Жестокий Развод. Вернуть (не) любимую жену

На мой вопрос муж не отвечает. Вместо этого, Байсаров берет меня за талию и тянет к мягкому креслу.

- Не говори ерунды - говорит он резко, почти приказом. - Сядь. Я вызову врача, тебя всю трясет. И больше ни шагу без меня.

И в этой его фразе и забота, и власть.

- Доктор в больнице, с которой у твоей фирмы заключен договор, открыто говорит, что ты собираешься жениться на другой. И об этом все знают, Алихан! А ты делаешь вид, что ничего не случилось, - я почти смеюсь от абсурда, но смех выходит сухим.

- Послушай меня, Мира, - его голос становится низким, жёстким, и я узнаю в нём того Алихана, который не терпит, когда кто-то пытается управлять его жизнью. - Никакой невесты у меня нет. Ты - моя жена. Единственная. Это грязь и гребаные сплетни - вот, что тебе сказали! Как зовут твоего врача? Я разберусь с ним.

- С ней. Мой врач - женщина, и прекрасно знает вашу семью. Она говорила со мной, как с идиоткой, когда я сказала ей, что я - твоя жена, - говорю ему. - Как мне реагировать, Алихан? Почему кто-то может сказать такое, как факт? Почему кто-то может тебе приказать, чтобы ты послал жену и положил трубку?!

Мой голос ломается. Истерика давит комом в груди.

Я непроизвольно опускаю ладонь на живот.

Знаю, что нельзя нервничать, нужно беречь малыша… Но не могу успокоиться.

Муж молчит секунду, желваки играют от негодования на его точеном лице.

И в этой секунде я понимаю: что-то не так. Не обязательно есть невеста. Но есть повод для слухов.

- Ты слушаешь кого угодно, кроме своего мужа, Мира, - наконец говорит он глухо. - У меня никого нет. И точка. Я приехал домой, чтобы побыть с тобой перед командировкой, а не обсуждать то, что несут какие-то сплетницы за моей спиной! С врачом я разберусь, как и обещал. Что тебе сказали насчет ребенка? Ты беременна или опять ложная задержка?

Его слова бьют по живому.

Я держусь изо всех сил, чтобы не зарыдать в голос.

«Ложная задержка» в этот раз оказалась совсем не ложной.

Я хочу поверить, но не могу.

Телефон мужа, который Байсаров оставил на туалетном столике, часто подрагивает от входящего звонка.

Алихан переводит взгляд на мобильный, и выпускает мою руку.

Муж поднимает трубку, на том конце провода частит мужской баритон. Я не могу различить, о чем они говорят, но четко вижу, как лицо Алихана вытягивается и становится мрачным.

- Да, я собирался завтра… Нет, черт возьми. Я не согласен на их условия, - рыкает в ответ на тираду мужчины, который говорит и говорит что-то быстрое и непонятное.

Алихан слушает еще пару секунд, и я вижу, как у него дергается скула.

Пальцы моего мужа сжимают телефон так, будто он сейчас разломает его пополам.

Алихан делает шаг к окну, будто ему не хватает воздуха, и говорит тише.

Но в его лице столько злости, что мне становится еще страшнее.

- Нет, - отрезает жестко. - Я сказал: нет. Мне плевать, что у них там за… гребаные договоренности с Шамхалом.

Я сижу, прижав ладонь к животу, и пытаюсь дышать ровно. Не получается. В груди ком, горячий и тяжелый.

- Все, - обрывает он разговор. - Я прилечу утром.

Он сбрасывает звонок, и в нашей спальне становится тихо.

Только мое рваное дыхание и стук пульса в ушах.

Алихан разворачивается ко мне. Ловлю пустой взгляд мужа, такой, будто он принимает решение прямо сейчас, но мне его не озвучивает.

- Мне нужно уехать сейчас. Хотел завтра, но обстоятельства требуют моего присутствия, - сухо говорит он.

Я моргаю. Пытаюсь ухватиться за что-то, за любую нитку.

- Сейчас?.. - голос ломается, звучит как-то искусственно.

Муж резко выдыхает, подбирает из гардероба свой собранный заранее чемодан. Эту сумку он берет с собой, когда уезжает не на день, а на пару-тройку суток.

И мне ничего не говорит…

Байсаров подходит ко мне, присаживается на корточки у моих ног.

Смотрит в глаза так пронзительно. Его взгляд расплавленное серебро сейчас, как в минуты нашей близости.

- Мира, даже если сейчас не получилось забеременеть, то… скоро у нас все получится. Завтра ты поедешь к моей матери.

- Зачем?..

- Она хочет повидаться с тобой, - добавляет он, словно это мелочь, обычное дело.

Свекровь никогда не приглашала меня в гости без мужа.

Сначала Бирюза с расспросами, а теперь сама Марина Тимуровна меня зовет к себе в дом.

Встаю с кресла, с дрожащими пальцами на животе, и даже не могу выдавить из себя самое главное.

- Алихан, - я пытаюсь поймать его взгляд. - Мы с тобой не договорили. Ты ничего не объяснил и уже уезжаешь. И я не хочу никуда ехать.

- Мира, мы будем бесконечно обсуждать грязные слухи или то, что тебе послышалось по телефону? - перебивает он. - Мне уехать. Я вернусь так быстро, как только смогу.

Мне хочется схватить его за рукав, удержать, заставить остаться хотя бы на пять минут, чтобы мы успели поговорить…Словно это точка невозврата к нашей счастливой жизни, и все вокруг рушится.

Но он уже берет мобильный, портмоне. Проверяет что-то в карманах.

Телефон снова дергается от входящего, и он даже не смотрит на экран, просто убирает его в сумку, будто прячет.

Муж подходит ко мне ближе, наклоняется.

На секунду его теплое дыхание касается моей щеки.

Волна нежности поднимается от низа живота к груди.

Я люблю Алихана, но то, что происходит между нами, становится преградой.

Муж хочет меня поцеловать, но я отворачиваюсь. Он притягивает мое лицо к себе, улыбается и целует меня в губы.

Горячо, с жаром, как раньше…

Алихан обнимает меня, припечатав к широкой груди свободной рукой. Второй сжимает дорожную сумку. Телефон все еще продолжает звонить где-то в сумке, а у меня в душе разгорается тревога. Сердце бьется так тревожно и часто, будто предчувствует что-то плохое....

Глава 5

Мира

«Я не хочу ехать к свекрови», - с этой мыслью я ложилась спать и просыпаюсь утром.

Лежу на боку и считаю вдохи. Низ живота поглаживаю ладонью, и чувствую, как тошнота подступает волнами. Липкими и пугающими.

Голова тяжелая, будто внутри ваты набили.

Сегодня я не пошла на работу, впервые за долгое время.

Отправила нашему кадровику короткое сообщение, сухо, без подробностей сказала о том, что плохо себя чувствую.

В ответ от Натальи Сергеевны пришло такое же короткое сообщение: «Скорейшего выздоровления!» и грустный смайлик.

Натягиваю край пушистого одеяла на плечи и смотрю на часы.

О том, во сколько нужно явится к свекрови, муж мне ничего не сказал. Но для себя я решила, что не поеду туда.

Воспоминания об огромном доме Марины Тимуровны, о его холодных стенах, о запахе крепкого душистого чая и навязанных чужих правилах вызывает у меня одну-единственную реакцию: закрыться изнутри.

Моя свекровь всегда держалась нейтрально по отношению ко мне.

На свадьбе при гостях обнимала, как родную, говорила с натянутой улыбкой, что рада такой красивой невестке.

Но тепла и искренней доброты от нее я никогда не чувствовала.

Она не часто бывала в столице, долгое время жила в Эмиратах, куда ее отправил властный отец Байсарова.

Расул построил для жены красивый особняк на Новой Риге. Но большую часть времени дом пустовал. И мне всегда этот дом казался музеем.

Моя свекровь любит все дороге, пафосное, но души в этом нет от слова «совсем»…

Своего свекра я видела всего несколько раз, и в основном в офисе Байсаров Групп.

На работе коллеги шептались, что у Расула Байсарова есть вторая семья. Но я не в курсе, так ли это на самом деле.

Мы с мужем не обсуждали тему его отца, и думали только о нашей семье, жили в любви и счастье. Так было до вчерашнего дня…

Я нехотя опускаю ноги на пол.

В мыслях иду в ванную. Холодный пол обжигает ступни так, что они покалывают.

После душа спускаюсь вниз в кухню, чтобы сделать себе травяной чай.

Беременность будто идет наперекор мне, нелегко, упрямо, с капризами, которые я не в силах контролировать. Но я очень жду появления малыша и хочу, чтобы ему ничего не угрожало.

- Нужно найти нам хорошего врача и клинику, - говорю сама себе, будто бы общаясь с моим крохой.

Еще вчера я решила для себя, что к Алисе я больше никогда не обращусь.

Только присаживаюсь за стол и открываю ноутбук, как раздается звонок видеодомофона.

Сначала один. Потом второй, настойчивее. Такой длинный и невыносимый, что я быстро встаю и иду открывать.

Я смотрю на экран и мне в лицо будто выплескивают ледяную воду.

Возле ворот моего дома вижу мою свекровь, Марину Тимуровну и ее дочку Бирюзу.

Марина топчется возле калитки и непрерывно давит пальцем на кнопку звонка.

Тяжело выдыхаю и открываю двери нежданным гостям.

Стук каблуков по тротуарной плитке отбивает быстрый ритм ее походки.

Я открываю двери и смотрю, как Марина на каблуках семенит по легкому первому снежку, запорошившему двор.

Она в белоснежной короткой шубке, с каменным выражением лица, с дорогой сумкой, ремешок, который спадает с плеча. И она его все время поправляет. По нервным движениям свекрови, понимаю, что она пришла не просто так.

И злится, что я заставила ее ждать…

Рядом с ней идет Бирюза, ее младшая дочь.

Сердце стягивает неприятными жгутами от напряжения. Я не знаю, чего от них ожидать.

- Вот ты где, Мира, - говорит Марина Тимуровна так, будто застала меня не дома, а на месте преступления. - Мы звоним тебе, звоним. Ты что, не слышишь?

Я слышала, но не хотела слышать.

- Здравствуйте, Марина Тимуровна, - говорю я, и голос звучит слабее, чем мне бы хотелось.

Бирюза окидывает меня быстрым цепким взглядом, с головы до ног.

Марина Тимуровна проходит первой, снимает обувь так, будто делает это на своей территории, и сразу же оглядывает холл, лестницу, гостиную.

Потом свысока смотрит на меня и протягивает мне руку.

Я будто служанка, которая встречает госпожу. Чувство неловкости парализует меня на минуту, как тонкая нить, натянутая до предела.

Но я у себя дома.

Бирюза идет следом за матерью, шепчет что-то ей на ходу, и я улавливаю лишь обрывок фразы: «… я же говорила!»

Прохожу с родственницами мужа в гостиную и предлагаю присесть.

- Мы решили сами приехать, - сообщает Марина Тимуровна, усаживаясь на диван и поправляя бежевое платье. - Приехали в офис, но тебя там нет. Алихан уехал, а ты, оказывается, спокойно спишь дома. Пока муж в командировке, ты занята непонятно чем!

Она произносит слово «занята» как какое-то оскорбление.

У меня темнеет в глазах на секунду. Я цепляюсь рукой за спинку кресла, чтобы не пошатнуться.

- Мне сегодня нездоровится, - говорю я. - Я не пошла на работу.

Марина упирает в бок руку, легко усмехается и смотрит на меня черными, как ночь, глазами.

- Не пошла на работу. Знаешь, в офисе говорят, что тебе и не за чем туда ходить. Должность у тебя маленькая, а муж - генеральный директор, - повторяет Марина Тимуровна и снова озирается в гостиной, как инспектор на проверке. - И что? Ты думаешь, у женщин бывают дни, когда можно просто так лежать? В моё время…

- В ваше время все было по-другому, - перебиваю я, и тут же слышу в собственном голосе резкость.

Бирюза вскидывает брови, как будто я только что сказала что-то неприличное. И вопиющее. И не имела права перебивать ее мать.

Моя свекровь поджимает губы.

В ее возрасте она сохранила свою красоту не без помощи денег мужа и старательной работы хороших косметологов и хирургов.

Но за этой маской, за красивым ухоженным лицом скрывается змеиная сущность.

И сейчас свекровь показывает мне ее во всех красках, не жалея и нападая на меня без повода.

- Мам, почему она с тобой так разговаривает? - Бирюза делает шаг ко мне. - Ты вообще понимаешь, кому ты отвечаешь?

- Как ты смеешь мне дерзить, Мира?! Я сразу поняла, кого Алихан привел к нам в дом, - гордо поднимает подбородок и сверлит меня оценивающим взглядом.

Я смотрю на них и ощущаю, как внутри поднимается странная смесь: шок, отвращение, усталость. Они вошли в мой дом и ведут себя так, будто я прислуга, которая позволила себе перечить хозяевам.

Марина Тимуровна сидит, как султанша, скептически кривит губы и осматривается, будто в первый раз пришла в дом своего сына.

- Мой сын купил вам такой дом, - произносит она с нажимом. - А хозяйки в нем нет. Пыль, наверняка, везде. Готовой еды нет, я уверена. Лежит она, бедняжка, отдыхает. Глядя на то, как вы живете, я даже рада, что ты не можешь стать матерью, Мира. Я не представляю, как бы ты заботилась о ваших детях. Воистину, Всевышний правильно не дает детей таким, как ты!

Бирюза усмехается, словно услышала долгожданные слова из уст своей матери.

- Не смейте так говорить. Со мной все в порядке. Я могу иметь детей, и не вам решать, какой бы я была матерью для нашего с Алиханом ребенка, - шиплю, как дикая кошка, которая готова на все, когда ее трогают.

- Ты вообще представляешь, как Алихану с тобой? - Марина Тимуровна встает и подходит ко мне ближе, и я чувствую ее тяжелую энергетику, как давление и угрозу. - Он мужчина. Ему нужна жена, а не вечно больная. Мой сын тебя не любит. А ты прицепилась к нему, как пиявка, и давишь на него своими диагнозами. Твое бесплодие - это твоя проблема, Мира! И я устала терпеть, что мой сын мучается рядом с тобой!

Яд ее слов попадает точно в самое уязвимое место, даже если я стараюсь казаться крепкой.

Марина знает, куда бить, и попадает в самую душу, беспардонно разрывая ее, как коршун когтями.

- Алихан мой муж, и мы разберемся без вас, - говорю я медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Почему вы пришли, когда его нет дома, и нападаете на меня вместе со своей дочкой?

Бирюза фыркает, поправляя идеально уложенные волосы.

- Мира, ты всегда была чужой в нашей семье, - говорит сестра моего мужа, глядя на меня с вызовом. - Ты бы сначала научилась уважать родственников мужа. Ты вообще, когда последний раз была у мамы? Когда ты звонила ей? Ты ведешь себя так, будто ты выше всех нас.

- Кто бы говорил. Не ты ли выпросила у Алихана новую машину? - отвечаю я.

Говорю слишком резко, но уже поздно отступать.

Лицо Бирюзы вытягивается, а глаза становятся злющими, как у овчарки, которая вот-вот бросится.

Марина Тимуровна смотрит на меня так, будто я дурно воспитанный ребенок. И прямо говорит об этом.

- Дочка, что можно говорить о Мире. Ты же видела ее мать. Такая хабалка кого может воспитать? Такую же гиену! И ты не имеешь права считать деньги моего сыночка, - презрительно тянет она.

- Почему же? Я его жена, - спрашиваю я, и внутри начинает звенеть.

Бирюза вмешивается, почти с удовольствием:

- Не строй из себя жертву, Мира. Алихан знает, за что купил мне авто. И что ты вообще можешь, кроме как ныть все время? Ты вообще хоть что-то делаешь для моего брата? Или только дом этот занимаешь?

У меня перехватывает дыхание. Я ощущаю, как по коже проходит холод.

Мне хочется бросить им в лицо: «Я беременна». Чтобы они подавились своими гадкими словами.

Чтобы на их лицах появилась хотя бы тень стыда.

Но я только сильнее выпрямляюсь, хотя мне физически тяжело стоять.

- Договаривай, Бирюза. За что Алихан подарил тебе машину? - спрашиваю я.

Сестра моего мужа отвечает не сразу.

Она будто выбирает момент, как актер выбирает паузу перед главным монологом. Смакует каждое слово, и растянув губы в улыбке, произносит:

- Сейчас узнаешь. Мы пришли не одни.

Я моргаю, не сразу понимая. Сердце делает глухой толчок.

- В смысле?

Марина Тимуровна смотрит мне прямо в глаза.

- Настало время сказать тебе правду, Мира. Хватит этих спектаклей. Мой сын тебе сам не скажет, потому что не жалеет тебя, нет. Потому что ты в принципе жалкая. Ты думаешь, ты удержишь Алихана? Думаешь, он тебя любит?

Слова ударяют, как пощечина.

Не потому, что я верю ей, а потому что она произносит это с такой уверенностью, будто знает мысли своего сына, копалась в его душе и четко понимает, что муж меня не любит, а терпит…

- Что вы говорите? Пусть Алихан сам это скажет. Вы не смеете меня оскорблять в моем доме! - выдыхаю я.

Бирюза подается вперед, почти торжествуя. Спокойно обходит меня и удаляется во двор.

- Собирай свои вещи. Я хотела это сказать твоей матери, чтобы забрала тебя отсюда. Мы молчали из уважения к Алихану. Но ты сама довела. Ты прилипла к нему, как пиявка.

Я открываю рот, но слова не выходят сразу. Меня накрывает такой волной отвращения, что во рту появляется горечь.

Вот для чего свекровь хотела видеть мою мать, вот почему приглашала нас вдвоем к себе в гости. Чтобы унизить меня при маме, высказать все, да и приказать ей забрать «бракованную» дочку!

- Уходите отсюда, - начинаю я и сглатываю.

Марина Тимуровна продолжает, будто не слышит моего голоса:

- Ты думаешь, ты ему родишь сына? Ты даже этого не можешь. Не можешь дать ему то, что должна женщина. А он здоровый мужчина. У него есть беременная невеста.

На секунду мир становится узким, как туннель: ее лицо, ее очерченный алой помадой рот, произносящий слова, и моя рука, которая непроизвольно ложится на живот. Этот жесть получается инстинктивно, будто я закрываю собой то, что еще никто не имеет права трогать.

Марина Тимуровна этого жеста не замечает. В этот момент в дом входит Бирюза и ведет за собой моего доктора, Алису Назаровну, которая говорила мне ужасные вещи об Алихане.

И самое страшное, что рядом с Алисой стоит молодая белокурая девушка с хищными раскосыми глазами. Блондинка поправляет легкий платок, который почти не скрывает ее светлых волос и смотрит на меня.

Но взгляд мой падает не на ее миловидное лицо, а на огромный живот, размером с планету, которой она придерживает рукой.

- Познакомься, Мира. Это Наида, невеста Алихана. И она родит ему сына, - отрезает свекровь.

Алиса улыбается мне победно, будто Марина сейчас подтвердила то, что старательно выговаривала мне врач в клинике.

- Не невеста, а почти жена! Алихан засватал мою Наиду почти год назад. И я не пойму, почему эта женщина до сих пор живет в его доме. Скоро ребенок родится! - перечит моей свекрови Алиса.

Мой врач ведет себя не так сдержано, как в клинике. Хотя и там она позволила себе странную для доктора уверенность в высказываниях обо мне и о моем муже, которая теперь нашла разумное объяснение.

Теперь же, стоя в холле моего дома, она просто расцвела.

Алиса Назаровна надменно выставляет вперед крупный подбородок, ведет себя, будто и она здесь хозяйка.

Грудь сдавливает словно бетонной плитой.

Смотрю на Наиду, на ее большой, круглый живот и не могу поверить, что это происходит наяву.

Женщины, словно сговорившись, молчат и смотрят в мою сторону.

Четыре пары глаз уставились на меня так, будто готовы сейчас же испепелить.

И явно дают понять, что я им мешаю.

Мешаю моему мужу строить счастливую семью с "достойной" девушкой...

Мир качнулся, а сердце в груди пропустило удар.

Слова Алисы долетают до меня, словно через толщу воды.

Почти год назад Алихан засватал другую…

И вот теперь она, беременная, стоит передо мной и брезгливо смотрит на меня, как на ненужную вещь.

Глава 6

Мира

- Мама, мы долго будем ждать пока Эта уберется отсюда? - подает елейный голосок Наида.

Я моргаю, будто это помогает стряхнуть с глаз чужую реальность.

Каждое слово оставляет мелкие царапины по сердцу, как тысячи лезвий полосуют меня.

Смотрю на неё и впервые позволяю себе рассмотреть не «беременную невесту», не «почти жену», а конкретную девушку, которая стоит в моём доме так, словно он ей принадлежит по праву.

Наида правда очень молодая. Моложе меня, ей едва ли двадцать исполнилось.

Яркая блондинка, невысокая, аккуратная. Персиковая кожа сияет без усилий, а волосы лежат тяжёлой, ухоженной волной, раскатываясь по плечам.

Черты лица тонкие, правильные, губы мягкие, но с упрямой линией, подбородок чуть вздёрнут, и в этой невинной кукольности есть что-то выверенное.

Большой круглый живот делает её одновременно уязвимой и опасной: она придерживает его рукой словно щит, которым можно и прикрыться, и ударить.

Но самое страшное - ее взгляд.

Не растерянный. Не по-девичьи наивный, легкий.

В ее лице вообще нет наивности, хотя она умеет её изображать сладким, прозрачным, как сироп, голосом. Но это маска.

Она настоящая стерва, и свое не упустит.

Хищные глаза Наиды бегло скользят по мне.

Проходятся от лица вниз, и я чувствую себя вещью в магазине.

Алиса цокает, берет дочку за руку.

- Потерпи, доченька. Она сейчас уйдет, - холодно утверждает Алиса Назаровна и переводит на меня взгляд, тяжелый, как стальное клеймо. - Мы здесь не для долгих разговоров. Пора поставить все на свои места.

Она дерзким взглядом смотрит на мою свекровь, будто та ей что-то должна.

- Я звонила Алихану, но ваш сын не поднимает трубку. Видимо, жалость над этой убогой взяла верх над его обещаниями, данными Шамхалу. Он не мужчина, если так себя ведет!

Меня передергивает.

Вчера я слышала это имя Шамхал, когда муж говорил с кем-то по телефону.

А потом, перед тем как Байсаров ушел, были звонки, звонки бесконечные на его мобильный. И это звонила Алиса или сама Наида, судя по всему…

Марина Тимуровна стоит рядом, будто застывшая статуя. Ее строгая осанка, каменное лицо не изменились от наглой тирады моего врача.

- Мира, - произносит свекровь ровно, почти буднично. - Ты же понимаешь, что ты тут лишняя. Уходи. Вещи собирать не обязательно. Отправим курьером все, что тебе принадлежит. Хотя, что тут твоего-то…

В груди становится пусто и тесно одновременно.

Дом, который я считала своим убежищем, вдруг превращается в тесную клетку, где вокруг меня стоят чужие люди и решают мою судьбу. И судьбу моего ребенка.

Я медленно втягиваю воздух. Он кажется слишком холодным.

- Мы не в средневековье. Я имею права на этот дом. И я никуда не уйду. Вы здесь лишние, - мой голос звучит тише, и в этой тишине появляется сталь.

Алиса фыркает, как будто я сказала что-то смешное.

- Какая хамка! Нет у тебя прав никаких! Выгоните ее. Это уже по факту дом Наиды, - уверенно поправляет она. - Ребёнок родится - и всё станет официально. Или… - она делает паузу, смакуя каждое слово. - Алихан пожалел ее из-за беременности и оставил здесь, пока не родит ему больного ребенка?

Наида чуть приподнимает брови, и её губы слегка подергивает дрожь.

У меня сердце в пятки проваливается.

Марина Тимуровна резко поворачивает голову к Наиде, Алисе, будто одёргивает её взглядом, мол, что ты такое говоришь?

- Что еще за больной ребенок? Мира, ты беременна? - говорит свекровь, прожигая меня взглядом.

- А вы не в курсе? - перебивает Алиса, и её голос уже острый, как стекло. - Вчера она была у меня на приеме. Вы должны знать, что с беременностью проблемы. Ребёнок у нее будет больной. Если вообще родится. Она и так еле держится, кожа да кости. Алихану нужна эта обуза?

Сердце ударяет один раз. Больно, глухо.

Я прижимаю ладонь к животу, почти бессознательно. Алиса Назаровна смотрит именно туда, словно ждала.

Ее слова режут воздух. Я вскидываю глаза.

- Не смейте так говорить. Моя беременность вас не касается! - крик рвется из горла.

Марина Тимуровна, до этого спокойная, вдруг бледнеет, словно Алиса Назаровна сказала то, о чём они все думали, но боялись произнести.

Бирюза звучно хмыкает.

- Я же тебе говорила, она не зря была в клинике. А ты еще думала ехать или нет, - сестра моего мужа бросает своей матери несколько слов.

- Змея, подлая гадина, - шепчу Бирюзе.

- Алихан в курсе? Как он вообще допустил такое! - свекровь делает шаг ко мне. - Так… Это не обсуждается. Ты не будешь позорить нас больным ребёнком. Мы сейчас же отвезем тебя в клинику. Там всё сделают быстро, без шума. И ты уедешь. Так будет правильно.

У меня перехватывает дыхание.

- Сделаешь аборт, - произносит она сухо, без тени жалости.

- Да-да, я ей сказала тоже самое, - кивает утвердительно доктор Алиса.

Наида опускает ресницы, изображая смущение, но я замечаю, как под тонкой маской спокойствия вспыхивает удовлетворение. Она не наивная девочка.

- Я никуда не поеду, - я ловлю воздух, будто тону железа через легкие пропускаю. - Вы пришли в мой дом и говорите мне убить моего ребёнка?

- Не драматизируй, - отрезает Марина Тимуровна. - Это решение взрослой женщины. Разумное. Ты же не хочешь страданий ни себе, ни Алихану.

Алиса подхватывает, словно они репетировали:

- И не надейся, что Алихан выберет тебя. Он мужчина, ему нужна здоровая семья. И Нормальная жена, - она кивает на Наиду, как на идеальный вариант для моего мужа. - Он уже сделал выбор.