Судьба которую не выбирают

— Я знаю, родная. Я знаю.

Неподалёку Полина держалась за свою мать.

Её лицо было совершенно белым.

Старший брат Анастасии попытался заговорить с солдатом.

— У нас дети! Мы никому ничего не сделали!

Его ударили.

Он упал.

Анастасия закричала.

И тогда мать впервые за всю жизнь ударила её по лицу.

Не сильно.

Но резко.

— Молчи! — прошептала она. — Ради Бога, молчи!

По её щекам текли слёзы.

✦✦✦

Расстреливали группами: сначала мужчин, потом стариков, потом женщин.

После коротких сухих очередей наступала тишина, и в ней ещё отчётливее слышались плач детей и стоны раненых.

Солдаты торопились.

Анастасия видела, как её отец упал возле края ямы.

Как младшая сестра вырвалась из рук матери.

Как мать бросилась за ней.

И как обе исчезли среди людей, которых гнали вперёд.

— МАМА!

Анастасия закричала так, что сорвала голос.

Её держали за плечи.

Она билась, царапалась, пыталась вырваться.

— МАМОЧКА!

Но мать уже не могла ей ответить.

✦✦✦

В нескольких сотнях метров от поляны, за орешником, пряталась деревенская женщина по имени Дарья.

Она пришла в лес ещё до рассвета — проверить силки, которые ставила на зайцев.

Услышав выстрелы, она хотела бежать, но заметила людей на поляне и осталась.

Лёжа на сырой земле, Дарья зажимала рот ладонью.

Она видела, как убивали стариков, как женщины падали на колени, как солдаты отрывали детей от матерей.

Ей казалось, что сердце сейчас остановится.

Потом она заметила двух девушек.

Одна была в красной юбке.

Другая — в синем платке.

Их отделили от общей группы, когда началась суматоха возле телег.

Анастасия и Полина оказались у самого края леса.

Дарья поняла, что другого случая не будет.

Она осторожно поднялась и махнула им рукой.

Анастасия увидела движение среди кустов.

Женщина приложила палец к губам.

Потом показала:

Жестом велела ползти.

Полина первая опустилась на землю.

Анастасия стояла, не в силах пошевелиться.

На поляне оставались её мать, отец, братья, сестра — вся прежняя жизнь.

— Настя! — прошептала Полина. — Пожалуйста!

Дарья протянула руку из кустов.

— Девочка, иди ко мне!

Анастасия сделала шаг.

Потом ещё один.

И вдруг снова раздался выстрел.

Она обернулась.

Дарья схватила её за руку и с силой втянула в заросли.

— Жить хочешь?! Тогда ползи!

Они ползли по мокрой земле, раздирая руки о ветки.

Сзади продолжали стрелять.

Анастасия плакала беззвучно, Полину трясло.

Дарья тащила их всё дальше.

И только когда поляна скрылась за деревьями, позволила остановиться.

— Тихо, девочки. Тихо.

Анастасия попыталась подняться.

— Мне назад надо.

— Куда?!

— Там мама…

— Нельзя.

— Там моя мама!

Она бросилась в сторону табора.

Дарья перехватила её.

— Убьют тебя!

— ПУСТИТЕ!

— Не пущу!

— ОНИ ТАМ! ВСЕ ТАМ!

Анастасия упала на землю.

Она кричала, била кулаками по мокрому мху, звала мать, отца, сестру.

Полина сидела рядом, обхватив колени. Слёз уже не было; она только повторяла:

— Мамочка… мамочка…

✦✦✦

На поляне ещё оставались живые: одни были ранены, другие потеряли сознание под тяжестью упавших тел.

Из ямы доносились стоны.

Кто-то просил воды, кто-то звал детей.

Один мужчина пытался выбраться, цепляясь пальцами за осыпающуюся землю.

Солдаты не стали проверять, кто погиб, а кто ещё дышал.

Подогнали лошадей с телегами.

Принесли лопаты.

И начали засыпать яму.

Женщина, лежавшая среди тел, услышала, как первые комья земли ударили по доскам и человеческим спинам.

Она попыталась закричать.

Но рот был забит кровью.

Рядом шевельнулась маленькая рука.

Женщина нащупала её в темноте и сжала.

Так они и остались.

Под землёй.

Живые.

✦✦✦

К вечеру табора больше не существовало.

Кибитки разграбили, часть лошадей увели, телеги перевернули, вещи разбросали по поляне.

Возле потухшего костра лежала маленькая детская рубашка.

Ветер шевелил её рукав.

Ещё вчера здесь пели, спорили, танцевали; дети бегали между кибитками.

А семнадцатилетняя Анастасия мечтала о доме с настоящими окнами.

Теперь здесь стояла тишина.

✦✦✦

Дарья привела девушек в маленькую избу на окраине деревни.

Она закрыла ставни, погасила свет и поставила на стол миску с варёной картошкой.

— Ешьте.

Никто не притронулся к еде.

Анастасия сидела возле стены.

Красная юбка Анастасии была разорвана, волосы спутались, на исцарапанных руках засохла кровь.

Она смотрела в одну точку.

— Как тебя зовут, девочка? — тихо спросила Дарья.

— Анастасия.

— А тебя?

— Полина.

Дарья кивнула.

— Поживёте пока у меня. Только никому не говорите, кто вы.

Анастасия медленно подняла голову.

— А почему?

— Немцы и сюда приходят.

— И что?

— Убьют вас. И меня заодно.

Девушка долго молчала.

Потом спросила:

— А за что они нас?

Дарья не нашлась с ответом.

— Мы же ничего им не сделали, — продолжала Анастасия. — Мама моя… она добрая была. Она даже чужих детей кормила, когда еда оставалась.

Голос её дрогнул.

— Младшей сестрёнке всего ничего… Она ещё маленькая…

Дарья отвернулась.

Анастасия вдруг схватила её за руку.

— Может, они живые?

— Настенька…

— Вы же не знаете! Может, мама спряталась? Может, папа убежал?

Женщина молчала.

— Скажите, что они живые!

Дарья опустилась перед ней на колени.

— Девочка моя…

По молчанию Дарьи Анастасия всё поняла.

Она закрыла лицо руками.

Впервые за весь день она перестала кричать.

Только тихо, страшно заплакала.

✦✦✦

Поздно ночью Полина уснула на полу, укрывшись старым одеялом.

Дарья сидела возле печки.

Анастасия подошла к окну.

За стеклом шумел лес.

Тот самый лес, в котором ещё вчера была её жизнь.

Она прижала ладонь к холодному стеклу.

— Мамочка, — прошептала она. — Я же обещала тебе завтра воды принести…

Слёзы снова потекли по щекам.

— Я не принесла…

Она опустилась на колени.

— Господи, если Ты есть… зачем Ты их отдал?

Ответа не было.

Только ветер бил ветками по крыше.

Анастасия просидела у окна до рассвета.

В семнадцать лет она осталась без дома, родителей и детства.

Она ещё не знала, что один из её братьев сумел выжить.

Не знала, сколько раз судьба ещё заставит её терять близких.

И не знала, что когда-нибудь у неё родится дочь, которой она расскажет о той страшной поляне под Брянском.

Но никогда не сможет рассказать всё.

Некоторые воспоминания невозможно произнести вслух.

В тот день Анастасия не умерла.

Но девушка, которая ещё вчера танцевала босиком у костра, навсегда осталась там — среди сосен, кибиток и голосов погибшего табора.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Брянщина. 1943 год.

Первые дни после гибели табора Анастасия различала не по утрам и вечерам, а по звукам. Скрипнет половица — она вздрагивает. Заговорят во дворе мужчины — слышится немецкий окрик. Дарья не спрашивала, почему девушки просыпаются среди ночи: подкладывала в печь полено, ставила на стол воду и возвращалась к своим делам.

Полина старалась помогать хозяйке: мыла миски, приносила дрова, зашивала разорванный подол. Прежде она первой затевала спор и громче всех смеялась; теперь говорила мало. Анастасия подолгу сидела у окна, глядя на дорогу. Ей всё казалось, что из-за поворота кто-нибудь выйдет и скажет: произошла ошибка, мать жива.

— Не смотри туда целый день, — однажды попросила Полина.

— А куда мне смотреть?

Полина не ответила. Она сама не знала.

Дарья рисковала, укрывая девушек. Она велела им не выходить днём и не отзываться на стук. Когда через деревню проходили солдаты, все трое замирали, пока шаги не стихали. Дарья не обещала спасения. Она говорила только: «Пока вы здесь — я вас не выдам».

Однажды утром в дверь ударили прикладом. Доски содрогнулись. Дарья едва успела обернуться к девушкам.

— За печь! Живо!

В избу ворвались немцы. Они нашли Анастасию и Полину почти сразу. Дарья встала перед ними, раскинув руки.

— Это мои племянницы! — кричала она. — Родня моя!

Её оттолкнули. Анастасия увидела, как Дарья ударилась о край стола, и рванулась к ней, но девушку уже тащили во двор. Последнее, что она успела заметить: Дарья поднималась с пола, держась за стену.

В кузове грузовика было тесно. Женщины прижимали к себе детей. Старик с непокрытой головой беззвучно шевелил губами. Полина нащупала ладонь Анастасии и сжала её.

— Не отпускай меня, Настя.

— Не отпущу.

На станции их погнали к товарным вагонам. Двери захлопывались с глухим железным лязгом. Внутри пахло потом и сырой соломой. Никто не знал, куда идёт состав. Люди переговаривались шёпотом, хотя охрана за грохотом колёс едва ли могла их услышать.

Поезд

Когда состав набрал скорость, несколько мужчин принялись расшатывать дверь. Сначала она не поддавалась. Потом кто-то нащупал слабое крепление. Железо заскрипело, и в щель ворвался холодный воздух.

— Прыгать будем, — сказал бородатый мужчина.

— Перестреляют, — отозвался кто-то из темноты.

— А куда нас везут, знаешь?

Ответа не последовало.

Анастасия посмотрела на Полину. Та побледнела, но кивнула. Впервые после гибели табора в её взгляде появилась решимость.

— Вместе, — сказала она.

Первый мужчина прыгнул. На мгновение его силуэт мелькнул у насыпи и исчез. За ним — второй. Раздались выстрелы, в вагоне закричали. Полина ухватилась за край двери и бросилась вниз. Анастасия успела увидеть, как сестра покатилась по камням и попыталась встать.

Настя прыгнула следом. Земля ударила в плечо, из груди вышибло воздух. Несколько мгновений она не понимала, где верх, а где низ. Над ней грохотали последние вагоны. Вдалеке кричали люди.

— Настя! Сюда!

Полина стояла у кустов и махала рукой. Анастасия поднялась, пошатнулась и побежала. В лес они вошли, не оглядываясь.

Лес

Уцелевшие собирались понемногу. Кто-то потерял обувь, у кого-то кровоточила голова. Молодая мать держала младенца под полой платка, пытаясь согреть его дыханием. Она шептала ему ласковые слова и не замечала собственной дрожи.

К вечеру послышался собачий лай. Люди залегли в зарослях. Младенец заплакал. Мать прижала его к себе, принялась покачивать, но плач не стихал.

— Тише, — попросил кто-то. — Они близко.

— Я стараюсь, — едва слышно ответила женщина.

Из темноты к ней придвинулся цыган с густой бородой и усами. В ухе поблёскивала серьга. В глазах стоял испуг, похожий на ярость.

— Замолчи его! — прошептал он.

— Он маленький. Он не понимает.

Мужчина протянул руку и зажал ребёнку рот. Мать вцепилась в его запястье, пыталась оттолкнуть, но он не отпускал. Остальные словно окаменели.

Немецкие голоса приблизились, потом стали удаляться. Мужчина наконец разжал пальцы.

Ребёнок не шевелился.

— Сыночек, — позвала мать. — Ну просыпайся. Они ушли.

Она поправила платок, погладила сына по щеке. Потом подняла глаза на мужчину, будто не узнавала его.

— Теперь можно плакать, — прошептала она сыну.

Анастасия стояла чуть поодаль. Она запомнила бороду, серьгу и глаза мужчины. Хотела подойти к матери, сказать хоть что-нибудь, но не смогла. Только перекрестилась и начала молиться за ребёнка.

— Иначе нас бы всех нашли, — глухо произнёс мужчина.

Никто не ответил. Ещё минуту назад все боялись немецких шагов; теперь никто не мог заставить себя посмотреть мужчине в лицо.

После войны

Война закончилась в 1945 году. Анастасии исполнилось девятнадцать. Люди возвращались в разрушенные деревни, искали близких, расспрашивали встречных. Искала и она: называла имена, вглядывалась в лица. Иногда ей чудился материнский голос, и она оборачивалась прежде, чем успевала осознать свою надежду.

Однажды ей сообщили о брате. Сначала Анастасия не поверила: слишком часто надежда оборачивалась ошибкой. Но, увидев его, узнала сразу — по походке, по тому, как он остановился, заметив её.

— Настя?.. — произнёс он.

Она хотела ответить, но голос пропал. Брат подошёл, взял её за плечи, будто проверял, настоящая ли она.

— Живая, — сказал он. — Ты живая.

Анастасия прижалась к нему. Хотелось расспросить обо всём сразу, но выговорить удалось лишь:

— Я думала, никого не осталось.

Они долго стояли молча. Радость встречи не могла вернуть тех, кого они потеряли.

Снова среди своих

После войны Анастасия поселилась с братом в большом цыганском таборе. По утрам там запрягали лошадей, носили воду, спорили о дороге. Вечерами собирались у огня: пели, вспоминали погибших. Мирная жизнь возвращалась медленно, и каждый привыкал к ней по-своему.

— Настя, иди к нам, — звали женщины.

Она садилась рядом, слушала и порой улыбалась — не так беззаботно, как прежде. Анастасия не ожесточилась: делилась едой с одиноким ребёнком, оставалась возле тех, кто плакал. Но от внезапного крика всё ещё вздрагивала.

Брат оставался её последним близким человеком. Рядом с ним Анастасия понемногу училась строить планы. Она ещё не знала, что однажды в табор приедет человек из Белоруссии — будто бы всего лишь за лошадьми.