Хозяин Тьмы. Сбежать от бывшего

Путник был вежлив, обходителен и — слеп. Это потом я поняла, что он просто прятал фиалковые глаза под очками, а тогда… тогда его уложили спать в гостевой спальне, а утром — никто, кроме меня, не проснулся.

Я одна спустилась в гостиную, заглянула в кухню, где не горел очаг, позвала родителей — и увидела спускающегося по лестнице ночного гостя. Очков на нем не было, фиалковые глаза заворожили меня.

— Крепкая малышка. Иди сюда.

Губы его двигались, но его голос раздавался как будто у меня в голове.

Я поняла, что не могу пошевелиться, а в следующую секунду накатила такая слабость, как будто я не спала несколько дней. Стало тяжело, муторно, я готова была заплакать — это потом я узнала, что так действуют на людей умертвия. Выкачивают из живых всю силу, погружая их в транс, сплошь состоящий из ужаса.

Наверное, я бы тоже погибла в тот день, если бы не…

— Проклятые кресты! — низкий мужской голос ворвался внутрь моей головы, вытаскивая из транса. — Голодная тварь!

Путник с фиалковыми глазами рухнул, как подкошенный, а перед моим взглядом все помутилось.

— Нет-нет-нет, малышка, не засыпай. Смотри на меня.

Меня подхватили сильные руки, и я увидела стоящего напротив меня на коленях молодого сероглазого мужчину в темно-зеленой мантии — форме Королевской некромантской службы. Его кожа была смуглой, щеки — гладкими, а на лоб падал завиток непослушных темных волос. Мужчина смотрел на меня обеспокоенно, что-то искал у меня на лице, сжимал обеими руками, — он был таким высоким, что только стоя на коленях мог смотреть на меня прямо, а не сверху вниз.

Сейчас я понимала, что Рейвен тогда был совсем юным, проходил всего-то практику в НекроС, как неформально называли некромантскую службу его величества, но тогда он мне показался ужасно серьезным и взрослым.

Мое сердце заколотилось от чего-то непонятного, горло перехватило.

— Проклятое умертвие! — рявкнул он, а потом, отвернувшись к открытой двери, крикнул: — Я упокоил эту тварь! Хватит там копаться, зовите лекаря! Тут живая девочка! Как тебя зовут?

Его голос стал мягким, когда он ко мне обратился, и я вдруг застеснялась того, что я не успела даже причесаться и надеть дневное платье — так и стою лохматая и в ночнушке.

— Элизабет.

— А меня — Рейвен. Как ты себя чувствуешь?

Я растерялась. В тот день я так и не смогла ему ничего ответить — даже не поблагодарила. Понимание того, что произошло, свалилось на меня намного позже, с приходом лекаря.

После похорон родителей я попала на воспитание к моему дяде, старшему брату отца, — графу Фортескью. Он жил в столице и был главой Королевской некромантской службы. Такая вот ирония, в то время он был начальником Рейвена.

Это потом Рейвен дослужился до таких высот, что только его величество король мог ему приказывать, а тогда…

Впрочем, тогда у меня хватало забот и без того, чтобы размышлять о спасшем меня незнакомце, хотя я и надеялась, что когда-нибудь выдастся возможность его поблагодарить.

Ничего хорошего я не ждала ни от столицы, ни от дяди и вообще предпочла бы остаться дома.

Дядя неожиданно встретил меня на вокзале — он оказался высоким мужчиной с загнутыми вверх седыми усами, лысиной, выступающим вперед животом и в такой же зеленой, как была у Рейвена, мантии.

— Ну, давай знакомиться, — тяжело уронил дядя, и я невольно отступила на шаг.

Это потом я узнала, что этот суровый мужчина с солдатскими замашками может быть добрым, чутким и даже обладает чувством юмора. Но тогда он просто сказал:

— Спину ровнее. Ты Фортескью, а не какая-то крестьянка!

Жена дяди, Шарлотта, встретила меня прохладно. Почти все детство я провела в закрытом пансионе для девочек, откуда возвращалась только на каникулы. Когда мне исполнилось семнадцать, я стала адепткой медицинского факультета МагАк. Учиться мне нравилось, я мечтала попасть на распределение в столичную больницу и помогать людям.

На последнем году обучения нас ждал спецкурс по некромантии: якобы будущим лекарям полезно узнать побольше и об обратной стороне жизни — смерти.

— Фу, с мертвяками придется возиться, — сморщилась моя подружка. — Ненавижу. Но хоть курс будет читать этот красавчик.

— Кто?

— Главный некромант его величества, герцог Тенербен, конечно, — улыбнулась она. — Понятия не имею, как ректор его на это уговорил — но хоть какие-то плюсы должны быть?

О.

К тому моменту я уже знала, что лорда Тенербена, самого завидного холостяка столицы и могущественного некроманта, зовут Рейвен, но… это же не мог быть тот самый Рейвен, который меня спас.

Верно?

На первом же занятии я его узнала, хотя прошло целых семь лет: те же серые глаза, та же смуглая кожа и тот же непослушный завиток, который падает на лоб. Хотя Рейвен еще сильнее раздался в плечах и, кажется, даже стал выше. Он был хмурым, собранным, сосредоточенным на лекции и пресекал любые попытки адепток с ним пофлиртовать.

После занятия я подошла к нему и проговорила:

— Я хочу поблагодарить вас, лорд Тенербен.

— Благодарите его величество, который решил, что я должен нести свет знаний туповатым адептам вместо того, чтобы делать что-то в самом деле полезное, — отмахнулся он, не отвлекаясь от бумаг.

Внезапно я почувствовала себя глупо.

Ну конечно.

Для него тот день, наверное, был обычным, это у меня жизнь разделилась на до и после.

К тому же — я снова была не причесана! Сегодня, как назло, проспала, натянула первое попавшееся под руку платье, простое и немаркое, а волосы кое-как заплела в косу.

Еще и зачем-то полезла к лорду Тенербену, как будто ему нечем заняться, кроме как выслушивать бредни какой-то адептки.

— Прошу прощения.

Он кивнул, а потом бросил на меня косой взгляд. Прищурился и вдруг обернулся ко мне всем корпусом, оглядывая с ног до головы.

— Я тебя знаю? — спросил он.

В тот момент меня охватило какое-то непонятное предчувствие. Уж очень странно он на меня смотрел, как-то… неправильно. Не так, как преподаватель смотрит на адептку.

Глава 5

— Правильно ли я понимаю, что вы знакомы? — с жадным любопытством спросил бургомистр, располагаясь за широким столом из темного дерева.

Его голос вырвал меня из потока воспоминаний, в которых мы с Рейвеном еще только начинали узнавать друг друга.

Я замерла, стоя на пороге. Весь кабинет был серым от утреннего света, из-за окна слышались голоса растревоженных горожан. Обсуждают, как попроще меня сжечь?..

— Не думаю, что это имеет значение, — отрезал Рейвен, садясь напротив бургомистра и закидывая ногу на ногу.

Движения — быстрые, резкие, четкие. Много лет назад Рейвен получил негласный титул Хозяин Тьмы — за то, что в битве с умертвиями, призраками, гримами и даже демонами — не к ночи они будут упомянуты — ему не было равных.

Бургомистр огорченно вздохнул. Всерьез надеялся, что Рейвен будет обсуждать с ним сплетни? Наивный.

Я понятия не имела, как жил Рейвен после нашей несостоявшейся свадьбы. Но была уверена, что многие не упустили такого повода над ним посмеяться. Брошенный прямо на свадьбе жених — какой скандал. Вряд ли это уместная тема для разговора.

— Леди Элизабет? — поднял брови бургомистр. — Прошу вас, садитесь. Нам нужно кое-что обсудить.

Я закусила губу и вздернула подбородок.

Ну неужели ты… да что же это!

Рейвен обернулся. Он смотрел на меня довольно долго, я все никак не могла разобрать выражение его глаз.

— Это умертвие, — уронил он, оборачиваясь к бургомистру. — Это не человек.

“Это”!

— Лорд Тенербен, — залебезил бургомистр, — боюсь, у нас возникло небольшое недопонимание. Леди Элизабет все объяснит. Подойдите поближе, прошу вас?

Я сжала зубы.

— Это умертвие, бургомистр, — повторил Рейвен невыразительным тоном. — Оттого, что вы разговариваете с этим, как с человеком, ничего не меняется.

“С этим!”

Рейвен снял перчатки и положил их себе на колени. На одной его ладони красовалось красное пятно — ожог после того, как он спас меня от огня.

— Лорд Тенербен… — начал бургомистр укоризненно.

— Да не может она зайти! — рявкнул Рейвен. — Пока вы ее не пригласите! Это — умертвие! Это не человек, а существо Тьмы. Нечисть.

Бургомистр быстро-быстро заморгал, так что золотые очки грозили свалиться с крючковатого носа.

— Ох… прошу прощения. Входите, леди Элизабет! Присядете? Что-то еще?

Я помедлила. Мои щеки бы сейчас вспыхнули огнем, если бы я все еще могла краснеть.

Нет уж.

Я здесь — по делу. Не место стеснению и сантиментам!

— Благодарю вас, господин бургомистр, — проговорила я, подходя ближе.

Чувствовала я себя донельзя глупо с дорожным саквояжем, в сожженной юбке и с испачканным грязью лицом. Тем не менее — сначала дело.

Я села на стул рядом с Рейвеном и выпрямила спину.

— Как вы знаете, господин бургомистр, меня прислала сюда Королевская некромантская служба…

— Ложь, — отрезал Рейвен.

— Прошу прощения? — обернулась я к нему, чувствуя как изнутри поднимается злость.

Он посмотрел на меня брезгливо, а затем в его лице снова что-то дрогнуло. Серые глаза впились в меня, как будто что-то там выискивая. Выражение лица стало беззащитным и растерянным.

Спустя пару секунд Рейвен отвернулся и опустил глаза на свои руки. Переложил ладони так, чтобы ожог не был виден.

— Арчибальд, — обратился он к бургомистру. — Я допускаю, что ты, как человек подневольный, имеющий дело в основном с бумагами, можешь не знать… некоторых важных вещей. К примеру, можешь не знать того, что умертвия — это не люди. Это хищники. Королевская некромантская служба не имеет обыкновения нанимать их на работу. Как правило… — Рейвен ухмыльнулся. — Умертвия они упокаивают.

— Рейвен, послушай…

— С этим стоит покончить как можно быстрее. Если, разумеется, ты хочешь проснуться завтра утром и обнять своих детей. Тебе повезло, что я оказался рядом, чтобы ее упокоить.

— Ты! — возмутилась я, вскакивая. — Ты невозможный, отвратительный, упрямый… вендиго! — выпалила я, скрещивая руки на груди. — Послушай меня наконец!

Рейвен наконец посмотрел на меня, его глаза расширились.

— Что?

Я вспыхнула.

Я была единственной, кто называл высокомерного и всегда застегнутого на все пуговицы лорда Тенербена “вендиго” — в честь упрямых и довольно дружелюбных существ, похожих на медвежат.

Рейвен иногда напоминал одного из них: такой же упертый, такой же не желающий никого слышать.

Я отлично помнила, как назвала его вендиго в первый раз.

Это случилось после нашего первого поцелуя, который был совсем не таким, какого можно было ожидать от вечно холодного и сдержанного лорда Тенербена.

Он был страстным. Горячим.

И, по правде говоря, неожиданным.

Учитывая, где и при каких обстоятельствах произошел.

После него мне пришлось переодеваться, потому что лорд Тенербен не учел, насколько легко оторвать пуговицы с женского платья.

— Лорд Тенербен! — отчеканила я. — Меня зовут леди Элизабет Фортескью, и я прошу — нет, я требую! — обращаться ко мне с уважением. Несмотря на определенные обстоятельства.

Рейвен ничего не ответил. Выглядел он изумленным.

Должно быть, он удивился тому, что я помню хоть что-то из своей жизни. Он думает, что умертвия не имеют ничего общего с человеком, которым были когда-то. Раньше я сама была в этом уверена.

Но оказалось, что все не так просто.

— Рада, что мы наконец разобрались с этим, — громко произнесла я. — Раз уж мы выяснили, что я не совсем та, за кого меня принял лорд Тенербен, вернемся к делу. — Я помолчала, собираясь с мыслями. — Господин бургомистр, вы обратились в Королевскую некромантскую службу с просьбой прислать кого-то, кто сможет справиться с распоясавшейся нечистью. Я прибыла, чтобы помочь.

— Ложь, — отрезал Рейвен.

Вот упрямец!

— У меня есть доказательства.

Я утру тебе нос, Рейвен!

Когда-то ты точно также не пожелал мне верить — и что в итоге?

Несколько секунд мы с Рейвеном молчали, буравя друг друга злобными взглядами.

Такое уже бывало, меня как огнем обожгло воспоминаниями.

“Вас невозможно учить, адептка Фортескью!” — как наяву услышала я его окрик из прошлого, которое случилось почти шестнадцать лет назад.

Рейвен стоял напротив меня в пустой аудитории, вокруг были разбросаны бумаги, от неудачно сплетенного мной заклинания на стене красовалась подпалина. На операционном столе лежал накрытый белой простыней труп мужчины, над которым я должна была ставить эксперименты.

Если бы мой научный куратор, высокомерный лорд Тенербен, соизволил хоть немного помочь, а не отмахиваться от меня!

“Может, это потому, что вы совсем не хотите меня ничему научить?!” — возмутилась я, потому что давно устала терпеть к себе такое отношение.

Мне нужно закончить академию, в конце концов! И получить диплом.

Но сначала — лорд Тенербен не хочет меня видеть, затем — отмахивается, а сейчас, когда я наконец заслужила его аудиенцию, насмехается и разбивает результаты полугода моей работы в пух и прах.

Уму непостижимо!

Все было бы по-другому, если бы я с самого начала работала под его руководством, как должна была!

Да уж…

Кто бы мог подумать, что лорду Тенербену придется задержаться в академии чуть дольше и сделать чуть больше, чем он планировал? Увы.

Выбирая для выпускного проекта тему “Работа с Темной стороной при лечении магических болезней”, я и понятия не имела, что куратором мне назначат… лорда Тенербена.

Некроманта. Хозяина Тьмы.

Который совсем не рад был возиться с адепткой, но проклятый контракт, который он подписал с академией на семестр, не давал ему права отказаться от того, чтобы помогать адепту в работе с выпускным проектом — если он, конечно, касался специализации Рейвена.

А мой проект — касался.

Остальные преподаватели дружно от меня отмахивались и говорили, что эта тема — только к лорду Тенербену. Они, мол, в ней недостаточно компетентны.

Когда я поняла, в какую ловушку попала, тема уже была утверждена, так что изменить я ничего не могла, хоть и знала к тому моменту, что Рейвен — это ужасный, отвратительный и высокомерный… лорд, который относится к окружающим, как к грязи.

"Откуда ты узнала, что попадешь к Тенербену?" — требовательно спрашивали у меня однокурсницы, и было бесполезно убеждать их, что я понятия не имела, что Рейвен вообще работает с дипломными проектами адептов.

К тому моменту я уже успела поблагодарить его за спасение. После первой же лекции, когда я набралась храбрости к нему подойти и все-таки сказать то, что хотела, несмотря на не самую дружелюбную реакцию.

"Это моя работа, леди, — заявил Рейвен тогда и снова уткнулся в бумаги, — и впредь я попросил бы в стенах академии не распространять эту информацию и не делать вид, что это дает вам хоть какие-то привилегии по сравнению с остальными адептками. И всевышний упаси вас на что-то надеяться. Держите свои матримониальные планы подальше от меня".

Я вспыхнула.

Да как он мог обо мне такое подумать!

"Прошу прощения, сэр, — выпалила я. — Как я могла подумать, что благодарность такого пустого места, как я, может быть для вас важна! Всего хорошего, лорд Тенербен! Рада была встретиться!"

Под тяжелым взглядом серых глаз я вылетела из аудитории, громко хлопнув дверью и надеясь, что никогда больше не заговорю с отвратительным высокомерным лордом Тенербеном один на один.

Но… сначала этот дурацкий дипломный проект, а потом…

А потом он меня поцеловал прямо посреди ссоры, обнял так сильно и крепко, что я сразу же забыла, почему на него злилась.

А сейчас вспомнила!

— И что же вы хотите мне доказать, леди Фортескью? Или стоит называть вас "умертвие Фортескью"? — насмешливо вздернул Рейвен бровь. — Ваши добрые намерения? Увольте. Я скорее поверю лисе, которая хочет переночевать в курятнике и подружиться с цыплятами.

Из-за шрама на щеке его лицо, искаженное язвительной ухмылкой, напоминало издевательскую гримасу, маску, которыми пугают детей.

— Вобще-то, лорд Тенербен — не выдержала я, — я в этом городе по делу. А вы?

Его глаза расширились, но я уже отвернулась и запустила руку в висящую у меня на поясе сумочку.

Я надеялась, что не придется прибегать к этой процедуре, но выхода, кажется, нет.

Вытащив зеленый кристалл размером со сливу, я довольно улыбнулась. Очень редкое средство связи, очень дорогое. Сперва я не хотела его брать, но сейчас была благодарна дядюшке за настойчивость.

Рейвен вздернул брови, но я не удостоила его и взглядом.

У нас больше нет ничего общего!

Мужчина, которого я любила, никогда не был таким узколобым и злобным, как этот незнакомец со шрамом на щеке.

Я поставила кристалл на стол и дотронулась до него кончиком указательного пальца.

Вверх от кристалла тут же ударил зеленый луч — и в его свете появилось дядюшкино лицо, полупрозрачная проекция мужчины с лихо закрученными вверх усами и широкой лысиной.

— Предъявительница данного кристалла, — заговорилиа проекция дядюшки низким голосом, — леди Элизабет Фортескью направлена в Королевской некромантской службой в Энфорд в ответ на заявление бургомистра. Настоящим удостоверяю также, что леди Элизабет Фортескью является умертвием и полностью находится под контролем Королевской некромантской службы, действует от моего имени и с моего разрешения. Преисполненный уважением, граф Эдвард Фортескью, глава Королевской некромантской службы.

Дядюшка откашлялся, а затем поднял глаза от бумаги, текст которой он зачитывал, и посмотрел на нас суровым взглядом.

После этого проекция исчезла.

— Обсудим детали? — предложила я бургомистру. — Город оплатил услуги некроманта на один месяц, верно?

Он кивнул, удивленно приоткрыв тонкие по-старчески бледные губы.

— Месяца вам хватит. Как раз до праздника Воскрешения управитесь.

Бургомистр откашлялся, в душу мне закрались нехорошие подозрения: вероятно, он решил сэкономить, и месяца для того, чтобы разобраться со всем, будет мало. Но выбора у меня нет.

“Не подведи меня, Лиззи”, — сказал дядюшка, кивая мне на прощание.

И я не подведу.

У меня есть месяц, чтобы выполнить задание.

И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

— Спасибо, господин бургомистр, — кивнула я.

Думать о деле.

Вести себя по-взрослому.

И не смотреть на Рейвена!

Когда мы с бургомистром подписали контракт, я встала и протянула руку.

— Рада с вами сотрудничать, господин бургомистр.

Он посмотрел на мою ладонь — и в комнате повисла неловкая пауза.

Мне захотелось провалиться сквозь землю.

Что я натворила?

Зачем подала руку?

Никто не хочет дотрагиваться до умертвия.

Даже дядюшка после моей смерти ни разу меня не касался, хотя и любил меня, я это знала.

Ему было… неприятно. Я была холодной, я была — созданием Тьмы.

Живым и настоящим людям было противно меня трогать.

Ничего удивительного. Я их понимала, правда. И все-таки...

— Увидимся позже, господин бургомистр, — поспешно проговорила я. — Мне нужно будет опросить вас для работы. Вас и других… жителей.

— Разумеется, — он с облегчением выдохнул, когда я убрала руку.

На морщинистом лице появилась улыбка пополам с брезгливостью, глаза из-за очков в золотой оправе смотрели напряженно, и я поспешила отвернуться.

Теперь я официально — некромант Энфорда на один месяц. Обязана обеспечивать безопасность города.

У меня есть документ, который это удостоверяет, он — моя защита от горожан.

Это — самое важное.

А теплого приема я и не ждала.

Уже когда я спускалась по лестнице к выходу из ратуши, за моей спиной раздались шаги. Тяжелые, мужские.

— Не так быстро, леди Фортескью, — проговорил Рейвен, нагнав меня.

Его голос прозвучал так близко, что по коже пробежали мурашки.

Я споткнулась, не заметив ступеньку.

— Проклятые кресты! — рявкнул Рейвен, хватая меня за пояс и не давая упасть.

Кончики его пальцев коснулись моей ладони, а затем Рейвен дернул меня за руку к себе, заставляя развернуться к нему лицом.

Я замерла.

— Мы не закончили, — серые глаза прищурились. Я думала, Рейвен отшатнется, но он только сильнее прижал меня к себе, продолжая до боли сильно сжимать мою ладонь горячими пальцами. — Бургомистру ты можешь запудрить мозги, мне — нет. Если ты думаешь, что я тебя просто так дам тебе уйти — ты глубоко ошибаешься.

Глава 6

— Убери руки! — выпалила я, вырываясь из хватки Рейвена.

Бесполезно. Сейчас, будучи умертвием, которое принципиально не вытягивает жизненные силы из людей, физически я была слабее котенка, и уж точно слабее Рейвена, который был высоким, широкоплечим и очень сильным.

— Тебе не кажется, что нам есть о чем поговорить, Элизабет?

Он сильнее сжал мою ладонь, и я охнула от боли.

— Не понимаю, о чем ты. Опусти!

— Не понимаешь? — Рейвен ухмыльнулся, кожа вокруг шрама на щеке натянулась. — Давай я тебе напомню. Церковь Святого Максимуса. Пятнадцать лет назад. У нас была назначена встреча.

— Встреча?

— У алтаря, — рявкнул Рейвен, дергая меня к себе.

— Хватит! — выдохнула я, потому что мне показалось: сейчас он что-то мне сломает.

— Тебе не кажется, что ты задолжала мне объяснение? — спросил Рейвен, но хватку все-таки ослабил.

Я закусила губу, отводя взгляд от серых глаз.

У меня не было выбора в тот день. Я должна была сбежать. Должна была его бросить, чтобы спасти.

У меня не было времени на объяснения и извинения, а если бы и было — я бы не захотела ничего менять.

Потому что умертвие — это плохая спутница жизни для кого бы то ни было, как бы мы друг друга ни любили.

Рейвену необходимо было меня забыть.

А лучше — возненавидеть.

Чтобы жить дальше, чтобы встретить кого-то еще.

Все получилось как нельзя лучше.

— Что ты хочешь от меня услышать? — подняла взгляд я.

Рейвен прищурился.

Я ожидала вопроса. “Почему ты не пришла?”, или “Почему ты бросила меня в день нашей свадьбы, ничего не объяснив?”, или “Я думал — мы друг друга любим?”

Приготовилась врать, но…

— Я должен был догадаться, кто ты такая на самом деле, — ухмыльнулся он. — Собиралась сделать выгодную партию, но не получилось?

— Что?

— Надеялась, что, выйдя за меня, сможешь получить побольше денег, титул, положение в обществе, — и разочаровалась? Поверила сплетням? — процедил Рейвен, глядя на меня презрительно. — Как глупо. Надеюсь, ты об этом пожалела, Элизабет. Ты никогда не отличалась умом.

Эти слова ударили неожиданно больно.

— Что? Каким сплетням? — выпалила я и тут вспомнила, о чем он говорил.

Тот скандал прошел мимо меня, увлеченной подготовкой к свадьбе. В то лето по столице наравне со сплетнями обо мне ходили слухи о том, что Рейвен — не имеет прав на титул.

Я не обращала внимания на это, потому что просто хотела быть вместе с Рейвеном и — все никак не могла найти портниху, чтобы сшить платье, а еще — не могла разобраться с тем, кого из родни Рейвена необходимо пригласить… В общем, дел у меня было невпроворот.

Потом от дяди я узнала, что кто-то — я уже потом начала догадываться, кто, — распускал о Рейвене сплетни. Якобы скоро он останется без гроша в кармане, лишится титула и покровительства его величества.

Вскоре после нашей несостоявшейся свадьбы эти слухи утихли, вероятно. Оснований у них не было, а источник... он уже ничего не мог рассказать и никого не мог очернить.