Стена всех времен

Людмила Карсакова

Стена всех времен

На самом краю обитаемой земли, где время течёт медленно, как мёд, а небо сходится с вечностью, возвышалась Великая Стена Всех Времён. Основание её уходило в глубокие древние расщелины, а верхний край будто терялся где-то в облаках.

На вершине этой огромной Стены, на краю её нового слоя, трудился Хранитель времён — Старый Камень, покрытый благородным серым мхом и глубокими шрамами тысячи ветров.

И делал он одно и то же уже много-много веков: принимал камни от тех, кто завершал собственное время, вкладывая их в полотно Великой Стены. Делал он это медленно, бережно, будто укладывая спать любимых детей.

Однажды с Великой Горы, что стояла рядом со Стеной, откололся и скатился угловатый Молодой Камень, полный энергии и непоседливости. Он только что оторвался от вечности и впервые увидел мир. Он долго наблюдал за монотонной работой Старого Камня.

— Дорогой, мудрый Камень, — затараторил он, нервно перекатываясь с боку на бок. — Зачем ты так мучаешься и вымеряешь каждый миллиметр? Вон тот кривой, а этот с трещиной! Склей их, стена большая и так удержит. Время идёт, нужно спешить!

Старый Камень не ответил сразу. Он медленно поднял очередной тусклый камень с глубокой трещиной, подул на него, стирая невидимую пылинку, и бережно вложил в кладку. Только когда камни сомкнулись, издав тихий, глухой звук, он повернулся.

— Спешить... — прогрохотал он, и голос его был похож на шум древнего моря. — Ты думаешь, я выбираю эти камни? Ты думаешь, это я делаю их кривыми или с трещинами?

Молодой Камень замер.

— Я лишь укладываю то, что оставляет после себя человек, — продолжил Старый Камень. — Я не могу изменить форму его камня и заклеить трещины, а лишь кладу его так, чтобы он держался. Но каким камень попадает ко мне — это следствие прожитого времени.

Он махнул рукой.

— Посмотри вниз, туда, где Стена уходит вглубь, — тихо сказал он, указав на могучие пласты под ними. — Что ты видишь?

Молодой Камень подкатился к обрыву.

— Просто разные слои камней, — пожал плечами он, заглядывая за край обрыва. — Одни темнее, другие светлее...