Проекция

Мишина Антонина

Проекция

Глава

Как же я ненавидел этот город. Вот уже третий год я вынужден прозябать в этой серой воронке притяжения глупцов, готовых потратиться на классицизм и ампир. Моя детская мечта стать художником превратилось в настоящее проклятие. Работа в местной академии искусств едва ли приносит достаточно денег, поэтому пришлось взяться ещё и за скульптуру. Теперь я работал вдвое больше, а сил на то, чтобы просто жить, оставалось всё меньше. Меня словно уже давно не существовало как человека: я что-то делал, но сам не понимал что, мне всё стало противно и раздражительно, а к вечеру мои уставшие глаза были способны лишь на то, чтобы пялиться в стену.

Но я давно усвоил одну вещь: всегда может стать ещё хуже.

***

20 сентября я вышел из кабинета директора Мешкова в странном состоянии. Я был как бы сконфужен. Авторская выставка? Не сказать, что эта новость меня обрадовала, ибо каждый, кто знаком с миром выставки, знает что авантюра эта скорее вас опозорит, чем прославит. Еще и так скоро. И теперь я якобы должен впечатлить здешний люд своими скульптурами. Я замотал головой, отгоняя мысли прочь. Об этом можно было подумать и позже, сейчас же предстояло вернуться в класс и обучать малолетних студентиков рисовать носы и руки.

После занятий, когда уже стемнело, я направился вниз по каменной дороге. Узкие улочки в тусклом свете фонарей попеременно оглашались то пьяными возгласами, то протяжными криками котов. Мне всё казалось, что за мной кто-то следит, я оборачивался на каждую тень. Наконец я дошел до двухэтажного серого здания, где квартировал. Поднимаясь по лестнице, я с тревогой представлял выставочный зал и всех людей, разглядывающих мои работы. Уличный свет пробивался в маленькую комнату, слегка освещая глиняные миниатюры. Мой взгляд упал на рабочий стол: на каркасе обозначался человеческий силуэт, застывший в грубой лепке.

Я сидел в темноте комнаты и моя голова раскалывалась от всего навалившегося. Неожиданный стук за окном заставил меня вздрогнуть. Снаружи сидит ворона и смотрит прямо на меня. Взмах чёрных крыльев—улетела. Я зашторил окно и лёг на кровать. Сил ни на что не оставалось, тяжёлые веки сомкнулись, но перед глазами то и дело возникали чёрные птичьи силуэты, а уши резал каждый глухой шорох.

На следующий день у меня был выходной, и, чтобы не коснеть с утра до вечера в пространстве одной лишь кровати, я собрался прогуляться. Купил лепёшку и чай и позавтракал на скамейке в местном парке. Всё вокруг было окутано лёгким утренним туманом, холодную землю в некоторых местах покрывали опавшие листья. Было на удивление тихо и безлюдно, я решил спуститься к реке. Сам по себе этот северный городок очень даже не плох. Мне он даже нравился, когда не смешивался привычно с мыслями о нелюбимой работе и тоскливой тяжёлой жизни. Но такое происходило редко, поэтому любое упоминание города, художников, академии и т.д. я воспринимал в штыки. Эти слова, будто закрепившиеся инстинкты, заставляли меня вздрагивать. Мой друг сказал бы, безусловно, что это психологизм или что-то в этом роде, но мне было всё равно. К слову, прямо сейчас мне предстояло свидеться с этим самым другом.

Дорога к деревянному дому на другом берегу заняла не менее получаса. Только я отворил калитку, как к моим ногам кинулось шумное создание, пытаясь атаковать.

—Карась! Ко мне!—послышался крик и на пороге дома появился мой друг.

Вадим был моим единственным товарищем ещё со времен художественной школы. Уж не знаю, как наша дружба дожила до сих пор, ведь мы были две противоположности. Однако точно знаю, что очень его ценю.