Ужин будет в восемь

— Что?

— Штефан готов отдавать.

— Сейчас.

Ещё одна минута ушла на фразу о хлебе. Нора подошла к двери кухни и сама открыла её, пропуская Анну. Мартин заметил тарелки и наконец закончил.

Горячее понравилось всем, кроме женщины, которая не любила чечевицу. Её предупредили о меню; она всё равно пришла, потому что хотела поддержать Клару. Нора на полях записала: «Поддержать ≠ купить ещё раз».

На десерте выяснилось, что Йонасу через двадцать минут уезжать, а сливы ещё в печи. Он отказался торопить кухню, но Нора видела, как он несколько раз посмотрел на часы. Она выдала ему хлеб в пакете, поблагодарила за участие и не сказала, что он пропускает лучшее.

После ухода гостей на столах остались анкеты, крошки и одна красная заколка. Клара убрала заколку в ящик. Анна сняла фартук и села, вытянув ноги.

— Два человека в зал и вы на встрече гостей. Для первого раза сойдёт. Но если начнёте ещё фотографировать и говорить речь, меня не считайте за третьего официанта.

— Речи не будет, — сказала Нора.

Она с удовольствием вычеркнула ещё один пункт.

С кухни пришли Мартин со Штефаном. Все уселись за длинный стол. Лена вымыла руки и молча взяла чистую миску с оставленным для команды ужином.

Клара предложила пройти по вопросам. Мартин начал с меню. Нора дала ему закончить, потом попросила:

— Давайте отдельно про то, как его подавали.

Он поднял глаза.

— Долго?

— Когда вы вышли рассказывать, горячее было готово. Пришлось ждать.

— Меня спросили.

— Я слышала.

— Не ответить?

— Ответить после подачи. Или раньше, пока готовится.

Он посмотрел на Штефана.

— Сколько стояло?

— Недолго. Но я бы уже начал отдавать, — ответил тот.

Мартин кивнул. Нора обвела время в блокноте, чувствуя облегчение, которое было бы странно объяснять: спор не состоялся, никто не счёл замечание обвинением.

— Мне надо потренироваться с посудой, — сказала Лена.

— Завтра могу показать, — предложила Анна. — До работы, час. Здесь.

Лена заметно расслабилась.

Они обсудили гардероб, хлеб, подогрев мисок, музыку. Убрали ненужный проход между столами, оставили нужный; договорились, кто встречает опоздавших. Нора записала фотографу отдельную короткую съёмку до гостей. С вечера, который она хотела продавать, наконец сняли нагрузку «сделать всё сразу».

Когда Анна поднялась, Нора тоже встала: время работы Анны подошло к концу. Дорис ещё мыла посуду, Клара помогала убирать столы. Мартин складывал чистые полотенца и спрашивал у Штефана, во сколько тот сможет прийти в пятницу.

Нора взяла свою миску и доела остывшую чечевицу. В зале было тихо, и желудок благодарно перестал сжиматься.

Первую дату собирались открыть для продаж в понедельник. Она ещё могла передумать.

На выходе Мартин протянул ей красную заколку.

— Не ваша?

— Нет. У меня волосы короче.

Он посмотрел на её затылок, где она собрала пряди маленьким зажимом.

— Да. Точно.

Нора поправила зажим. За весь вечер она успела забыть, как выглядит.

— До понедельника, — сказала она.

— До понедельника.

Дома её ждали две пустые полки на кухне. Нора поставила на одну вазу, которую всё лето собиралась убрать, налила воды и воткнула туда три ветки мяты из холодильника. Мята выглядела жалко. Она вынула её и оставила вазу пустой.

Лиза прислала фотографию: на новом столе стояла серая подставка с ёршиком.

«Случайно распаковали не там», — написала дочь.

Нора рассмеялась так громко, что сама себе удивилась.

Глава 6

Первое место купила женщина по имени Рут. Одно.

Нора увидела оплату, сидя в очереди на мойку машины. Позвонила Кларе, услышала её сдержанное «отлично», потом написала Мартину. Он прочитал через сорок минут и ответил: «Хорошо. Есть ли ограничения по еде?»

Всё было в форме регистрации, но Нора всё равно проверила.

Два следующих места купили вместе. Затем наступила тишина.

К среде на пятницу записались девять человек, на субботу — шесть. Нора отправила информацию знакомым, опубликовала маленькое видео с пробного вечера и несколько раз начала писать Йонасу просьбу поделиться. Он уже делился в понедельник. Она закрыла диалог.

Снимки получились хорошими. Свет не делал зал ни жёлтым, ни чужим. На одной фотографии рука Мартина поправляла хлеб в корзинке; рука Норы держала край скатерти, которой они в итоге накрыли только длинный стол. Пальцы случайно оказались рядом.

Нора выбрала для публикации другой кадр.

В четверг они решили проводить пятничный ужин при восемнадцати гостях — столько к тому времени оплатили. Субботний набирал медленнее, но до крайнего срока оставалось время. Начальные потери на рекламу и подготовку они приняли заранее; отступать именно сейчас Нора не хотела, хотя вполне понимала Мартина, который ещё раз спросил про минимальную посадку.

В пятницу она приехала в пекарню в четыре. Дорис уже развешивала чистые полотенца. Штефан проверял продукты, а Мартин с Феликсом стояли над двумя буханками, сравнивая мякиш.

— Отпустите уже человека домой, — сказала Клара.

— Он сам хотел разрезать, — отозвался Мартин.

Феликс кивнул. Потом посмотрел на часы.

— Ладно, я поехал. Завтра как обычно.

Мартин остался с хлебом в руках. Нора взяла корзинку и подставила.

Он положил куски.

К семи зал был готов. Даже тумба смотрелась нормально: Мартин покрасил видимую сторону в серый цвет, и теперь Нора замечала её только потому, что помнила прежнюю.

На стойке лежали список гостей и план рассадки. Две пары попросили посадить их отдельно от остальных, но места за отдельными столами уже закончились. Нора написала обеим заранее; одна пара выбрала общую компанию, другая перенесла визит на следующую дату. Вместо неё в последний день купили места две подруги.

Рут пришла первой. Невысокая женщина лет пятидесяти пяти, в жакете, с небольшим пакетом из книжного. Сняла плащ и посмотрела на зал так, будто ещё не была уверена, что попала туда, куда собиралась.

— Мне куда?

Нора проводила её к окну.

— Здесь ещё будут двое гостей. Вам удобно с краю или у стены?

— С краю, пожалуйста.

Рут села, положила пакет на соседний стул и сразу убрала, словно испугалась, что заняла чужое место.

— Его можно оставить, — сказала Нора. — Пока никто не пришёл.

— Да нет, я на пол.

Она аккуратно поставила пакет возле ноги.

Нора принесла воду. Спросила, впервые ли Рут здесь. Оказалось, та каждое утро покупает хлеб, но вечером никогда не приходила. Несколько секунд обе смотрели на знакомый прилавок, освещённый иначе.

— Необычно, — сказала Рут.

Нора улыбнулась.

Без десяти восемь в зале было шестнадцать человек. Последняя пара позвонила: они опаздывали на десять минут. Нора предупредила кухню. Мартин хотел ждать всех.

— Начинаем вовремя, — сказала она. — Мы же решили.

— Им холодное подавать?

— Им позже. Остальным горячее сейчас.

Он посмотрел в зал. Рут развернула салфетку, потом сложила снова. Мужчина за соседним столом спросил Анну, можно ли уже брать хлеб.

Мартин кивнул.

Восемь часов наступили негромко: Нора сказала гостям две фразы о меню и пожелала приятного вечера. Она не предложила им знакомиться по кругу. На этом месте ей всегда становилось бы неловко самой.

Лена с Анной вынесли морковный крем. Гости попробовали, кто-то подвинул соль, кто-то попросил ещё хлеба. Женщины за дальним столом начали обсуждать пирог, который одна из них покупала здесь летом. Разговоров стало больше.

Опоздавшая пара появилась, когда первые миски уже убирали. Женщина извинялась, мужчина говорил по телефону, прикрывая нижнюю часть лица ладонью. Нора повесила их одежду и предложила воду.

— А мы уже всё пропустили? — спросила женщина.

— Только начало. Вам сейчас подадут.

На кухне Мартин держал две миски.

— Холодными не будут, — сказал он, и Нора поняла, что фраза про холодное всё ещё его задевала.

— Я не сомневалась.

Она действительно не сомневалась. От этого ему, кажется, стало немного легче.

Горячее задержалось. Не катастрофически: у Штефана разошлись по времени две партии, и Мартин принялся доводить каждую тарелку до одинакового вида. За кухонной дверью почти не разговаривали. Нора видела, как он добавляет лук, вытирает край, меняет кусочек на другой.

Анна стояла с подносом.

— Отдаём? — спросила она.

— Сейчас.

Прошла ещё минута.

— Мартин, — сказала Нора.

Он поднял голову.

Она не стала объяснять всё заново. Просто показала взглядом на Анну.

Он отставил полотенце.

— Да. Отдаём.

У длинного стола мужчина спросил, можно ли добавку. Мартин, выйдя узнать, всё ли в порядке, сразу сказал: «Конечно».

Нора посмотрела на него. На кухне оставались запасные порции, но команда ещё не поела, а Штефан с Дорис работали с трёх. Впрочем, замечание при гостях было бы хуже самой добавки.

Он вернулся на кухню и положил порцию. Потом, проходя мимо Норы, тихо сказал:

— Вижу. Одну. Нам хватит.

Она кивнула.

Это раздражало её меньше, чем могло бы. Он заметил её взгляд и не сделал вид, что ничего не происходит.

Пока ели десерт, Рут достала из пакета книгу. Женщина рядом спросила название. Рут повернула обложку, завязался разговор, и книга так и осталась закрытой на краю стола.

Нора отошла к прилавку, где лежал её телефон. Несколько минут он не требовался. Она посмотрела на зал: на крошки возле хлебных корзинок, отставленные стаканы, чужую ладонь на спинке стула. Ни один из этих людей не был её заказчиком. Она не могла попросить их прийти ещё раз в счёт дружбы или деловой взаимности.

Нора вдруг почувствовала, как устали ноги.

К десяти часть гостей ушла. Рут задержалась у стойки.

— Я правильно понимаю, следующее меню будет другое?

— На следующей неделе — да. Завтра повторяем сегодняшнее.

— Тогда я посмотрю. Можно через вас?

— Лучше через запись. Но если нужна помощь, напишите мне.

— Хорошо. Я сама попробую.

Она забрала книгу. У двери обернулась.

— Спасибо, что без игр.

Нора не сразу нашлась с ответом.

— Пожалуйста.

Последние двое продолжали разговаривать, хотя посуда была убрана. Нора дала им время, потом подошла и спокойно напомнила, когда закрывается вечер. Ей пришлось произнести это второй раз. Пара начала собираться, не обидевшись.

Когда за ними закрылась дверь, Лена прислонилась лбом к прохладному косяку.

— Я больше никогда не сяду в кафе и не скажу: «А что вы так долго?»

— Скажешь, — ответила Анна. — Если долго.

Нора рассмеялась и села за ближайший стол. В корзинке осталось два кусочка хлеба. Она взяла один, потом положила обратно: руки надо было вымыть.

Мартин подошёл с тарелкой.

— Вам оставить горячее?

— Да. Только я сначала минуту посижу.

Он кивнул и ушёл. Через минуту на столе появилась вода.

Нора выпила полстакана сразу. На экране телефона лежали две новые заявки на субботу.

Она не стала вставать, чтобы всем сообщить. Пока смотрела, пришла третья.

Глава 7

В половине двенадцатого пекарня перестала быть заведением. Стулья стояли неровно, салфеток на столах не осталось, из кухни тянуло влажным теплом. Анна с Леной уехали, Штефан забрал свой рюкзак, а Клара отправила Дорис домой на такси и выключила свет в дальнем конце зала.

— Вы ещё долго? — спросила она.

— Поедим, — ответил Мартин.

— Тогда до завтра. Нора, цифры утром.

Нора подняла большой палец. Слова требовали усилий.

Мартин поставил перед ней тарелку и сел напротив. Себе он положил остатки гарнира и курицы — меньше, чем подавал гостям.

— После добавки? — спросила Нора.

— Мне хватит.

— Я не про количество. Про обещание.

Он взял вилку.

— Не удержался.

Нора отрезала кусочек. Еда успела остыть до приятной температуры. После всего, что она сегодня пробовала стоя, нормальный ужин с вилкой казался почти неприличной роскошью.

— Ему очень понравилось, — сказал Мартин.

— Видела.

— Я привык. Если человеку хочется ещё, кормлю.

— А я привыкла сначала проверять, из чего.

Он посмотрел на неё поверх стакана.

— Неплохое сочетание.

Она улыбнулась, глядя в тарелку.

Они некоторое время ели молча. За окном шёл редкий дождь. По пустой улице проехала машина с открытым окном, на секунду в зал влетела чужая музыка и исчезла.

— Вы в Дрездене всегда жили? — спросил Мартин.

— Почти. В студенчестве уезжала. Потом вернулась.

— Почему?

Нора пожала плечом.

— Тогда казалось, что на время. Работа нашлась. Замуж вышла. Потом ребёнок, другая работа. В какой-то момент перестала говорить «вернулась».

— И не хочется уехать?

— Иногда хочется в отпуск. Не путайте.

Он улыбнулся.

— Я не путаю.

— А вы?

— Хотел в молодости в море уйти.

Нора перестала жевать.

— Серьёзно?

— Вполне. У приятеля дядя был механиком. Приезжал — всё время подарки, истории. Я решил, что это и есть работа.

— А оказалось?

— Что я плохо переношу качку.

Она рассмеялась, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

— Проверили заранее?

— На озере. Взяли с приятелем катер. Сорок минут, которые я хорошо помню.

— И сразу в пекари?

— Нет. Долго искал, где не качает.

Мартин подвинул ей хлеб. Она взяла кусок, хотя гарнир уже доела.

Он рассказал, как начинал на кухне у знакомого, как потом работал в нескольких местах, как с Кларой решились снять это помещение. Без героической биографии: путались сроки, не хватало денег, один раз купили не тот холодильник, потому что он был почти новый и очень выгодный.

— В дверь не прошёл? — предположила Нора.

— Прошёл. Работал громче нас всех вместе.

Она представила, как Клара смотрит на холодильник через прилавок, пытаясь услышать покупателя, и засмеялась снова.

— А вы как с Кларой… — начала она и замолчала.

Он поднял голову.

— Работали вместе до этого. Она управляла кафе. Мы не родственники, если вы об этом.

— Я про партнёрство.

— И не женаты.

Нора почувствовала, как нагреваются щёки.

Он смотрел без насмешки, но она всё равно взяла стакан, чтобы занять руки.

— Это полезное уточнение для рабочего процесса.

— Очень.

Она отпила воды. Мартин отвёл взгляд первым и убрал пустую хлебную корзинку со стола.

— Я давно развёлся, — сказал он. — Вы?

— Тоже. Шесть лет.

— У меня семь.

Они помолчали. Никакого соревнования из этого не получилось. Нора подумала о бывшем муже, который сегодня прислал дочери деньги на переезд и забыл спросить адрес. Иногда он был именно таким, иногда совсем другим. Ей не хотелось сейчас ни жаловаться, ни доказывать, что всё давно прошло.

— Вам ещё ехать? — спросил Мартин.

— Машина за углом.

— Я уже видел.

Она улыбнулась. Пятничная ошибка с коробками казалась давней, хотя прошло всего несколько недель.

Мартин встал, отнёс тарелки и вернулся с двумя маленькими чашками.

— Не кофе, — предупредил он. — Вода с мятой. Клара заваривает.

Нора поднесла чашку к лицу. Запах был свежий и немного аптечный. От тёплой керамики согрелись ладони.

— Спасибо.

Телефон лежал рядом экраном вниз. Она знала, что утром надо считать. И знала, что могла бы уехать минут двадцать назад.

— Завтра, наверное, будет легче, — сказала она.

— Наверное.

— Вы не очень убедительно.

— Первый вечер только что закончился. Дайте мне хотя бы этот.

Нора посмотрела на него. Потом откинулась на спинку и сделала ещё глоток.

Когда они вышли, дождь уже прекратился. Мартин запер дверь, проверил ручку. Нора стояла рядом, прижимая папку к боку, и вдруг поняла, что не хочет первой говорить «до завтра».

— Вам в другую сторону? — спросила она.

— Нет. До угла вместе.

Он пошёл рядом, подстраиваясь под её шаг. У машины они всё-таки попрощались. Нора села, включила обогрев и подождала, пока он дойдёт до перехода.

Дома она умылась, повесила блузку и только потом заглянула в телефон. Сообщение от Мартина пришло семь минут назад.

«Добрались?»

Она написала: «Да. Ещё раз спасибо за ужин».

Потом добавила: «Этот, последний».

Он ответил: «Я понял».

Глава 8

В воскресенье Нора проснулась от того, что никто не собирался в ванную.

Раньше Лиза в выходные вставала позже, но даже во сне Нора знала, что за стеной есть другой человек. Сейчас из комнаты дочери тянуло прохладой: накануне она откинула створку окна, пока перекладывала оставшиеся вещи, и забыла закрыть.

Нора надела халат и пошла туда.

Комната не была пустой. Кровать, стол, книжный стеллаж, три коробки под окном. Лиза забрала одежду, косметику, ноутбук и лампу. Остальное перевозила постепенно, между работой и обустройством новой кухни.

На стене осталась фотография с летнего фестиваля. Нора подошла поправить угол, потом остановилась. Угол был приклеен криво ещё в прошлом году. Так и держался.

Она закрыла окно и пошла варить кофе.

Ужин в субботу прошёл ровнее. Двадцать человек, без опозданий. Мартин вышел к гостям после горячего, Анна с Леной не столкнулись в проходе, а Нора впервые успела съесть свою порцию до того, как она остыла. Денег почти не осталось, если учесть подготовку. Зато следующие даты уже спрашивали.

Клара обещала прислать расчёт к обеду.

Нора достала из холодильника сыр, положила на тарелку два кусочка и удивилась: завтрак на одного помещался в ладони. Она сделала бутерброд побольше, села и включила радио.

Через пять минут выключила. Мужчина с бодрым голосом обсуждал, как начать новую жизнь с понедельника. Нора ещё не закончила старое воскресенье.

Она хотела написать Лизе, спросить, хорошо ли спалось, но на экране уже было вчерашнее «Мы нормально, мам». Вместо сообщения Нора открыла рабочую почту.

К десяти она успела проверить два счёта, начать письмо фотографу и придумать, что переставить в комнате дочери. На середине последнего занятия позвонила Лиза.

— Ты дома?

— Да.

— Мы зайдём? Я шарф заберу. И крышку от сковороды.

— А сковороду вы уже без крышки использовали?

— Использовали. Ничего, человечество выжило.

Нора поставила чайник. Вытащила из шкафа тарелки, затем убрала одну: Лиза сказала «мы», но не уточнила, сколько человек. Мия могла прийти, могла остаться разгружать вещи.

Они пришли вдвоём. У обеих волосы были собраны кое-как, на рукаве дочери белела краска. Мия принесла пакет яблок.

— Нам столько не съесть, — сказала она.

— Вам кто дал?

— Мама. Ей тоже столько не съесть.

Нора приняла пакет.

Девушки просили не кормить, но сели к столу и довольно быстро съели бутерброды. Лиза рассказывала, как хозяйка разрешила перекрасить старую тумбочку и сама принесла остатки краски. Мия выбирала на телефоне маленький кухонный стол.

— Этот не берите, — сказала Нора. — Ножки в стороны, всё время будете спотыкаться.

Дочь отложила чашку.

— Мам.

— Я просто вижу.

— Мы тоже видим.

Нора замолчала. Мия, спасая разговор, показала другой стол. Но Нора уже чувствовала, как хочется сказать: «Делайте что хотите». Фраза была несправедлива ко всем троим, и она отломила кусок яблока вместо ответа.

Лиза допила чай и пошла за шарфом. Нора пошла за ней в комнату. Дочь открыла шкаф, достала серый шерстяной шарф, потом положила его на кровать.

— Я тебя не отталкиваю, — сказала она.

— Я знаю.

— Просто мы хотим сами.

Нора посмотрела на коробки под окном.

— Я понимаю. Не всегда успеваю замолчать.

Лиза улыбнулась краешком рта.

— Это мы заметили.

Нора хотела погладить её по голове, но дочь уже наклонилась к нижней полке. Выпрямилась с блокнотом, оглядела его, положила в сумку.

— А у тебя как ужины?

— Хорошо. Кажется.

— Тебе самой нравится?

Нора кивнула.

— Да.

— Это слышно.

— По чему?

— По тому, как ты про них говоришь.

Дочь намотала шарф на шею, хотя на улице было ещё тепло, и повернулась к зеркалу.

Они ушли через полчаса. Нора убрала чашки, протёрла стол. На ноутбуке так и светилось незавершённое письмо. Она закрыла его, взяла сумку и пошла гулять.

На набережной было ветрено. Нора спустилась к воде, прошла мимо киосков, села на скамейку. На другом конце мужчина пытался вытряхнуть песок из детского ботинка. Рядом маленькая девочка нетерпеливо прыгала на одной ноге и держалась за его плечо.

Нора смотрела на реку, пока телефон не завибрировал.

Мартин прислал фотографию двух буханок. Подпись: «Феликс сделал. Без меня».

Она приблизила снимок. Хлеб выглядел точно так же, как вчерашний.

«Вы пережили?»

«Пока да».

Нора улыбнулась.

«А что делаете вместо?»

Ответ пришёл не сразу.

«Пытаюсь починить дверцу шкафа. С хлебом проще».

Она написала: «Не умею помогать на расстоянии. Очень непривычное чувство».

Он прислал смеющийся знак, потом: «Отдыхайте».

Нора убрала телефон. Ветер откинул волосы со лба. Ей не надо было прямо сейчас никуда ехать, и она осталась сидеть, пока не замёрзли пальцы.

Дома она вынула из упаковки цветы, купленные накануне и забытые в ведёрке на кухне. Не понесла в комнату дочери — поставила у себя на комоде.

В понедельник в бассейне ей достался шкафчик у самого пола.

Нора присела, затолкнула внутрь ботинки, сумку, пальто. Рукав пальто вылез обратно. Она поджала его, закрыла дверцу коленом и посмотрела на пустую ладонь: куда делся ключ?

Рядом остановилась Бритта с полотенцем на плече.

— Уже поплавала?

— Пока только наклоны.

Бритта заглянула в щель.

— Он у тебя в замке. Снаружи.

Нора посмотрела. Ключ действительно торчал там, где ему и полагалось. Серый брелок прижался к ручке дверцы; она его просто не заметила.

— Я сегодня не очень умная.

— Тогда плыви за мной. Я тоже не очень, но давно.

Они знали друг друга третий год: сначала здоровались на дорожке, потом однажды вместе пережидали ливень у выхода. Бритта работала в школьной столовой и в бассейн приходила сердитая, а уходила голодная. По понедельникам у них иногда совпадало время.

Нора сняла очки, сложила на полку. Лицо Бритты сразу потеряло мелкие подробности, зато её ярко-жёлтая шапочка оставалась видна отовсюду.

— У меня теперь очки новые, — сказала Бритта. — Не смейся.

— Не буду. Я тебя не вижу.

Очки оказались с розовыми зеркальными стёклами. Нора всё-таки засмеялась. Бритта показала ей кулак и ушла в душ.

Вода сначала показалась холодной. Нора спустилась по лесенке, обхватила себя руками. У соседней дорожки мужчина долго поправлял шапочку, хотя на голове у него почти ничего не было. Бритта уже плыла, мелькая жёлтым у дальней стенки.

Нора оттолкнулась.

Первые несколько раз она ещё вспоминала, кому нужно ответить. Письмо фотографу осталось открытым, участник пятничной встречи просил исправить описание услуги в счёте, Клара должна была прислать цифры. Под водой всё это теряло связность. Вдох, стена, поворот. Между плитками на дне тянулась тёмная полоса, и ничего другого от Норы не требовалось.

Бритта догнала её у бортика.

— Ты чего всё брассом?

— Нравится.

— Мне тоже нравится. Но я себе обещала четыре раза на спине.

— Так плыви.

— Одна я не верю, что это четыре.

Нора посмотрела вдоль дорожки. У дальнего конца двое разговаривали, держась за разделитель.

— Давай до них и обратно. Только медленно.

— А я быстро и не умею.

На спине приходилось смотреть в потолок. Там шли толстые трубы, на одной виднелась полоса другого цвета. Нора сбилась с движения, хлебнула воды, перевернулась и остановилась, кашляя.

Бритта тоже встала, хотя до конца оставалось ещё немного.

— Всё?

— Нет, — сказала Нора, отдышавшись. — Теперь я хочу доехать.

Она легла снова. На этот раз перестала искать глазами бортик. Он всё равно оказался ближе, чем она рассчитывала: ладонь стукнулась о плитку. Не больно, но достаточно, чтобы она тут же села в воде, будто там был стул.

Бритта подплыла к ней и взялась за край.

— Вот это считается один?

— Полтора. За удар.

— Тогда осталось два с половиной.

Они проплыли ещё. Потом Нора вернулась к своему спокойному брассу, а Бритта осталась отрабатывать что-то возле бортика. Когда инструктор предложил подсказать, покачала головой. Нора видела, как она поднимает над водой одну руку, опускает, недовольно поправляет очки и пробует снова.

К концу занятия в плечах появилась приятная тяжесть. Нора висела на краю, положив щёку на предплечье, и смотрела, как вода переливается через решётку. О сегодняшнем письме она вспомнила только тогда, когда зазвенел сигнал.