Мамба

Голос у него на этот раз был виноватый, Но твёрдый. Как у человека, который принял решение и не собирается его менять. И за которым стоит кто-то более авторитетный, чем его собственный разум.

— Татьяна, я с дочкой посоветовался. Понимаете, она у меня взрослая, умная, в храм ходит. Я её мнением дорожу.

— И что сказала дочка?

— Сказала, что за город с незнакомым человеком ехать не стоит.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

Дочка. Взрослая. Умная. В храм ходит. И запрещает папе ездить за город. Папе, который работал в МВД. Который «видал всякое». Который «через это прошёл». Который «с Богом дружит». То есть дочка верит, что её отец-пенсионер, бывший мент, так наивен, что может попасть в лапы к маньячке, которая приглашает его в монастырь?

— Хорошо, Рудольф, — сказала я. — Без проблем.

И нажала отбой.

Что я поняла

Рудольф — не плохой человек. Он просто трус. И удобный. Ему удобно жаловаться на жизнь, учить других, прикрываться Богом и ссылаться на дочку. А когда дело доходит до реальных действий — он прячется. За пиво. За дочку. За «небезопасно». За что угодно, лишь бы не двигаться с места.

Я не злюсь. Мне почти жаль его.

61 год. Пенсионер МВД. Прошёл через это, но так и не научился отвечать за свои слова. Обещал позвонить в 21:00 не позвонил. Согласился на встречу и отменил ее, потому что дочка сказала. Пьёт пиво и скрывает, потому что «в анкете указано, что не пью вообще».

Рудольф, дочка у вас, конечно, умная. Но жизнь, она ваша. Не дочкина. Не моя. Ваша.

И если вы до самой пенсии не научились принимать решения без разрешения взрослой дочери, то женщина вам нужна не по жизни. А по уходу.

Я не подхожу. Мне нужен мужчина. А не пациент дома престарелых с дочкой на удалённом управлении.

Глава 9. Валера неожиданная встреча

После разговора с Рудольфом, который отменил встречу по настоянию дочки, я стояла в прихожей красивая, довольная, и вся такая цветущая. Синий брючный костюмчик сидел как влитой. Глаза горели. В голове ветер, на душе май, и главное весело.

— Ну не пропадать же добру, — сказала я вслух. Собаки одобрительно замахали хвостами. — Пойду в магазин.

Обычно я на машине туда езжу. Но тут решила прогуляться. Пешком. Погода хорошая, настроение ржу не могу. Иду, улыбаюсь прохожим. Мечта, а не женщина.

По дороге зазвонил телефон. Александр. Ещё один поклонник, из Царево. Мы с ним уже несколько дней переписывались. Он оказался неожиданно живым, ненавязчивым и приятным в общении. А сегодня мы впервые нормально поговорили по телефону.

— Привет, Татьяна! Как настроение?

— Привет, Александр! Настроение огонь. Иду в магазин, вся такая красивая, солнце светит, собаки дома ждут.

— Хорошо тебе, — засмеялся он. — А я тут на даче, картошку окучиваю. Земля, солнце, красота.

— Романтика, — сказала я. — А что, других развлечений нет?

— Есть, — сказал он. — С тобой разговаривать. Это лучше, чем картошку окучивать.

Мы проболтали минут пятнадцать. О погоде. О собаках. О том, что он любит готовить на костре. О том, что я танцую Катхак. О том, что в Савватьево хорошо бы съездить, но он боится, что я его там утоплю в купели.

— Не бойся, — сказала я. — Я только бывшего мента приглашала. Тебя пока — просто в гости.

— Тогда, может, на следующей неделе? — спросил он.

— Посмотрим, — ответила я. — Ты сначала картошку доокучивай.

Попрощались. Весело, легко, без напряга. Вот так должны выглядеть нормальные отношения. Без «я через это прошёл». Без «жизнь дерьмо». Без дочки, которая запрещает. Я убрала телефон в карман. И тут…

Подхожу к Пятерочке. Вспоминаю, что ещё и на Wildberries надо зайти за заказом. Поворачиваю голову — и...

Опаньки.

Красная Рено Сандеро 148. На обочине напротив магазина. Собрался отъезжать.

Я ускорилась, подошла к машине, в окошко постучала.

Он уже выруливал, но увидел меня и вернул машину на место. Вышел. Улыбка в уголках губ. Растерянный взгляд. Как у ребёнка, которого поймали на краже конфет. Тот самый Валера. Мое личное наваждение. Герой моего романа «Забыть валеру», мужчина в сером костюме на фото на сайте знакомств

— Какие люди! — весело так щебечу я. — Привет.

— Привет, — ответил он. — Ты как тут?

— Вообще-то я здесь живу, — сказала я медленно, с удовольствием. — А ты что здесь делаешь?

Он помялся. Посмотрел по сторонам.

— За сигаретами заехал.

— Ага. За сигаретами, — повторила я. — В Твери кончились? В Эммаус за сигаретами? Серьёзно?

Он промолчал. Умный.

— Как твои дела? — спросил он, явно пытаясь сменить тему.

— Заебись, — а у самой рот до ушей. — А как твоя эпопея с возвращением к жене? Вернул жену?

Он помолчал. Посмотрел в асфальт. Потом поднял глаза.

— Нет. Никуда я не ездил. В июне поеду

Я кивнула. Без удивления. Потому что уже знала. И он знал, что я знаю.

— Понятно, — сказала я. — В нарды не хочешь поиграть? Не бойся, приставать не буду.

Он удивился. Думал, наверное, что я начну выяснять отношения. Кричать. Вспоминать прошлое. Нет, Валера. Всё. Отпустило.

— Да, можно, — сказал он. — Давно не играл. Не с кем.

— Тогда подожди две минуты. Я заказ заберу на Wildberries.

— Хорошо.

Я забрала заказ. Вернулась к машине. Он сидел за рулём, смотрел в одну точку. Я открыла дверь, села на пассажирское сиденье.

— Поехали, — сказала я. — Я покажу дорогу.

Едем по Эммаусу. У меня рот до ушей. Вся такая красивая и цветущая. Солнце в окна светит. Музыка на заднем фоне. Идиллия, блин. Он офигевший. Словно его поймали, а он не хотел. Ну или хотел. Кто ж его разберёт, этого мужчину-загадку. Мужчину-стену. Мужчину-«я-туда-не-заходил».

— А на сайте знакомств как твои успехи? — спросила я, глядя на него в упор. — Нашёл кого-нибудь?

Он усмехнулся своей кривой усмешкой. Знакомой до боли. Усмешка, которая раньше заставляла моё сердце биться чаще, а сейчас — только бровь приподнялась. И всё.

— Да я туда и не заходил, — сказал он. Спокойно так. Уверенно. Как человек, который врёт профессионально и получает от этого удовольствие.

Я засмеялась, снова посмотрела на него. Вспомнила, как несколько дней назад видела его профиль. Активный. Онлайн. С испуганным лицом в сером костюме. С глазами оленя в свете фар. С подписью «без вредных привычек» и «жду свою единственную».

Врёт. И мы оба это знаем.

— А у тебя как дела на сайте? — парировал он. Видимо, решил уколоть. Перевести стрелки. Ну а куда ещё? Сам-то попался.

— О, замечательно, — сказала я весело. Даже слишком весело. — Это такой цирк, я об этом книгу пишу. «Мамба» называется. Хочешь, я тебя героем сделаю? Ой, прости, уже сделала.

Он усмехнулся. Криво. Напряжённо. Пальцы на руле чуть сжались.

— Да ладно.

— Серьёзно, — продолжила я. — Кстати, моя книга про тебя набрала уже больше тысячи просмотров. Куча лайков, комментариев. Женщинам нравится. Хочешь, ссылку скину?

Он посмотрел на меня. Дико сначала. Глаза чуть расширились. Пальцы на руле сжались сильнее. Потом улыбнулся. Довольной такой улыбкой. Типа я всё ещё о нём пишу, значит, он ещё что-то значит. Самовлюблённый тип.

— Нет, — сказал он. Отвернулся к окну.

— Боишься, Валера? — спросила я мягко

Он промолчал. Всю дорогу до моего дома. Умный. Когда надо молчит. Когда не надо тоже молчит. В этом он мастер. В этом его суперсила. Жаль только, что для нормальных отношений молчание не лучший клей.

Приехали. Зашли в квартиру. Собаки встретили его как родного. Нюша, та вообще прыгать на него начала и скулить. Предатели. Хотя, если подумать, они его помнят. Он с ними гулял. Он им еду привозил. Он был частью нашей стаи. Когда-то. В другой жизни. До того, как решил «найти себя» в Майкопе у бывшей жены.

— Ну что, проходи, — сказала я. — Чай будешь?

— Давай.

Я налила. Он посмотрел в кружку.

— Хоть бы свежий чай заварила, — сказал он. Сварливо так. По-привычному.

— Я вчера вечером этот заваривала, — ответила я. — Он как раз хорошо настоялся.

Он хотел что-то сказать, но промолчал. Понял, что на моей территории правила диктую я. И «свежий чай» для Валеры не входит в список моих проблем.

На столе стоял ноутбук. Страница открыта как раз на сайте Litnet.

— Смотри, — сказала я. — Вот роман «Забыть Валеру».

Он скользнул взглядом. Ничего не сказал. Но я заметила, как дёрнулась его рука. Как на секунду замерло лицо. Прочитал название, да? Понял, что он теперь звезда? Захотелось посмотреть? Нет, конечно. Он же «не заходил». Он же «туда и не смотрел». Ага, конечно.

Сели играть в нарды.

Шесть партий из восьми он проиграл. С разгромным счётом. Я даже старалась не слишком. Рука набита.

— Да, ты хорошо стала играть, — сказал он.

К слову, это он меня учил. И с ним мы раньше играли постоянно. И проигрывала я. А теперь он. Ирония судьбы, Валера. Или просто практика. С подругой Любанькой играем почти каждый вечер.

Я сидела напротив — весёлая, счастливая, спокойная. Прислушивалась к своим ощущениям. Ну Валера. Ну и что? Да ничего. Я спокойна. Мне пофиг. Я кайфую.

Он смотрел на меня. Не понимал. Привык, что я бросаюсь на него или к нему, плачу, спрашиваю «почему?». А тут сидит женщина, которая выигрывает у него в нарды, пьёт чай и улыбается. Без претензий. Без истерик. Без «давай попробуем ещё раз». Потому что пробовать больше нечего. Всё уже попробовали. Не получилось.

Через час посмотрел на часы.

— Торопишься? — спросила я.

— Да, надо ехать.

Я кивнула. Надо так надо. Не спросила куда. Не спросила зачем. Потому что мне не надо.

Потом всё-таки спросила еще кое-что . Чисто из вредности. Чисто чтобы подразнить.

— Вот скажи, ты реально решил к жене вернуться? Или просто так болтанул?

Он выпрямился. Принял позу. Пафосную такую. С важным видом.

— Я своих решений не меняю.

Ах, вот как. Не меняет он. Ни решений. Ни женщин.

— А, ну-ну, — Улыбнулась ехидно и замолчала.

Не спросила когда увидимся. Не спросила может, останешься. Не спросила может, всё-таки сыграем ещё одну партию, я тебя ещё немножко размажу.

Он замер у двери. Секунду. Другую. Будто ждал, что я скажу «не уходи». Или «давай ещё чаю». Или «может, начнём всё сначала, а, Валера?»

Я молчала.

— Я, кстати, подругу твою видел в «Рубине», — сказал он. — Я её даже не сразу узнал сначала.

— Я в курсе, — ответила я. — Ещё ты ей сказал, что я тебя бросила. Приехала, сказала «всё кончено», а ты даже не понял почему.

— Этого не было! Я такого не говорил! — начал оправдываться он. Засуетился. Заморгал.

Во как. Врёт как дышит. Легко. Свободно. Профессионально.

Я не стала ничего выяснять. Пофиг. Любке расскажу — обхохочется. Мы ещё вместе посмеёмся над его фантазиями. Может, даже в книгу добавим. Для хронологии.

Он уехал. Собаки проводили его до двери. Посмотрели на меня — мол, ну ты как? А я... в ахуе. Бывают же встречи.

Валера не изменился. Всё так же врёт. Про жену. Про сайт знакомств. Про то, что «не заходил». Про то, что «я такого не говорил». Всё так же ждёт, что женщина будет делать первый шаг. И уходить чтобы его догоняли. А я не догоняю.

Потому что я не та уже. Не та женщина, которая бегает за Валерой с криком «постой, давай поговорим». Я теперь женщина, которая пишет книгу. Которая выигрывает в нарды. Которая пьёт вчерашний чай и получает от этого удовольствие.

Валера, спасибо за встречу. Ты напомнил мне, как далеко я ушла. И как мне там, далеко, нравится. А чай был действительно вкусный. Настоявшийся.

Я поставила чайник. Заварила свежий чай. Для себя. Потому что я у себя одна. И мне хорошо.

Открыла ноутбук. И начала писать главу про Валеру.

И, Валера, не бойся, ссылку я тебе не скину. Ты сам ее найдёшь. Ты же умеешь искать. Особенно когда «не заходил».

Глава 10. Рудольф: расчленить и бросить

Рудольф не успокоился. После того как дочка запретила ему ехать за город с незнакомой женщиной, я думала, что наша эпопея закончена. Он извинился. Я пожелала ему удачи. Всё. Точка. Но нет.

Вечером телефон зазвонил. Рудольф. Я взяла трубку из чистого любопытства. Что ещё можно сказать человеку, который боится ехать в монастырь, потому что дочка не разрешила?

Он говорил долго. Сбивчиво. С паузами.

— Татьяна, вы меня неправильно поняли. Я не боялся. Я просто... я бывший мент. Я видал всякое. Понимаете?

— Не очень, — сказала я честно.

— Ну как же. Мало ли что. За городом. С незнакомым человеком. Я же вас не знаю. Вы могли быть кем угодно.

— Понятно, — сказала я. — Вы боитесь женщин, Рудольф?

— Я не боюсь. Я просто... осторожный.

— Настолько осторожный, что решили, будто я хочу вас расчленить и бросить останки в святой источник?

Он замолчал. Надолго.

Я не выдержала:

— Рудольф, вы сами сказали, что дружите с Богом. Что вера у вас в сердце. Что вы ставите свечки. А теперь вы рассказываете мне, что боитесь поехать со мной в монастырь, потому что я могу оказаться маньячкой. Вы не находите это странным?

— Я просто...

Он снова замолчал.

Мне надоели его вздохи и я решила закончить разговор

— Рудольф, у меня сейчас подруга. Мне неудобно разговаривать. Давайте завтра.

И положила трубку.

Через час он позвонил снова. Я не слышала. Телефон лежал в комнате на зарядке. Перезванивать естественно не стала.

На следующий день опять звонок.

Я взяла трубку. Он снова извинялся. Снова объяснял. Снова про бывшего мента, про всякое, про осторожность.

— Татьяна, давайте встретимся. В городе, — сказал он. — В городе, подчеркнул он. Без загородных поездок. Посмотрим друг на друга.

Я вздохнула.

— Рудольф, у меня было желание встретиться вчера. Я звала вас в Савватьево. Вы отказались. И не потому, что осторожный….

— Ну почему вы так...

— Потому что вы зарубили моё желание на корню. А теперь пытаетесь вырастить новое. Не вырастет. Земля уже не та.

Он молчал. Я тоже.

— Всего хорошего, Рудольф, — сказала я.

— Всего хорошего, Татьяна, — сказал он.

И мы повесили трубки.

Что я поняла. Рудольф — не плохой человек. Он живёт в мире, где всё должно быть безопасно, предсказуемо и под контролем. А женщина, которая предлагает поехать за город в монастырь, нарушает этот контроль.

Он не боится расчленения. Он боится жизни. Живой, настоящей, с поездками, с риском, с чувствами. Ему безопаснее извиняться по телефону, чем сесть в машину и поехать навстречу.

Я не злюсь. Мне даже почти жаль его.

Но не настолько, чтобы соглашаться на «встречу в городе» после того, как он назвал меня потенциальной маньячкой.

Спасибо, Рудольф. Ты дал мне отличный мат