Измена. После двадцати лет брака

– Прости, – выдавливаю язвительную улыбку. – Но ты успел меня разочаровать первым. Так что, теперь мне всё равно, что ты обо мне думаешь.

– Ну хотя бы честно, – цедит в ответ. – Поедешь в больницу. Проверь заодно и голову. Может тебе в санаторий какой-то отправиться? Говорят, помогает поправить мозги.

– Ну так тебе как раз туда и надо, – рычу и резко выскакиваю из комнаты.

Меня бесит, что в сложившейся ситуации муж пытается как-то поддеть меня. И намекает на то, что у меня проблемы с головой. Я ведь и сама себе ответить не могу, как держусь всё это время, но он решил всё это обесценить.

По мнению Николая, я веду себя недостойно. А я считаю, что заслуживаю похвалы за то, что не взяла что-то тяжёлое и не разбила ему лицо. А ведь могла. Да что там! Я бы с удовольствием это сделала. Потому что мне хочется, чтобы он почувствовал хоть крохотную часть той боли, что сейчас испытывала я.

Комната Маши находится в конце коридора. Толкаю дверь и вхожу. Становится немного легче. Снова накатывает усталость. День едва перевалил за середину, а я чувствую себя выжатой словно лимон. Мне просто нужно немного поспать. На другое меня сейчас всё равно не хватит.

Присаживаюсь на кровать и беру в руки плюшевого медведя, что стоит в изголовье. Игрушка кажется такой тёплой и родной, что я не сдерживаюсь и крепко прижимаю её к груди. Мне хочется, чтобы Маша приехала. Я бы смогла излить ей душу. Мне так нужно с кем-нибудь поговорить. Но я не могу впутывать во всё это свою дочь. Да, Коля поступил по-другому. Он для чего-то втянул в наши разборки Катю. Видимо, ему очень хотелось, чтобы кто-то из нашей семьи был на его стороне. От этого мне ещё сильнее хочется испортить ему жизнь.

Но что я могу? Обычная домохозяйка в подобной борьбе заведомо проиграет. У меня нет ни связей, ни денег на адвокатов. Похоже, Николай прав. Я ничего не могу сделать.

Устраиваюсь на кровати и прикрываю глаза. Мысли блуждают вокруг случившегося. Как же я могла быть настолько слепой? Смогу ли я когда-нибудь простить себе подобную беспечность.

Несмотря на мучительное ощущение тревоги, засыпаю. Но проспать до утра не удаётся. Посреди ночи подскакиваю как ошпаренная. Пару минут пытаюсь прийти в себя, вспоминая события двух последних дней. Лучше бы я этого не делала.

Встаю и выхожу из комнаты. Хочется пить, поэтому просто иду на кухню, где натыкаюсь на мужа. Николай сидит за столом, перед остывшей кружкой чая и смотрит на свои руки, сцепленные в замок.

– Не спится? – уточняет он.

– Просто захотелось воды, – отвечаю, не глядя на него.

– Может, выпьешь со мной чаю? – по-простому предлагает он. А я только головой в ответ качаю. Этого ещё не хватало.

– Не хочу, – всё же подкрепляю свой ответ словами.

– Нам нужно поговорить, – пытается он меня остановить.

– Нужно, – соглашаюсь. – Но не сейчас. Мне сейчас трудно возвращаться к этому… К тому, что ты сделал.

– Не нужно перекладывать всю вину за случившееся на меня, – раздражённо просит он.

Вздрагиваю, как от пощёчины, и смотрю на мужа. Сердце снова болезненно сжимается, а во рту возникает чувство сухости. Подхожу к раковине и наливаю воду в стакан, после чего залпом его осушаю.

– Надеюсь, ты шутишь, – хриплю еле слышно. – Даже смешно…

– Смешно? – уточняет он. – Я так не думаю. Мне кажется, что ты не в полной мере понимаешь, что произошло.

– Ты мне изменил, – выдавливаю кривую улыбку и прижимаюсь поясницей к раковине. – Потом твоя любовница забеременела, и теперь ты хочешь жить с ней в нашем доме. Ещё ты хочешь, чтобы я стала нянькой для твоего внебрачного ребёнка. В свои сорок четыре я больше ни на что не способна. Ведь так?

– Вот! – муж вскакивает из-за стола, опрокидывая свою кружку.

Остывший чай расползается по столешнице и начинает стекать на пол, образовывая неровную лужу. Но в этот раз я даже не вздрагиваю. Не возникает никакого желания устранить весь этот беспорядок. Просто стою и смотрю, как с края падают тяжёлые капли…

– В этом тоже меня обвинишь? – произношу с трудом, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться с места и не сбежать. Чувствую себя ужасно. Сердце заходится в бешеном ритме, а к горлу подступает тошнота.

– Хотелось бы, – цедит он, отряхивая промокший рукав. – Но не буду. Я просто хотел поговорить о нашем будущем.

– У нас нет будущего, – роняю, опустив взгляд.

– А я так не считаю, – отвечает недовольно. – Я не собираюсь с тобой разводиться. И никогда не собирался этого делать.

– У тебя будет ребёнок от другой женщины, – выдавливаю с трудом. – Или ты забыл?

– Не забыл, – морщится он и трёт пальцами переносицу. – Только я не думал, что ты так на это отреагируешь. Ты ведь сама говорила, что не прочь снова увидеть в этом доме младенца…

– Я говорила о внуках! – кричу так, что у самой уши закладывает. Отшвыриваю в стену стакан и даже не смотрю на то, как он разлетается на сотни осколков. – Я говорила о детях, которых родят наши дочери! Этих младенцев я хотела бы видеть в своём доме и в своей жизни! Но никак не тех, что появятся у тебя от твоих любовниц!

– Не ори! – бьёт кулаком по столу. – Ребёнок будет! Мой сын. Этого уже ничем не исправить. Ты хочешь просто сбежать от этого? Но не получится! Потому что это ничего не изменит!

– Я тебе всю свою жизнь отдала, – произношу с трудом, пытаясь обнять себя руками, чтобы согреться. – И теперь у меня нет ничего. А у тебя есть всё. И даже право на то, чтобы ломать меня как вздумается…

– Я не хочу тебя ломать! Я хочу, чтобы мы вместе прошли через это. И воспитывали этого ребёнка… Как своего.

Пару секунд смотрю на него широко раскрытыми глазами и пытаюсь понять, шутит он или говорит серьёзно.

– Ты в своём уме? – шепчу испуганно, прижимая ладонь к губам. – Что ты такое говоришь?

Снова накатывает паника. Становится трудно дышать, и я готова опять потерять сознание. Но я вцепляюсь, побелевшими от напряжения, пальцами в столешницу и удерживаю равновесие.

– Марин, Олеся она не такая, как ты, – глядя мне в глаза, произносит Николай. – Понимаешь?

– Не понимаю, – качаю головой и отступаю. – Коль, ты что такое говоришь?

– Это мой сын, – отвечает он, пытаясь поймать мою ладонь. – Марин, ты хотя бы послушай.

– Ты совсем с ума сошёл со своей идеей о сыне… Коль, ты рехнулся?

– Думай как хочешь, – соглашается он. – Но ты сама представь, какая это прекрасная возможность! Ты ведь не согласишься сейчас родить. А я так хочу сына. Всегда хотел. Но ведь тебя это не волновало…

– Серьёзно? – истерично усмехаюсь в ответ. – Ты сейчас всё это на полном серьёзе говоришь? У меня такое ощущение, что ты сошёл с ума. Или я сошла… Один из нас точно не в себе.

На какое-то мгновение показалось, что муж просто меня разыгрывает. Но заметив его взгляд, полный решимости, просто качаю головой и ухожу. Не вижу смысла продолжать этот разговор. И вообще, мечтаю о том, чтобы всё это оказалось сном. Дурным кошмаром…

Стараясь не вспоминать о том, что мне сказал Николай, возвращаюсь в комнату дочери и ложусь на кровать. Уснуть, конечно, не получается. Но я не сильно расстраиваюсь. Достаточно того, что я заставляю себя забыть про Олесю и всё, что с ней связано. Мне трудно верить в то, что мой муж причастен к тому, что моя жизнь рушится. Закрываю глаза и просто абстрагируюсь от ситуации. Вру сама себе, что ничего не происходит. Что всё это мне просто привиделось.

Утром встаю совершенно разбитой. Кое-как привожу себя в порядок и иду на кухню. Осколки от разбитого стакана исчезли. Либо Николай всё убрал, либо мне действительно что-то привиделось. Хотелось бы верить во второй вариант, но понимаю, что вряд ли мне может так повезти.

– Привет, – раздаётся за спиной голос Николая, и я вздрагиваю.

Оборачиваюсь и смотрю на него, слегка прищурив глаза. Не вижу на его лице ни грамма раскаяния. Меня это немного сбивает с толку, но всё же нахожу в себе силы и делаю вид, что ночью не было никакого разговора.

– Ты готова ехать к врачу? – буднично спрашивает он, застёгивая манжеты.

– Да, – киваю и отворачиваюсь, чтобы включить кофеварку.

– Тебе нельзя кофе, – тут же заявляет муж. – Сначала ты должна сдать анализы и убедиться в том, что у тебя нет проблем с давлением.

– Ты серьёзно? – фыркаю и закатываю глаза.

Навязчивая забота мужа начинает раздражать. Нет, я всё ещё люблю этого мужчину. И от этого мне только хуже. Не знаю, смогла бы я простить ему эту измену, если бы он попросил забыть о случившемся. Раньше считала, что не смогу… Но сейчас. У нас за плечами двадцать лет брака. Через месяц Коле исполнится пятьдесят, а мне сорок пять. Стоит ли рубить сплеча?

Боже, о чём это я?.. Я должна хотеть уйти. Обязана ненавидеть этого предателя! Но бросив лишь один взгляд на мужа, понимаю, что не могу…

Тру ладонями лицо и пытаюсь немного привести себя в чувство. Если это вообще возможно в сложившейся ситуации.

– Я вчера записал тебя в частную клинику, – как ни в чём не бывало, продолжает муж, взглянув на часы. – В девять нужно быть на месте. Я тебя отвезу…

– Нет! – резко перебиваю. – Я сама. Не нужно меня отвозить.

Вижу, что ему не нравится мой настрой. Но он всё же примирительно поднимает руки и выходит из кухни. Я тут же запускаю кофеварку.

В душе радуюсь, что Николай больше не заводит разговоров про Олесю. Как бы я себя ни обманывала и не храбрилась, понимаю, что сейчас просто не в состоянии начинать жизнь сначала. Мне нужно прийти в себя и всё обдумать. То, что сделал мой муж, находится за гранью добра и зла. Он изменил мне и решил, что я стану воспитывать его ребёнка от другой женщины. А ведь это моя вина. Я разрешила так со мной обращаться. Почему-то у других женщин мужья не позволяют себе ничего подобного.

Вижу в окно, как Николай уезжает. Только после этого полностью расслабляюсь и присаживаюсь за стол. Теперь могу спокойно выпить кофе и привести мысли в порядок. Ехать никуда не хочется, но шутить со здоровьем я не привыкла. Несмотря на нежелание покидать дом, встаю и иду в нашу общую спальню, чтобы переодеться.

В частную клинику я вхожу за десять минут до назначенного мне времени. Прохожу в регистратуру, где получаю свою карточку и направление, а потом иду к нужному кабинету.

Вполуха слушаю, как терапевт убеждает меня, что со мной всё, на первый взгляд, в порядке. Давление в пределах нормы. Но мне настоятельно рекомендуют сдать анализы.

Я соглашаюсь, беру очередное направление и отправляюсь домой. Такси останавливается у ворот нашего дома. Я расплачиваюсь и быстро иду к входу. Внезапно ощущаю укол беспокойства и смотрю на дверь, которая приоткрывается от ветра.

Я помню, что закрывала её. А значит, у нас гости…

Глава 5

Ключи от нашего дома есть у всех членов семьи. У меня, у Николая и у обеих дочерей. Несмотря на более чем хороший достаток, у нас нет прислуги. Поэтому посторонний не мог открыть дверь. Я сама слежу за домом, раз в месяц вызываю клининг, а в остальном все заботы о порядке - моя ответственность. Иногда мы пользуемся доставкой еды. Но Коле больше нравится, чтобы я сама готовила.

Порой это меня раздражает. Потому что он всегда просит, чтобы для его гостей стол всегда накрывался моими руками. И я не отказывала. Да, на это уходило много сил и времени, но я старалась угодить мужу. Это ведь такая малость в сравнении с тем, что Николай делал для меня…

Так я думала.

А он этим пользовался… Так бессовестно. Так подло. Так… У меня просто слов нет. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. На улице холодно, и мне лучше войти в дом. Но я не решаюсь. Боюсь увидеть там старшую дочь, у которой ко мне явно есть претензии. Сейчас я просто не смогу ей противостоять. Не хочу ввязываться в спор и доказывать свою точку зрения. К тому же Катя вряд ли станет сейчас меня слушать. Всё это разбивает мне сердце. Я ведь люблю своих детей и не хочу с ними никаких ссор. Но что я могу сделать? Мне ведь неизвестно, что ей наговорил муж… И он ли стал виной её неприязни ко мне?

Начинаю замерзать, но всё ещё топчусь на пороге. В итоге понимаю, что мне не избежать этой встречи, и вхожу в дом.

– Хоть бы это была Маша, – шепчу себе под нос, но едва вхожу в кухню, вижу старшую дочь.

Катя медленно скользит взглядом по моему лицу и выдавливает улыбку.

– Привет, мам.

– Привет, – киваю и кладу сумку на стул. – Ты почему без предупреждения. Что-то случилось?

– Мне нужно официальное разрешение, чтобы приехать домой? – улыбка дочери меркнет.

– Нет, – качаю головой. – Просто твой приезд стал неожиданностью. Ты одна? Антон не приехал?

Антон – парень нашей старшей дочери. Они встречаются уже полтора года и, как мне кажется, очень любят друг друга. Обычно они навещают нас только вместе, поэтому я немало удивлена, застав её в одиночестве.

– Мы расстались, – с наигранным равнодушием отвечает Катя и ставит на стол кружку со свежесваренным кофе. – Он повёл себя не очень красиво по отношению ко мне.

– Антон? – удивлённо шепчу в ответ присаживаясь. – Что он сделал? Он тебя обидел?

– Обидел, – Катя криво усмехается, покрутив кружку в руках. – Он вздумал вести себя со мной как козёл… Как потребитель. Он решил, что сейчас какое-то средневековье.

– Я не понимаю, – признаюсь растерянно. – О чём ты говоришь?

– По-моему, всё и так понятно, – кривится Катя и делает глоток кофе.

– Но я правда не понимаю, – отвечаю, внимательно глядя на дочь.

– Да? – удивлённо вскидывает она брови, в глазах разгорается недобрый огонь. – Очень странно. Мне казалось, что ты сразу поймёшь, о чём речь. У вас с Антоном очень совпадают взгляды на жизнь. Уверена, ты будешь на его стороне.

Сразу понимаю, что Катя хочет вывести меня на эмоции. Дочка настроилась на ссору и вряд ли отступит. А я понятия не имею, что именно ей от меня нужно. И сил это выяснять сейчас нет.

Кате уже двадцать, но она для меня всё ещё неразумное дитя. Сложно отпускать от себя детей, но я всё же смогла себя пересилить. И теперь я буду относиться к ней как взрослой. Я забеременела старшей дочерью до свадьбы. Но не это было причиной нашей женитьбы. Николай давно сделал мне предложение, и мы даже назначили день свадьбы. Но пришлось немного пересмотреть наши планы, когда тест показал две полоски.

Через год после Кати на свет появилась Маша. Мои девочки навсегда останутся для меня моими малышками. Но я не позволю им свалить на меня ответственность за принятые ими решения. Не я нашла для Кати Антона. И не я её обидела…

– Так, тебе явно нужно немного остыть, – твёрдо произношу я. – А я пойду отдохну.

– Сбегаешь? – хмыкает дочь. – Как по-взрослому.

– Катя, ты расстроена, – отвечаю я. – Но не нужно перекладывать на меня свои проблемы. Вы поссорились с Антоном. И, может, даже расстались. Это грустно. Но я тут точно ни при чём.

– А вот не нужно снимать с себя ответственность, – рычит Катя, но я уже направляюсь к выходу. – Стой, мама, я недоговорила!

Хватаю сумку и ухожу. Да, это моя дочь, и я должна быть к ней более внимательна. Но не сейчас. Она видит во мне врага. А я просто хочу отдохнуть. Эти два дня чуть меня не угробили. И я сейчас не хочу выслушивать голословные обвинения. Понимаю, что во всём этом кроется суть претензий дочери и её предательства. Но не могу заставить себя остаться и послушать, что хочет от меня Катя. Я слишком устала.

Всю жизнь я жила ради своей семьи. И сейчас хочу просто немного пожить для себя. Хотя бы полдня. А потом я обязательно со всем разберусь.

– Какая же ты эгоистка! – летит мне в спину очередной упрёк от дочери. – Мне плохо! А ты даже не можешь остаться и поговорить со мной.

Но даже это не заставляет меня остановиться. Мне ведь тоже сейчас плохо. И насколько я знаю, Кате об этом известно. Но вместо того, чтобы просто поговорить, она решает утопить меня в своих претензиях.

Нет, мне нельзя нервничать. И я не буду. Упрямо сжимаю губы, но на глаза наворачиваются слёзы. Когда же всё это закончится?

Раздаётся стук в дверь, и Катя тут же бросается открывать. Она ещё кого-то ждёт?

Замираю, глядя на дверь. Кажется, что как только дочь её откроет, я увижу Олесю. Но это всего лишь доставщик продуктов из сети супермаркетов. Катя забирает пакеты с продуктами и гордо проходит мимо меня, вздёрнув подбородок.

Хочу спросить, для чего она это всё заказала, ведь в холодильнике полно еды. Но просто машу на неё рукой и отправляюсь в комнату Маши. Мне и правда нужно отдохнуть. Чувствую себя какой-то разбитой. Наверное, авитаминоз или что-то вроде этого. Мне стоит побольше отдыхать и поменьше нервничать. Я понимаю, что сейчас дочери требуется моя помощь, но не могу заставить себя вернуться на кухню. Просто не могу…

Я всегда считала себя хорошей мамой. Только вот теперь эта уверенность схлынула, как морская волна во время отлива. Кажется, я всю жизнь провела в каком-то непонятном анабиозе. Делала всё ради детей. Ради мужа… И почему я не согласилась родить ещё одного ребёнка? Почему? Ведь если бы я уступила. Если бы поняла, насколько это важно для Николая, ничего этого бы не случилось. Муж бы был занят своим обожаемым наследником и не стал искать другую женщину. Или я ошибаюсь?

Да какая, собственно, разница? Я всё равно не могу повернуть время вспять и проверить свою теорию. Это невозможно… Но я почему-то чувствую некий укол сожаления о прошлом. Ну что мне стоило уступить мужу? Я ведь всё равно сидела дома. И у меня не было противопоказаний к беременности. Да я и сама хотела ребёнка, но упёрлась из-за того, что муж начал наседать на меня. Просто из вредности настояла на своём.

Зачем? Ну вот такой я человек! Муж лишил меня работы, а я в отместку лишила его возможности получить сына. Это было подло. И вот теперь я расплачиваюсь за то, что совершила в прошлом.

Добравшись до комнаты младшей дочери, запираюсь изнутри и ложусь на кровать. Прижимаю к животу плюшевого медвежонка и мгновенно засыпаю с мечтами о том, что домой вернётся Маша. Моя девочка не даст меня в обиду. И когда я стала такой беспомощной? Но я и правда нуждаюсь хоть в чьей-то поддержке. И моя дочь точно сможет стать той, на кого я могу положиться.

Как же мы докатились до такого? Как позволили, чтобы наши дети во всё это ввязались? Мы с Колей настоящие эгоисты. Но как же мне плохо, когда все в этом доме против меня.

Просыпаюсь от лёгкого прикосновения к моему плечу. Резко вскакиваю и сонно смотрю на мужа, который сидит на краю кровати.

– Я же заперла дверь, – шепчу хрипло и кутаюсь в покрывало. – Как ты вошёл?

– У меня есть ключи от всех дверей, – просто отвечает он. – Там Катя приехала.

– Знаю, – киваю и пытаюсь сесть поудобнее. – Мы с ней уже разговаривали. Она обвинила меня в том, что я стала причиной их расставания с Антоном. Или не в этом…

– Ты сомневаешься, в чём она тебя обвинила? – уточняет муж.

– Ну да, – тяну неуверенно, обнимая себя за плечи. – Она сказала, что он её обидел. И что я была бы на его стороне. Вроде бы так…

– И ты не поговорила с ней? – спрашивает Николай, резко поднимаясь. – Не узнала, что случилось? Марин, да что ты за мать такая? Кате плохо! А ты просто убежала и легла спать!

– А мне не плохо? – кричу так, что муж делает шаг назад. – Мне сейчас не нужна поддержка? Я не человек? Я раб вашей семейки?

– Нашей семейки, – с кривой улыбкой поправляет он, но мне не смешно.

– Нет, вашей! Я для вас всегда была кем-то вроде прислуги, – горько усмехаюсь, потирая лицо ладонями. – Тебе и сейчас всё равно, что чувствую я.

– Но ведь она наша дочь, – отвечает Николай. – Неужели тебе её совсем не жаль.

– А ей меня? – вскидываю взгляд. – Я ведь сразу сказала, что она настроена против меня. Но ты начал убеждать меня в том, что я просто сошла с ума. Что я всё выдумываю! Что наговариваю на свою собственную дочь, чтобы привлечь твоё внимание!

– Не кричи! – Николай взбешённо смотрит на меня. На скулах вздуваются желваки. Но я больше на это не реагирую.

– Прибереги свои приказы для кого-то другого! – кричу в ответ, отбрасывая плед. – Мне плохо! Ты вынул моё сердце и растоптал его! Перекрутил мою душу на мясорубке, а потом засунул назад и требуешь, чтобы я вела себя, как прежде! Ты нормальный?

– Но она наша дочь…

– Она взрослая! – раздражённо напоминаю я. – Да, она рассталась с парнем! Но это несравнимо с тем, что испытываю сейчас я! Понимаешь? Мне больно! Мне плохо! Послезавтра мне нужно ехать в больницу и сдавать какие-то анализы! Но мне уже плевать на своё здоровье! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!

– Анализы? Что-то не так? – беспокоится муж.

– А тебе какая разница? – кричу в ответ и швыряю в него медвежонка. – Ты вдруг вспомнил, что я не робот? Что я не могу быть вечно весёлой и услужливой, когда вам это требуется? Дочь тебя волнует? Так иди и сам поговори с ней! Узнай, в чём она меня обвиняет! А от меня просто отстаньте!

– Марин, тебе явно нехорошо, – растерянно отвечает он. – Я думал, что приезд дочери тебя успокоит. Но ты ведёшь себя не так, как я рассчитывал.

– Так это ты её позвал? – уточняю растерянно.

– Нет, она сама захотела, – отвечает Николай. – Она беспокоилась о тебе.

– Ты бы ещё отца моего позвал, – бросаю раздражённо.

– Катя ему позвонила, – произносит он. – Андрей Владимирович приедет на ужин.

У меня просто заканчиваются слова. Смотрю на мужа и словно рыба хватаю ртом воздух, но не могу издать ни звука.

Да они все просто издеваются надо мной! Это какой-то театр абсурда. Вскакиваю с кровати и начинаю расхаживать по комнате, вцепившись пальцами в волосы.

– Марин, я понимаю, что у вас с отцом не особо хорошие отношения, – замечает муж, наблюдая за моими метаниями. – Но наша дочь соскучилась по деду. Что я должен был сделать? Запретить ей приглашать твоего отца?

– Да! – рычу, ненадолго замерев, а потом снова начинаю мерить шагами комнату. – Ты и сам прекрасно знаешь, что мой папа не тот идеальный дедушка, к которому с радостью бегут внуки…

– Знаю, конечно, – кивает он и подходит поближе. На секунду кажется, что муж попытается меня обнять. Поэтому шарахаюсь от него в сторону. – Но когда я пришёл, Катя уже позвонила деду и пригласила его на ужин. Если хочешь, я закажу для тебя что-нибудь из ресторана, а твоему отцу скажу, что ты приболела.

– Замечательно! – заявляю раздражённо. – Значит, мне теперь прятаться в комнате? Стать затворницей в собственном доме?

– Это наш общий дом, – не к месту вставляет Николай, мгновенно заслужив мой недобрый взгляд. – Ну я хотел сказать, что Катя не должна чувствовать себя здесь стеснённо.

– А я должна? – спрашиваю прямо. – Как интересно ты расставляешь приоритеты. Я хочу уехать отсюда!

– Куда, Марин? – устало спрашивает муж, потирая переносицу. – К отцу? Тебе некуда идти.

– А ты и рад, – растягиваю губы в улыбке и со злостью пинаю кресло. – Рад, что я здесь как в клетке и не могу сбежать?

– Нет, не рад, – он качает головой и снова пытается приблизиться. – Давай ты сейчас успокоишься, а я придумаю что-нибудь…

– Да что ты можешь придумать? – отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи.

– Я куплю тебе квартиру, – роняет он.

До меня не сразу доходит смысл сказанного. Открываю рот, чтобы сказать очередную колкость, но замираю. Смотрю на Николая и понимаю, что он не шутит. Он сейчас говорит серьёзно.

Сдерживаю внезапный порыв, чтобы не бросится к мужу на шею. Просто стою и неверяще гляжу на мужа, опасаясь спугнуть внезапную удачу. Ведь если всё это сказано не для того, чтобы меня успокоить, я всё же смогу начать новую жизнь. Я уеду из этого дома, устроюсь на работу и забуду про всё, что со мной случилось.

Внезапная радость настолько сбивает меня с толку, что я падаю на кровать и замираю. Смотрю в стену растерянным взглядом, всё ещё не веря, что муж и правда всё это сказал.

– Марин, – зовёт Коля, присаживаясь рядом. – Ты как?

– Нормально, – киваю отстранённо.

– Может, тогда, найдёшь в себе силы поужинать с дочерью и отцом? – спрашивает он. – Катя старается, ужин готовит. Если у тебя хватит сил, спустишься хотя бы на несколько минут?

– Спущусь, – снова киваю.

Я ведь и правда могу немного потерпеть. Мне несложно. Когда в конце этого тоннеля безысходности забрезжил свет, я почувствовала невероятное облегчение. Мне даже дышать легче стало. И из-за какого-то дурацкого ужина я точно не умру. Выпады дочери буду игнорировать. Да и вообще возможно, что при отце и при деде она не станет ввязываться в ссоры. Да, я практически уверена, что так и будет.

– Спасибо, – Николай улыбается и накрывает ладонью мою ладонь.

Я вздрагиваю, но руку не отдёргиваю. На секунду кажется, что всё снова становится как прежде. Мы с мужем счастливы и любим друг друга… Смотрю в его глаза и понимаю, что всё ещё люблю этого мужчину. Как же всё-таки трудно просто взять и выкинуть его не только из головы, но и из сердца. Умом я понимаю, что он предатель. Я должна его ненавидеть. Но только не сейчас. Не тогда, когда он так нежен. Так заботлив… Я знаю, что он причинил мне невероятную боль. Но целых двадцать лет я была счастлива рядом с ним. Да, бывали в нашей жизни и трудные времена. Но сейчас мне кажется, что это были лишь короткие, незначительные моменты.