Развод с предателем. Ты забыл, кто считал твои деньги!

У дороги некуда было спрятаться от дождя. В туфли затекла вода; я переступала с ноги на ногу, а становилось только холоднее. Поднимала руку проходящим такси — ни одно не остановилось. Из парковки выезжали знакомые машины. Внутри сидели сотрудники «Сокола»; кто-то садился с ними рядом, отряхнув зонт. Сначала я разглядывала лица. Потом перестала: им предлагали подвезти, а я всё ещё махала у обочины.

Номер Громова оставался в последних вызовах. Он велел прийти в офис; я ещё туда не дошла, а уже собиралась просить, чтобы забрал с дороги. Денис услышал бы и смеялся. Я вытерла мокрый экран о пальто. Пусть смеётся. Стоять здесь ещё час ради того, чтобы не попросить помощи, я не могла.

Я набрала номер. Один звонок. Три гудка.

— Да.

Громов не спросил, почему звоню опять. Его «да» осталось на линии, и мне пришлось самой сказать, что произошло.

— Это Анна Соколова. Мне нужна помощь.

Я ждала ответа и глядела на мокрый подол. Неужели сейчас спросит, почему не могу доехать сама?

— Жди.

Чёрный внедорожник остановился напротив, у самого бордюра. Сквозь тонированные стёкла не было видно водителя. Я ещё проверяла номер, когда открылась дверь: мне показывали, куда сесть.

Внутри было тепло. Пахло кожей и сигаретами. Виктор Громов сидел на заднем сиденье, читая планшет. Он не поднял глаз, когда я забралась внутрь, оставляя лужу на полу.

— Садись.

Села рядом с ним и подтянула ступни поближе, пряча лужу под туфлями. Виктор протянул полотенце. Белое, толстое — мне стало жалко его пачкать. Но он уже отпустил край, и я прижала ткань к лицу. Мокрые волосы остались снаружи; полотенце хотя бы не давало ему видеть, как я снова всхлипываю.

Он включил обогреватель на максимум. Жар ударил в лицо, размораживая щеки.

Виктор дождался, пока я вытерла лицо, и отложил планшет. На экране оставалась таблица «Сокола». Отвечать придётся про компанию, хотя я ещё не согрелась и не перестала всхлипывать.

— Денис уничтожил твою биографию, — сказал он ровным тоном. — Он не просто украл активы. Он сделал так, чтобы ты никогда больше не работала в финансовом секторе Москвы. Тебя занесли в черный список всех крупных компаний.

— Зачем ты это говоришь?

— Чтобы ты понимала масштаб проблемы. И чтобы ты знала решение.

Он повернул планшет экраном ко мне.

— Группа «Северный ветер» начинает поглощение активов «Сокола». Там хаос. Инвесторы нервничают. Им нужен кто-то, кто знает внутреннюю кухню Дениса. Кто может найти дыры в его защите.

— Ты хочешь использовать меня против него?

— Я хочу дать тебе возможность ударить в ответ. Стань моим советником. Получи защиту, доступ к архивам, деньги на юристов. Взамен ты работаешь на меня. Открыто. Без масок.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я, сжимая полотенце так, что побелели костяшки.

Он усмехнулся на слове «помогаешь». Я уже жалела, что спросила: сейчас придётся услышать, сколько эта помощь стоит.

— Я не помогаю, Анна. Я инвестирую в месть.

Я перестала вытирать волосы и положила полотенце на колени. Громов не обещал ничего даром. Денису я была нужна удобной; этому — полезной. Второе хотя бы можно было обсудить до подписи. Но впервые за этот адский вечер я увидела не тупик, а выход. Возможность. Я спросила себя, согласилась бы на эти условия до развода. Да — если бы компания была моя и партнёр сразу назвал цену. Значит, и сейчас можно начать с цены, а не с благодарности.

Пусть они оба привыкнут: я ещё умею считать.

Виктор дал команду водителю. Машина тронулась.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Сначала документы, потом дом, — ответил он, обращаясь к водителю. — Ты теперь мой сотрудник, Анна. И у меня нет времени на твои слезы.

Я посмотрела на туфли: с них всё ещё капало на коврик. Машина уже ехала, и никто не требовал объяснить эту лужу. Про документы придётся спрашивать самой. Только бы сначала немного согреться.

Глава 4

У «The Vault» я вышла из такси раньше, чем водитель успел остановить счётчик. До встречи оставалось двадцать минут. Дома всё равно не смогла бы дождаться: там были пустые полки, разорванные шторы и запах чужих духов на подушках. Здесь будет человек, который хотя бы обещал поговорить.

В зале я выбрала стол у окна, подальше от гардероба. Теперь придётся сидеть на виду, с сумкой на коленях. Я поставила её на соседний стул, отодвинула меню. Если Громов придёт позже, всё равно дождусь — обратно ехать не хотела.

Мое серое шерстяное пальто я купила три года назад в ЦУМе. Теперь на подоле высохли брызги; среди безупречных кашемиров у входа они были слишком заметны. Я завернула край внутрь, когда садилась. В окне отражались мои впалые щёки. Я отвернулась от стекла: ещё двадцать минут смотреть на это лицо было бы слишком.

Бармен, парень с татуированными предплечьями и презрительной миной, скользнул по мне взглядом и отвернулся к другому клиенту. — Виски? — спросила я тихо. Он не ответил. Просто протер бокал дальше, делая вид, что меня нет. Он услышал меня — я видела, как остановилась салфетка в его руке, — и всё равно выбрал другого клиента. При Денисе мне подали бы меню прежде, чем я сняла пальто. Злость поднялась из желудка комом. Я достала из сумки термос с остывшим кофе, который сварила утром, и открутила крышку. Холодный кофе плеснул на край крышки. Я вытерла каплю салфеткой. Пусть смотрят. Пусть видят, что я могу пить дрянь из жестянки и улыбаться им в лицо.

Когда вошёл Виктор, администратор сама подошла за пальто. Я заметила это прежде, чем он увидел меня: ему здесь не приходилось просить. Он прошёл между столами, остановился напротив. Стул ему уже подвинули, а мой виски бармен всё ещё не принёс.

Он сел напротив, положив руки на стол. Пальцы длинные, костлявые, с коротко стриженными ногтями. — Ты выглядишь как человек, который уже проиграл, — сказал он. Я ещё надеялась заказать что-нибудь, чем занять руки. Он сразу начал разговор, ради которого я пришла. Я сжала челюсти так, что заныли зубы. — А ты выглядишь как тот, кто только начал выигрывать, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Виктор улыбнулся только после моего ответа. Не предложил поправиться, взять слова назад. Это неожиданно помогло: я хотя бы не разговаривала с человеком, который ждал извинения. Он достал из кармана сигарету, щелкнул зажигалкой. Огонек отразился в его темных глазах. — Курить будешь? Я никогда не курила. При Денисе это было запрещено: «Ты должна пахнуть приятно, Аннушка, иначе тебя не захочется целовать». Идиотская фраза, которая теперь резала уши. — Нет, — сказала я. — Жаль. Никотин помогает думать ясно. Он затянулся, выпустив струю дыма вверх. Дым пошёл к потолку, но мне всё равно пришлось отодвинуться. Теперь мы сидели слишком далеко для разговора вполголоса. Податься ближе к нему пока не хотелось.

Я положила на стол свой телефон. Экран светился включенной трансляцией новостного канала. — Посмотри, — приказала я. На экране Денис, в идеальном костюме, говорил в микрофоны журналистов: «...в компании назрела необходимость очищения от токсичных элементов. К сожалению, некоторые сотрудники злоупотребили доверием и пытались саботировать проекты. Мы будем строго пресекать любые попытки дискредитации имени "Сокол"...» На записи он ни разу не назвал меня, и всё равно каждый сотрудник поймёт, о ком речь. «Токсичные элементы» — это я. Ещё недавно он хвалился перед журналистами нашим финансовым директором. Теперь любой мой вопрос о долгах заранее станет попыткой испортить ему репутацию. Я остановила ролик на его лице и пододвинула телефон Громову.

Виктор даже не взглянул на экран. — Знаю, — бросил он. — Лера хорошо работает. Она всегда знала, куда давить. Лера. Его бывшая жена. Та самая модель, которую Денис привел в компанию как «ассистента», а сделал любовницей и соучастницей. — Почему ты помог ей тогда? — спросила я. Я ждала ответа, стараясь не кашлянуть от дыма. Он прижал сигарету к краю бокала. Я посмотрела на пепел: бармен это, конечно, заметит, но ему замечания не сделает. — Потому что она умнее тебя. И потому что Денис — это бизнес. А бизнес не имеет морали. У него есть только баланс. Твой баланс сейчас отрицательный, Анна. Он склонился ближе. Запах его кожи стал отчетливее, смешавшись с горьким табаком. — Условия сделки просты. На этой неделе у Дениса закрытая вечеринка для инвесторов. Будут обсуждать схему вывода активов через офшоры. Тебе нужно туда попасть. Записать разговор. Скрытый микрофон. Я дам тебе устройство. Я отшатнулась, будто он ударил меня. — Шпионить? Я финансовый директор, а не оперативник ФСБ! У меня диплом, опыт, репутация... — Репутация? — Виктор рассмеялся, но смех был сухим, как шелест бумаги. — Твой диплом — это теперь только бумажка для подтирания слез. А репутацию Денис уничтожит к завтрашнему утру. Если ты не сделаешь этого, он подаст заявление о краже корпоративных данных. Лера уже готовит документы. Завтра полиция заберет тебя прямо из подъезда. Под конвой. Для телекамер. Меня затошнило. Лера и правда могла позвать камеры к подъезду. Охрана в офисе уже не слушала меня; почему полицейские станут слушать? Я посмотрела на телефон. Здесь был номер адвоката, которому пока не успела позвонить. — Или? — прошептала я. — Или ты работаешь на меня. Ты получаешь защиту, аннулирование фиктивных долгов и место в моей команде. Но ты платишь за это своей совестью. Становишься приманкой.

Я потянулась к телефону. Пока он объясняет условия, можно хотя бы написать адвокату. Виктор перехватил запястье раньше, чем я коснулась экрана. Больно. Пришлось оставить ладонь раскрытой: сжать пальцы он не давал. — Договоры пишутся кровью, а не чернилами, — тихо сказал он. Его глаза были рядом. Слишком близко. Я видела расширенные зрачки, в которых отражалась моя испуганная рожица. Я должна была вырваться. Должна была оттолкнуть его руку. Но тело замерло. Я смотрела на его пальцы и помнила: Денис такой хватки испугался бы. От этого было жарко и стыдно — я просила помочь, а успела подумать, как он прижмёт к стене моего мужа. Но мою руку он должен отпустить. — Отпусти, — хрипло сказала я. Он разжал пальцы. Я отодвинула руку к себе, растирая запястье, и подождала, пока перестанет пульсировать кожа. — Решай, Анна. Время истекло.

Я подождала, пока он уберёт руку со стола. Тогда можно было наконец договорить своё условие, не заботясь, как вырваться. — Мне нужен доступ к серверу «Северного ветра», — сказала я. — Я проверю твои цифры. Я не верю никому. Даже тебе. Он посмотрел на телефон, к которому я так и не притронулась. Вместо звонка адвокату я потребовала его архив. Похоже, такого ответа он не ждал. — Проницательная сука, — мурлыкнул он. — Мне нравится. Он полез во внутренний карман пиджака и достал маленькую флешку, черную, матовую. Положил на стол между нами. — Ключи доступа. Архивы. Все, что ты хочешь видеть. Но помни: если ошибешься, я буду знать, что ты слаба. А слабых я не держу.

Я схватила флешку. Она была теплой от его тела. — Я не слабая, — отрезала я. — Докажи, — сказал он и встал.

На улице я наконец распрямила пальцы. После его хватки запястье ныло; на холоде я прикрыла его рукавом. Хотелось уйти от бара подальше, прежде чем Громов передумает и догонит с новым условием. Поэтому шла быстро, обгоняя прохожих, и не смотрела на витрины. Флешку я положила во внутренний карман, а телефон держала в руке. Дома открою архив. Начну с сумм, на которые ссылался Денис: цифры можно сверить, в отличие от обещаний Громова.

У подъезда моего нового временного убежища — маленькой однушки на окраине, снятой на последние деньги — стоял Денис. Денис ждал у машины с электронной сигаретой в руке. Шарф был заправлен так, как я поправляла ему раньше. Он улыбнулся, заметив меня, будто встречал после обычной поездки. За его спиной, в тени двора, маячили две фигуры охранников. Они блокировали вход. — Аннушка, — протянул он. — Давай поговорим по-человечески. Я просто хочу вернуть твои вещи. И объяснить, что ничего личного. Просто бизнес. Денис вглядывался в моё лицо, пока я подходила. Если расплачусь, ему даже не придётся объяснять своё появление: начнёт утешать, а потом потребует, чтобы слушалась. Телефон Дениса был у него в руке. Если я сорвусь, он запишет всё. Я остановила взгляд на двери подъезда: до неё оставалось пройти мимо его плеча. Он не убирал телефон. Я смотрела на его руку, а потом подняла глаза к лицу. Удобной встречи для записи не получится. Не сегодня. Его улыбка дрогнула. Он ожидал крика, оскорблений, просьб. Я прошла мимо него. Плечом к плечу. Почувствовала запах его одеколона — дешевый, приторный, фальшивый. Не повернула головы. Не замедлила шаг. За спиной он перестал говорить. Я не проверяла, как он теперь выглядит: впереди оставалась дверь, до которой нельзя было дать себя остановить.

Дверь подъезда скрипнула, выпуская меня внутрь. Темнота лестничной площадки встретила меня гулким эхом шагов. Дошла до квартиры. Третий этаж. Ключи дрожали в руках, звеня о замок. Зашла. Щелчок выключателя. Свет лампы упал на старый рабочий ноутбук, который остался у меня после выселения. Единственная вещь, которую Денис забыл забрать, считая ее бесполезной железкой. Я вставила флешку. Экран ожил, подсветив мою бледную кожу. Появилась загрузка файлов. Папки с именами клиентов, транзакции, схемы. Золото. Моя месть. Поверх открытых папок появилось сообщение. Отправителя я не знала. Прочла строку, затем снова проверила номер:

«Он знает, что ты здесь. Беги».

Сердце пропустило удар. Кто это? Виктор? Или Денис? Или кто-то третий, кто наблюдает за нами обоими? Я захлопнула ноутбук и подхватила сумку. После визита Дениса оставаться здесь одной было глупо. Ночь проведу в другом месте, а утром проверю файлы — без подключения к сети.

Глава 5

Свой бейдж я так и не выбросила. У входа в «Сокол» достала его из кармана пальто и разгладила большим пальцем угол фотографии. Неделю назад охрана пропускала меня, не дожидаясь сигнала. Сегодня пришлось встать перед турникетом, как любому посетителю. Приказ о блокировке мог уже пройти по всем входам. Но вдруг на этом ещё нет?

Приложила бейдж. Считыватель мигнул красным. Ещё раз, вдруг пластик не попал к нужному месту? Тот же писк. На экране оставалось «Заблокировано». Теперь нужно было посмотреть на охранника, хотя хотелось просто уйти.

— Извините, — пробормотала я охраннику, который даже не поднял глаз от телефона. — У меня сбой системы, я Анна Соколова, мне нужно войти...

Охранник наконец посмотрел на меня. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло узнавание. Он медленно потянулся к микрофону гарнитуры. — Смена, третий вход. Бывшая жена гендиректора пытается прорваться по старому доступу. Вызывайте службу безопасности.

Он называл меня бывшей женой вместо фамилии. Я убрала бейдж, пока он говорил в гарнитуру. Ещё немного, и к этому входу подойдут те, кого он вызвал. Повернула к выходу: спорить здесь бесполезно. В здании был служебный проход для доставок. Я знала, где он, и там хотя бы не успели рассмотреть моё лицо.

Я отвернулась, делая вид, что проверяю телефон, и быстрым шагом пошла вдоль забора к служебному входу для доставки. Там уже собралась толпа курьеров и офисных работников, спешащих домой. Воздух здесь был грязнее, пахло жареным мясом из соседней шаурмы и сигаретным дымом.

Мой телефон завибрировал. Одно сообщение. От Виктора Громова. «Не торопись, Анна. Сначала выполни то, о чем мы говорили. Курьер с синей сумкой. Флешка внутри. Не дай ему уйти.»

«Сам догоняй», — захотелось написать в ответ. Но я подняла голову и стала искать синюю сумку. Парень с ней стоял в стороне от других курьеров. Оглядывался к выходу, прижимал сумку к себе. Ему было лет двадцать пять, и он уже выглядел так, будто ждал неприятностей. Я убрала телефон. Он меня ещё не видел.

Курьер стоял возле выхода. Я сделала к нему шаг и остановилась: как потом объясню, откуда взяла его сумку? Громов мог пообещать защиту, но бежать за чужим человеком предстояло мне. На экране всё ещё было «Не дай ему уйти». Я посмотрела на парня. Он уже собирался двигаться. Сорок миллионов не исчезнут, если я сейчас отвернусь. Придётся догнать и потом разбираться, какой ценой досталась флешка.

Он наконец заметил меня. Прижал сумку ближе к груди и повернул к людям, выходившим из лифта. Я поняла, что разговаривать он не собирается. — Стой! — крикнула я, но голос сорвался на хрип.

Курьер быстро проходил между людьми; я всё время должна была просить пропустить. Побежала, едва не подвернув ногу в новых туфлях. Бок сумки то появлялся, то исчезал за чужими куртками. Ещё несколько секунд — и синего не стало видно совсем, только поток к метро.

Я остановилась, согнувшись, чтобы перевести дыхание. Курьера заслонили люди у метро, но синяя сумка снова показалась между пакетами двух женщин. Если опять побегу за ним, не догоню. Он всё время смотрел назад. Нужно было оказаться перед ним — там, куда пока не смотрел.

Я увидела того самого курьера. Он пытался проскользнуть между двумя женщинами с пакетами. Не раздумывая, я шагнула прямо перед ним. Подскользилась на влажной плитке и упала. Громко, театрально, больно. Колено ударило о камень, отдавая острой вспышкой боли вверх по ноге. Сумка вылетела из его рук, задев моё плечо.

Люди вокруг вздрогнули. Кто-то вскрикнул. Парень замер, виновато глядя на меня сверху вниз. — Черт! Простите! Вы целы? — он протянул руку, чтобы помочь мне встать.

Именно в эту секунду, пока все внимание было приковано к моему падению, я схватила его за запястье второй рукой и рванула сумку к себе. Он инстинктивно дернулся, но я уже держала её крепко. — Держите! — крикнула я кому-то в толпе, указывая на него. — Он меня толкнул!

Парень пытался объяснить, что не толкал меня. К нему повернулся охранник служебного входа. Я поднялась, забрала сумку и проскользнула мимо поста, пока там смотрели на курьера. Колено мешало бежать. До лифта добралась быстро, но внутри никак не могла успокоить дыхание.

В лифте я посмотрела на колено. Колготки разошлись, кожа саднила. Ни привести себя в порядок, ни придумать объяснение синей сумке не успела: двери уже открылись на седьмом, у администрации.

Лера вышла из кабинета напротив, со стаканом кофе. Остановилась перед открытым лифтом. Я ещё не успела шагнуть в коридор, а она уже разглядывала колено, сумку, моё лицо. От удивления даже рот приоткрыла. Потом повернулась к пустому месту у охранного поста.

— Что ты здесь делаешь? — Лера посмотрела за моё плечо, но лифт был пуст. — Охрана! Где охрана?!

Лера подошла ближе и скрестила руки. Теперь для выхода из лифта придётся задеть её плечом. Я придержала синюю сумку: отдать её ради того, чтобы спокойно разойтись, не собиралась. — Ты потеряла голову, Анна? Или думаешь, что можешь вот так просто врываться в чужую жизнь? — она усмехнулась. — Тебя здесь быть не должно. Сейчас придут ребята, и ты покинешь здание. В наручниках, если повезет.

До телефона было трудно добраться, не выпустив сумку. Я прижала её локтем и нащупала карман. Виктор говорил: «Они боятся не закона, они боятся правды». Сейчас проверим, что для Леры страшнее моего появления. Я молча достала телефон. Открыла галерею. Показала ей экран.

На фото была переписка. Не с Денисом. С Лерой. Имя контакта было скрыто, но аватарка и стиль общения были узнаваемы. Там были детали их сделки с офшором на Кипре, которые она сама отправила помощнику Дениса, думая, что тот не передаст информацию дальше. Фото было сделано Виктором два дня назад, когда он "случайно" увидел её открытый ноутбук в ресторане.

Лера потянулась к телефону так быстро, что задела мой рукав. Я отвела экран к себе. Стакан в другой её руке накренился; она успела выпрямить его, но спорить уже перестала. — Ты сошла с ума, — прошипела она, но в её голосе больше не было уверенности. Только дрожь.

— Уходи, Лера, — сказала я спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Пока я не начала звонить журналистам.

Лера ещё посмотрела на экран, бросила кофе в урну и ушла по коридору. Я убрала телефон только после того, как перестала слышать её каблуки. Она могла позвать охрану за углом. Но прямо сейчас путь оставался свободным — и надо было им воспользоваться.

Глава 6

Но архив был дальше. Серверная комната находилась в конце коридора, за двойной дверью с электронным замком. Я подошла к панели управления. Экран светился красным: «Доступ запрещен». Биометрия. Отпечаток пальца владельца. Дениса.

Я прислонилась лбом к холодной металлической поверхности. Как попасть внутрь? Взломать? У меня не было навыков хакера. Вызвать техников? Они сообщат Денису. И тогда я вспомнила. Старая квартира Дениса, до нашего брака. Он всегда жаловался, что цифровые системы ненадежны. Он носил кольцо — тяжелое, серебряное, с гравировкой «Sokolov». Однажды он показал мне, как этим кольцом можно открыть старый механический замок в кладовке, если повернуть его особым образом, используя зубцы как ключ. Это было его детское воспоминание, его слабость. Он верил в аналоговые дыры в цифровом мире.