя люблю.

Она замерла.

Потом осторожно обняла его в ответ.

— И я тебя, сынок. Очень.

— Я знаю.

— Откуда?

Стёпа улыбнулся.

— Ты мне каждый день об этом говоришь.

— Когда?

— Когда спрашиваешь, поел ли я.

Мама рассмеялась.

И почему-то вытерла глаза.

* * *

Вечером Стёпа лежал на кровати и переписывался с Димкой.

«Ты где сегодня пропадал?»

«С мамой гулял».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«ЧЕГО???»

Стёпа усмехнулся.

«Гулял. В парке».

«Ты заболел?»

«Нет».

«Точно?»

«Дим, отстань».

Через минуту пришло ещё одно сообщение.

«Слушай, а моя сегодня звала меня в кино. Я отказался».

Стёпа немного подумал.

Потом написал:

«Зря».

Димка долго ничего не отвечал.

А затем прислал:

«Может, завтра схожу».

Стёпа положил телефон на тумбочку.

Из кухни донёсся мамин голос:

— Стёпа! Чай будешь?

Он улыбнулся.

— Буду, мам!

— С печеньем?

— Конечно!

— А уроки сделал?

Стёпа закатил глаза.

Некоторые вещи в этой жизни, похоже, никогда не изменятся.

И почему-то теперь он был этому рад.

Глава четвёртая. «Ты же мужик!»

Стёпа Макаров терпеть не мог проигрывать.

Особенно когда проигрывал Димке.

Особенно в настольный теннис.

И особенно когда Димка после победы начинал изображать великого спортсмена.

— Спасибо всем, кто в меня верил! — торжественно объявил Димка, подняв ракетку над головой. — Эта победа посвящается моей бабушке, которая научила меня никогда не сдаваться!

— Твоя бабушка тебя вчера веником гоняла, — напомнил Стёпа.

— Именно! Благодаря ей я развил невероятную скорость!

Артём расхохотался.

— Стёп, признай, он тебя сделал!

— Одиннадцать — девять! Это случайность!

— Случайность, повторившаяся четыре раза подряд, — заметил Димка.

Стёпа бросил ракетку на стол.

— Всё. Пошли отсюда.

— О, чемпион обиделся!

— Я не обиделся!

— Тогда почему лицо как у директора, когда мы разбили окно?

— Потому что ты достал!

Димка хотел ответить, но вдруг заметил, что Стёпа действительно злится.

— Ладно, Макаров. Завтра реванш.

— Посмотрим.

***

В шестнадцать лет Стёпа уже не был тем мальчишкой, который лазил по деревьям за футбольными мячами.

Хотя, если честно, при необходимости полез бы и сейчас.

Он вырос, окреп, продолжал заниматься боксом и всё чаще слышал от взрослых:

— Ну ты уже мужчина!

Обычно эта фраза означала, что ему предстояло сделать что-нибудь неприятное.

Перетащить тяжёлый шкаф.

Починить забор.

Не жаловаться.

Не бояться.

Не плакать.

Особенно не плакать.

Стёпа давно заметил странную вещь: взрослые разрешали мужчинам злиться, ругаться, хлопать дверями и даже драться.

Но стоило мужчине заплакать, как обязательно находился кто-нибудь, кто говорил:

— Ты чего? Ты же мужик!

И Стёпа постепенно привык считать, что настоящий мужчина должен справляться со всем самостоятельно.

Даже когда совсем не получается.

***

Всё началось в пятницу.

После тренировки Стёпа задержался в раздевалке.

Тренер Сергей Петрович заметил, что парень сидит на скамейке и уже минут десять завязывает один и тот же шнурок.

— Макаров, ты там морской узел вяжешь?

— Нет.

— Тогда почему до сих пор здесь?

— Сейчас пойду.

Тренер присел рядом.

— Что случилось?

— Ничего.

— Понятно.

Он немного помолчал.

— Знаешь, Стёпа, за двадцать лет работы я заметил одну интересную вещь.

— Какую?

— Когда спортсмен говорит «ничего», обычно это означает, что случилось что-то серьёзное.

Стёпа усмехнулся.

— Вы психолог, что ли?

— Нет. Просто у меня глаза есть.

Парень опустил голову.

— Я сегодня плохо тренировался.

— Бывает.

— У меня вообще последнее время ничего не получается.

— Например?

— Всё.

— Очень подробный ответ.

Стёпа молчал.

Сергей Петрович не торопил его.

Он знал, что подростка иногда легче заставить пробежать десять километров, чем произнести три простых слова: «Мне нужна помощь».

Наконец Стёпа заговорил:

— Я с мамой поругался.

— Из-за чего?

— Да ерунда.

— Для тебя ерунда?

— Не знаю.

Он провёл ладонью по лицу.

— Она хочет, чтобы я после школы поступал учиться. А я хочу серьёзно заниматься боксом. Говорит, что спорт — это хорошо, но нужна профессия.

— И что тебя разозлило?

— Она сказала, что я должен думать о будущем.

— А ты не думаешь?

— Думаю!

— Тогда в чём проблема?

Стёпа посмотрел на тренера.

— Она не верит, что у меня получится.

Сергей Петрович задумался.

— А она именно так сказала?

— Нет.

— Тогда откуда ты знаешь?

Стёпа открыл рот.

И закрыл.

Действительно.

Мама никогда не говорила, что он не сможет стать хорошим боксёром.

Наоборот, ходила на соревнования, переживала, радовалась его победам.

Просто хотела, чтобы у него была профессия.

— Ну вот, — сказал тренер. — Иногда мы слышим не то, что нам говорят, а то, чего сами боимся.

— Чего я боюсь?

— А вот это ты мне скажи.

***

Домой Стёпа возвращался пешком.

Он мог сесть на автобус, но идти было приятнее.

Осенний воздух пах мокрыми листьями. Под ногами хрустели веточки, а ветер пытался забраться под куртку.

Телефон завибрировал.

Мама.

«Сынок, ты скоро? Ужин готов».

Стёпа хотел написать привычное «Да».

Потом вспомнил их разговор в парке.

«Иду домой. Минут через двадцать буду».

Ответ пришёл почти сразу.

«Хорошо, сынок. Жду».

Он улыбнулся.

И вдруг подумал, что мама, наверное, не подозревает, насколько трудно иногда бывает быть шестнадцатилетним.

Вроде уже не ребёнок.

Но и взрослым тебя никто не считает.

От тебя требуют ответственности, а решения принимают за тебя.

Говорят: «Думай своей головой».

А когда начинаешь думать, оказывается, что думаешь неправильно.

Стёпа пнул маленький камешек.

— Сложная штука — жизнь, — пробормотал он.

— Это точно, — неожиданно ответил кто-то рядом.

Стёпа обернулся.

На скамейке сидел пожилой мужчина с пакетом продуктов.

— Особенно когда тебе шестнадцать, — добавил незнакомец.

— А вы откуда знаете, сколько мне?

— На лице написано.

— Что, прямо цифрами?

Мужчина рассмеялся.

— Нет. Просто в шестнадцать все уверены, что взрослые ничего не понимают.

— А разве понимают?

— Не всегда. Мы тоже люди.

Стёпа улыбнулся и пошёл дальше.

***

Дома пахло жареной картошкой.

Мама стояла у плиты.

— Пришёл, чемпион?

— Пришёл.

— Руки мой.

— Мам, я уже большой.

— Вот большой и мой самостоятельно.

Стёпа рассмеялся.

За ужином они почти не разговаривали.

Мама рассказывала о работе, Стёпа слушал вполуха.

Потом она осторожно спросила:

— Ты подумал о нашем разговоре?

Он напрягся.

— Мам, только не начинай.

— Я просто спросила.

— Я же сказал, что хочу заниматься спортом!

— И я тебя услышала.

— Тогда почему опять?

Мама отложила вилку.

— Стёпа, я не против бокса. Я хочу, чтобы у тебя был выбор.

— Какой выбор?

— Чтобы, если однажды спорт перестанет быть твоей профессией, ты знал, чем ещё можешь заниматься.

— А если не перестанет?

— Я буду только рада.

Стёпа молчал.

Мама посмотрела на него.

— Ты думаешь, я в тебя не верю?

Он пожал плечами.

— Иногда.

Она вздохнула.

— Сынок, я верю в тебя. Но вера не означает, что я должна соглашаться с каждым твоим решением.

Стёпа опустил глаза.

— Просто мне кажется, что все знают, как мне жить. Кроме меня самого.

Мама немного помолчала.

— А ты сам знаешь?

— Пока нет.

— Тогда почему ты считаешь, что обязан знать прямо сейчас?

Стёпа удивлённо поднял голову.

— В смысле?

— Тебе шестнадцать. Ты можешь искать себя, ошибаться, менять планы. Это нормально.

— А если я выберу неправильно?

— Тогда будешь думать, что делать дальше.

— Легко сказать.

— Конечно, нелегко.

Мама улыбнулась.

— Я ведь тоже не всегда знаю, как правильно.

Стёпа удивился ещё сильнее.

— Ты?

— Представь себе.

— А я думал, ты всё знаешь.

— Особенно где твои носки.

Они рассмеялись.

***

На следующий день у Стёпы состоялся неприятный разговор с Димкой.

Тот пришёл во двор с новостью.

— Макаров, ты слышал? Артём больше на тренировки не ходит.

— Почему?

— Да он слабак.

— В смысле?

— Вчера ему тренер замечание сделал, а он чуть не расплакался.

Стёпа нахмурился.

— И что?

— Как что? Ему шестнадцать! Мужик должен быть мужиком!

Стёпа хотел согласиться.

Но почему-то вспомнил слова Сергея Петровича.

— А ты откуда знаешь, что у него случилось?

— Да ничего у него не случилось!

— Ты спрашивал?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Димка замолчал.

— Ты чего, Макаров, адвокатом заделался?

— Нет. Просто спросил.

— Да ладно тебе. Шуток не понимаешь?

Стёпа посмотрел на друга.

— Дим, а если бы у тебя что-нибудь случилось, ты бы мне рассказал?

— Смотря что.

— Ну, если бы тебе было плохо.

— Я бы сам разобрался.

— А если бы не смог?

Димка усмехнулся.

— Ты чего сегодня такой серьёзный?

Стёпа пожал плечами.

— Не знаю.

Но на самом деле он уже начинал понимать.

***

Вечером Стёпа написал Артёму.

«Привет. Ты чего на тренировки не ходишь?»

Ответ пришёл не сразу.

«Не хочу».

«Что случилось?»

«Ничего».

Стёпа посмотрел на экран.

Опять это слово.

«Ничего».

Он вспомнил тренера.

И написал:

«Если захочешь поговорить, я рядом».

Прошло десять минут.

Пятнадцать.

Потом телефон завибрировал.

«Можешь выйти?»

***

Они встретились возле школьного стадиона.

Артём сидел на низком бетонном ограждении.

Стёпа сел рядом.

— Ну чего?

— Да ничего.

— Артём, если ты ещё раз скажешь «ничего», я начну брать деньги за консультацию.

Тот невольно улыбнулся.

Потом долго молчал.

— У меня отец ушёл, — наконец сказал он.

Стёпа повернулся к нему.

— Куда?

— Из семьи.

Артём смотрел на свои кроссовки.

— Мама плачет. Младшая сестра всё спрашивает, когда папа вернётся. А я не знаю, что отвечать.

Стёпа молчал.

— Вчера на тренировке тренер сказал, что я невнимательный. А я просто не мог сосредоточиться.

Артём сжал кулаки.

— И знаешь, что самое противное?

— Что?

— Я чуть не заплакал. Прямо при всех.

Он усмехнулся.

— Представляешь? Шестнадцать лет, а я как маленький.

Стёпа посмотрел на друга.

— И что?

— Что — и что?

— Ну заплакал бы. Дальше что?

— Ты серьёзно?

— Серьёзно.

Артём отвернулся.

— Отец всегда говорил, что мужчины не плачут.

Стёпа немного подумал.

— А мой дед говорит, что мужчины тоже люди. Просто некоторые об этом забывают.

Артём тихо рассмеялся.

Потом вдруг закрыл лицо руками.

Плечи его задрожали.

Стёпа растерялся.

Он никогда раньше не видел, чтобы друг плакал.

Первым желанием было сказать:

«Ну всё, хватит».

Или:

«Соберись».

Или даже:

«Ты же мужик».

Но он ничего такого не сказал.

Просто остался сидеть рядом.

Через некоторое время Артём вытер лицо рукавом.

— Только никому не говори.

— Не скажу.

— Особенно Димке.

— Не скажу.

Они помолчали.

— Стёп…

— А?

— Спасибо.

— За что?

— Что не смеялся.

Стёпа пожал плечами.

— А чего смешного?

***

Когда Стёпа вернулся домой, мама читала книгу.

— Поздновато сегодня.

— С Артёмом разговаривал.

— Всё хорошо?

— У него проблемы дома.

Мама закрыла книгу.

— Серьёзные?

— Да.

Стёпа сел рядом.

— Мам, а почему люди говорят, что мужчины не должны плакать?

Она задумалась.

— Наверное, потому что многих мальчиков с детства учат прятать свои чувства.

— А зачем?

— Думают, что так они станут сильнее.

— А становятся?

— Не всегда. Иногда просто учатся молчать, даже когда им очень нужна помощь.

Стёпа долго смотрел в окно.

Потом спросил:

— А если мужчина плачет, он слабый?

Мама покачала головой.

— Нет, сынок. Слёзы не делают человека слабым. Как и их отсутствие не делает сильным.

— А что тогда делает?

— Наверное, умение отвечать за свои поступки. Признавать ошибки. Защищать тех, кто слабее. И не бояться попросить помощи, когда она нужна.

Стёпа задумался.

— Значит, настоящий мужчина может плакать?

— Конечно.

— Даже боксёр?

— Даже чемпион мира.

Он улыбнулся.

— Только Димке не говори.

— Почему?

— Он решит, что нам всем срочно нужен психолог.

Мама рассмеялась.

***

Через несколько дней Артём вернулся на тренировку.

Никто не устраивал торжественной встречи.

Сергей Петрович просто кивнул:

— Рад тебя видеть. Переодевайся.

Артём улыбнулся.

Димка хотел что-то пошутить, но Стёпа незаметно толкнул его локтем.

— Чего? — прошептал тот.

— Ничего.

— Опять твоё загадочное «ничего»!

Стёпа усмехнулся.

Тренировка началась.

Артём работал неуверенно, часто ошибался, но постепенно втянулся.

После занятия Сергей Петрович подозвал ребят.

— Запомните одну вещь, — сказал он. — В боксе важно уметь держать удар. Но это не значит, что в жизни вы обязаны терпеть всё молча.

Димка поднял руку.

— Сергей Петрович, а можно вопрос?

— Давай.

— А если я сегодня контрольную завалил, можно поплакать?

— Можно.

— А можно вместо контрольной?

— Нет, Дмитрий. Вместо контрольной придётся учить математику.

Все расхохотались.

***

В тот вечер Стёпа открыл свою старую синюю тетрадь.

Ту самую, которую завёл ещё в одиннадцать лет.

На первой странице по-прежнему красовалась надпись:

«НЕРЕШЁННЫХ ПРОБЛЕМ НЕ БЫВАЕТ!»

Он перелистал страницы.

«Проблема: мяч застрял на дереве».

«Решение: попросить лестницу».

«Проблема: проиграл первый бой».

«Решение: тренироваться дальше».

Стёпа улыбнулся.

Какими простыми казались тогда некоторые вещи.

Он взял ручку.

На чистой странице написал:

«Проблема: человеку плохо, а он боится об этом сказать».

Подумал.

И ниже добавил:

«Решение: выслушать. Не смеяться. Не осуждать. Помочь найти того, кто сможет поддержать».

Он поставил галочку.

Потом задумался и дописал ещё одну строчку:

«Если плохо мне самому — тоже можно попросить помощи».

На этот раз галочку ставить не стал.

Он понимал, что научиться этому будет непросто.

Но теперь хотя бы знал, с чего начать.

***

Перед сном Стёпа заглянул на кухню.

Мама мыла посуду.

— Мам.

— Что, сынок?

— А ты когда-нибудь плакала из-за меня?

Она повернулась.

— Конечно.

— Когда?

— Когда ты болел. Когда у тебя что-то не получалось. Когда я за тебя переживала.

— А когда я побеждал?

Мама улыбнулась.

— Тогда тоже.

— Ну ты даёшь!

— Такая уж у тебя мама.

Стёпа подошёл и обнял её со спины.

— Мам, а если у меня когда-нибудь будут серьёзные проблемы, я могу тебе рассказать?

Она выключила воду.

Повернулась к нему.

— Всегда, сынок.

— Даже если я что-нибудь натворю?

— Даже тогда.

— Даже если ты разозлишься?

— Я могу разозлиться. Могу расстроиться. Но это не значит, что перестану тебя любить или откажусь помогать.

Стёпа кивнул.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Просто хорошо, что я это знаю.

Он поцеловал маму в щёку и пошёл к себе.

***

В ту ночь Стёпа долго не мог уснуть.

Он думал об Артёме.

О Димке.

О тренере.

О маме.

И о том, как странно устроены люди.

Они умеют поднимать тяжести, бегать марафоны, выигрывать соревнования.

Но иногда им не хватает смелости произнести:

«Мне страшно».