Горькая сладость ноября

— Ничего.

— Тогда не смотри на меня так.

— Не льсти себе, Елисеева.

Я сжала ручку. Кажется, ещё немного — и она оставит на ладони отпечаток. Андрей, конечно, это заметил. Он вообще всегда замечал именно то, что лучше бы пропустил.

— Федотов, если у тебя есть вопросы по работе, я с удовольствием отвечу. Если нет— дай мне работать.

— По работе, значит? — Он медленно кивнул и повернулся к Лене. — Ты не говорила, что у нас новый администратор.

Лена поставила кружку на самый край стойки, подальше от нас обоих.

— Я думала, ты знаешь. Марина ведь согласовала с тобой её кандидатуру.

— Марина?

— Да. Она предложила Ульяне это место.

Андрей снова посмотрел на меня. Усмешка исчезла. Теперь он разглядывал меня так внимательно, будто пытался решить, случайно я оказалась в его автосервисе или это часть плана, о котором ему забыли сообщить.

Если честно, я бы тоже не отказалась узнать ответ.

— Значит, Марина, — сказал он.

— Да, Марина. Очень хорошая знакомая. Можешь передать ей спасибо за прекрасную возможность.

— Обязательно.

— Буду признательна.

Уголок его рта снова дрогнул.

— Уверен, ты уже успела оценить все преимущества нашего сервиса.

— Пока оценила только стойку администратора.

— И как?

Я посмотрела на столешницу, заваленную бумагами, потом на степлер.

— Удобная.

— Рад слышать.

— А теперь, если позволишь… — Я указала ручкой на монитор.

Андрей взглянул на экран, затем на меня.

— Конечно.

Он не сдвинулся с места. Из ремонтной зоны донёсся лязг металла. Лена взяла кружку и сделала вид, что происходящее её совершенно не касается. Получалось у неё плохо.

— Что ещё? — спросила я.

— Ничего.

— Федотов.

— Елисеева.

— Ты мне мешаешь.

Андрей тихо рассмеялся. Хуже всего было то, что он даже не пытался вывести меня из себя — просто стоял и получал удовольствие от результата.

— Ладно, — сказал он. — Не буду мешать.

— Спасибо.

На этот раз он отошёл от стойки. Я уже потянулась к клавиатуре, когда Андрей остановился у двери в ремонтную зону и обернулся.

— За степлер тоже спасибо, Елисеева.

Я замерла.

— За что?

— За то, что передумала.

Он скрылся за дверью, а Лена не выдержала и прыснула в кружку.

— Господи.

Я уронила лоб на ладони. Где-то за дверью ремонтной зоны брякнул инструмент. Очень хотелось надеяться, что Федотов уронил его себе на ногу.

— Ульяна… — Лена осторожно приблизилась к стойке.

— Только не спрашивай.

— Я ещё даже ничего не сказала.

Она помолчала секунды три. Для Лены это, видимо, считалось подвигом.

— Вы точно просто знакомые?

— Лен.

— Всё, молчу.

— Вот и умница.

Я повернулась к монитору. Курсор мигал в пустой строке с таким видом, будто тоже ждал объяснений. Что я собиралась туда написать, я забыла напрочь.

Прекрасно. Первый рабочий день, новая работа, новая жизнь. И Андрей Федотов — человек, способный испортить всё это, просто появившись в дверях.

Через полчаса я немного успокоилась. Настолько, насколько вообще можно успокоиться, когда твой новый начальник — мужчина, с которым ты однажды потрахалась, а потом собственноручно отправила его куда подальше.

Я честно пыталась сосредоточиться на работе. Но стоило отвлечься, как перед глазами снова возникало его лицо. Эта холодная усмешка. И то, как он произнёс мою фамилию:

Елисеева.

Будто не обратился ко мне, а вынес диагноз. Впрочем, я и сама называла его Федотовым исключительно тогда, когда особенно сильно хотелось чем-нибудь в него запустить. Судя по началу дня, фамилия скоро станет моим любимым словом.

— Ульяна?

Я подняла голову. У стойки стоял Дима с папкой в руках.

— Ты чего такая задумчивая?

— Размышляю о смысле жизни.

— Серьёзно?

— Нет. О том, почему некоторые люди не умеют вовремя замолчать.

— Кто-то достал? — Дима усмехнулся.

— Есть один кандидат.

— Могу помочь избавиться.

— Ты? — Я окинула его взглядом.

— А что? Я человек полезный.

— Пока не заметила.

— Обидно. — Он положил папку на стойку, но уходить не спешил. — Слушай, а ты после работы свободна?

— Дима…

— Я просто спросил.

— У меня учёба.

— Сегодня — да, я помню. Но завтра…

— Ты не устаёшь? — Я медленно выдохнула.

— От чего?

— От собственной настойчивости.

— Пока нет. — Он улыбнулся так обаятельно, будто это должно было служить оправданием.

— Посмотрим, — сказала я и покачала головой.

— Опять это твоё «посмотрим». У тебя других ответов нет?

— Есть. Но они тебе понравятся ещё меньше.

— А мне нравится всё, что выходит из твоих прелестных губ.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Дима, это было ужасно.

— Зато сработало. Ты улыбнулась.

Он подмигнул мне, забрал папку и ушёл, явно довольный собой. Я проводила его взглядом — и совершенно случайно посмотрела в сторону кабинетов.

Дверь одного из них была приоткрыта. В проёме стоял Андрей.

Он смотрел прямо на меня. Когда наши взгляды встретились, медленно поднял бровь.

Я демонстративно отвернулась.

Нет, Федотов. Даже не надейся. Я не собираюсь думать о том, что ты там увидел и что себе напридумывал. Вообще не собираюсь обращать на тебя внимание. По возможности — до конца жизни.

К концу рабочего дня дождь наконец прекратился. За стеклянными дверями автосервиса сгущались сумерки. Мокрый асфальт отражал свет фонарей, на парковке поблёскивали крыши машин, а сквозь приоткрытую форточку тянуло прохладой и запахом сырой листвы.

Я оформила последние документы, выключила компьютер и начала собирать вещи.

Первый день прошёл на удивление хорошо. Работа оказалась понятной, коллеги — приятными. Если не считать одного обстоятельства ростом примерно метр восемьдесят пять. Впрочем, его я старалась не считать вообще.

— Елисеева.

Я замерла.

Ну конечно. Стоило подумать о нём — и он явился. Похоже, у меня обнаружилась самая бесполезная суперспособность в мире.

Андрей стоял у стойки, засунув одну руку в карман брюк.

— Что?

— Уже уходишь?

— Как видишь.

Я взглянула на часы.

— Мой рабочий день закончился десять минут назад.

— Знаю.

— Тогда в чём вопрос?

Он усмехнулся. Я застегнула сумку. Спорить с Федотовым после работы мне никто не доплачивал.

— Если это всё, до завтра.

— Подожди.

Я сжала ремешок сумки.

— Что ещё?

Он помолчал. Усмешка исчезла с его лица, и это насторожило меня куда сильнее всех его колкостей.

— Ты действительно собираешься здесь работать?

— А у тебя есть возражения?

— Я задал вопрос.

— А я ответила. Да, собираюсь.

— Надолго?

— Федотов, если ты хочешь меня уволить, можешь не ходить вокруг да около. Но сама я не уйду только потому, что тебе не нравится моё присутствие.

— Не льсти себе.

— Тогда в чём проблема?

Он смотрел на меня несколько секунд, словно решал, стоит ли говорить то, что вертелось у него на языке.

— Просто не думал, что ты захочешь снова оказаться рядом со мной.

Внутри что-то неприятно сжалось. Я не позволила этому отразиться на лице.

— Не обольщайся. Я пришла сюда работать, а не к тебе.

— Я заметил.

— Вот и отлично.

Я направилась к выходу, но тут снова…

— Елисеева.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Надеюсь, ты понимаешь: я не собираюсь делать вид, будто мы незнакомы.

Я медленно повернулась.

— А я не собираюсь делать вид, будто мы друзья.

— Не переживай, — уголок его рта дрогнул. — На дружбу я не претендую.

— Прекрасно.

— Но ты могла бы хотя бы перестать смотреть на меня так, будто я испортил тебе жизнь.

Я даже не сразу нашлась с ответом. Вот ведь наглость — жаловаться на взгляд.

— Федотов.

— Что?

— Иди к чёрту.

Он рассмеялся. По-настоящему, без привычной насмешки. И, к моему огромному раздражению, от этого смеха внутри болезненно дрогнуло что-то, чему давно пора было заткнуться.

Я резко отвернулась и вышла на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо. Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз. Только после этого позволила себе выругаться:

— Чёртов Федотов.

До остановки я дошла за несколько минут. Дождь кончился, но тротуары ещё блестели. Ветер гнал по дороге первые жёлтые листья, в окнах домов один за другим зажигался свет. Я спряталась под навесом и достала телефон.

На экране ждало сообщение от Марины:

«Ну что? Как первый день? Всё понравилось?»

Я немного подумала и напечатала:

«Работа отличная. Коллектив замечательный. Зарплата устраивает».

Палец завис над кнопкой отправки.

Ещё был один минус. Не маленький такой минус, а с собственным кабинетом и отвратительно знакомым смехом. Но объяснять всё это Марине в переписке мне сейчас не хотелось.

Я отправила сообщение и убрала телефон в карман.

Конечно, я справлюсь. Что тут такого? Мы взрослые люди. У каждого своя жизнь. Он — владелец автосервиса. Я — его администратор. Оставалось убедить в этом нас обоих.

Просто парень…

Парень, который однажды оказался в моей постели и почему-то решил, что после этого я обязана изменить своё мнение о нём. Желательно — в лучшую сторону и немедленно.

Тот самый Андрей, который собирался жениться на моей лучшей подруге. Да, всё было не так просто. Настолько не просто, что даже мысленно пересказывать эту историю мне сейчас не хотелось.

И, судя по сегодняшнему дню, он до сих пор не мог смириться с тем, что я его отвергла.

Я подняла голову. На другой стороне дороги у светофора остановилась знакомая чёрная машина.

Сердце дёрнулось раньше, чем я успела разозлиться на себя. Но загорелся зелёный, машина тронулась и скрылась за поворотом. Я даже не успела разглядеть, кто был за рулём.

— Да чтоб тебя, Федотов, — пробормотала я и шумно выдохнула.

Телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера. Я нахмурилась и открыла его.

«Надеюсь, ты не собираешься сбежатьпосле первого дня, Елисеева».

Я замерла. Потом подняла глаза на поворот, за которым исчезла машина.

Экран снова вспыхнул.

«Завтра в девять. Не опаздывай».

Несколько секунд я смотрела на сообщение, а потом коротко рассмеялась.

— Ты совсем охренел, Федотов?

Телефон почти сразу дрогнул в руке.

«До завтра, Елисеева».

Я убрала его в карман и уставилась на дорогу. Жёлтые листья прилипли к мокрому асфальту, проезжавшие машины раз за разом взметали их колёсами, но те упорно ложились обратно.

Моя новая работа и правда обещала быть интересной. Коллеги, документы, приличная зарплата. И бывшая ошибка в личной жизни, которая теперь ещё и распоряжалась моим рабочим временем.

Я уже не была уверена, что спокойно переживу ближайшие несколько месяцев. Особенно если Андрей продолжит смотреть на меня так, словно я задолжала ему нечто большее, чем одну ночь.

К остановке подошёл автобус. Я поправила сумку на плече и шагнула к дверям.

Ладно, Федотов. Посмотрим, кто из нас первым не выдержит.

Глава 2.

Я никогда не любил понедельники. И дело было не в работе — работу я как раз любил. Особенно свою.

Мне нравилось приезжать в сервис раньше остальных, открывать дверь, когда город ещё толком не проснулся, и первым слышать, как оживает ремонтная зона. Щёлкали выключатели, гремели инструменты, кто-то уже спорил с кофемашиной. В воздухе пахло кофе, резиной и металлом.

Всё это я построил сам. Без отцовской должности, без его денег и без привычного «сынок, у меня для тебя есть место». Спасибо, пап. Я нашёл своё.

Но в этот понедельник даже мысль о сервисе не помогала.

Елисеева…

Я проснулся за полчаса до будильника и сразу вспомнил, как она вчера на меня смотрела.

Спокойно. Холодно. Сидела за стойкой администратора и разговаривала так, будто я очередной клиент, которому нужно объяснить, что запчасти раньше четверга не придут. Вежливо, по делу — и ни грамма лишнего.

А год назад эта же Елисеева лежала подо мной и произнесла:

«Между нами ничего не будет».

Я тогда ещё был в ней. Признаться, момент для разговора она выбрала охренительный.

Хуже всего, что спорить было не с чем. Она сказала, чего хочет. Точнее, чего не хочет.

Я услышал. Просто не сумел забыть ни её слова, ни всё, что было до них.

Я провёл ладонью по лицу, посмотрел на часы и встал.

— Ну что, Федотов. Едешь на работу. Веди себя как взрослый человек.

План звучал просто. Оставалось как-то продержаться рядом с Елисеевой хотя бы до обеда.

К сервису я приехал раньше обычного. Рассчитывал выпить кофе в тишине, проверить заказы и минут двадцать пожить без людей. На парковке уже стояли машины сотрудников. Похоже, с третьим пунктом не сложилось.

Я захлопнул дверь, поправил рукав куртки и пошёл ко входу. Из коридора донёсся знакомый голос:

— Сергей Петрович, я понимаю, что вам срочно. Мастер освободится через двадцать минут.

Пауза.

— Нет, «срочно» не означает, что он бросит чужую машину с разобранным двигателем и побежит к вашей.

Я остановился за дверью.

Елисеева.

Она стояла за стойкой, прижимая трубку плечом к уху, и что-то быстро вносила в компьютер. Чёрные кожаные брюки, короткий свитер, волосы кое-как собраны в хвост. Выглядела так, будто Сергей Петрович был первым, но далеко не последним человеком, которому сегодня предстояло её разочаровать.

Я задержался в дверях. Сам не понял зачем. Видимо, проверить, умеет ли она испортить мне утро одним поворотом головы. Умела.

— Я с вами не спорю, — сказала она в трубку. — Я объясняю, почему машину посмотрят через двадцать минут, а не через пять.

Она подняла глаза и заметила меня. Ни растерянности, ни улыбки. Только чуть приподнятая бровь.

Вижу тебя, Федотов. Не мешай.

— Да, Сергей Петрович. И вам хорошего дня.

Она положила трубку. По лицу было ясно: пожелание шло без гарантии.

— Доброе утро, Федотов.

— Доброе утро, Елисеева.

Я подошёл к стойке.

— Уже успела поругаться с первым клиентом?

— Я не ругалась.

— А что делала?

— Объясняла человеку очевидное.

— В такую рань? Жестоко.

— Он сам позвонил.

Я усмехнулся и опёрся ладонью о стойку.

— Быстро освоилась.

— Работа несложная.

— Неужели?

— Пока нет.

— А я уже начал переживать, что ты здесь не справишься.

Елисеева перевела взгляд на мою руку, лежавшую рядом с её клавиатурой, потом снова посмотрела мне в глаза.

— Если переживаешь за работу, Федотов, начни со своей. У тебя на девять записан клиент.

Я взглянул на часы. До девяти оставалось сорок минут.

— А такая заботливая с начальством.

— Начальство мешает мне работать.

Я убрал руку со стойки.

Кофе. Мне определённо требовался кофе. И желательно покрепче, чем желание продолжать этот разговор.

Она медленно отложила ручку. Аккуратно, рядом с клавиатурой. Будто мой последний выпад заслуживал отдельного внимания.

— А я уже начала переживать, что ты слишком часто будешь переживать.

Ну вот. Не прошло и пяти минут рабочего дня, а меня уже захотелось выйти из собственного сервиса.

Елисеева не изменилась. Всё так же отвечала спокойно, без лишних слов, и смотрела прямо в глаза. Со стороны — вежливый разговор. По факту — мне только что предложили заткнуться, причём так, что я едва не улыбнулся.

— Я вообще-то твой начальник, — напомнил я.

— Я помню.

— Тогда иногда можешь делать вид, что я говорю что-то важное.

— Могу.

— Например?

— Например, когда ты скажешь что-то важное.

Я хмыкнул. Выпросил.

— Елисеева, ты специально меня провоцируешь?

— Нет. Это у тебя само получается.

На этот раз она улыбнулась. Чуть-чуть, одним уголком рта. Я помнил эту улыбку. Помнил, сколько глупостей после неё сделал.

Я отвёл взгляд к окну. На парковку как раз заезжал клиентский внедорожник — отличный повод вспомнить, что я здесь вообще-то работаю.

— Как дела? — спросил я уже нормальным тоном.

— Нормально. Записи проверила, с поставщиком связалась. Сергей Петрович обещал приехать и лично посмотреть мне в глаза.

— Он всем обещает. Пока ни разу не приехал.

— Жаль. Я бы тоже на него посмотрела.

Я представил эту встречу и невольно усмехнулся. Сергей Петрович был мужиком шумным, но при Елисеевой его надолго бы не хватило.

— С ребятами познакомилась?

— Не со всеми. Двое утром прошли мимо стойки так быстро, будто я выдаю повестки.

— Пойдём, представлю тебя. И заодно объясню им, что прятаться бесполезно.

Ульяна посмотрела на меня с подозрением.

— Ты решил лично представить меня каждому сотруднику?

— А что, боишься?

— Просто интересно. Всех новых администраторов ты водишь по сервису за руку?

— Нет.

— Тогда почему меня?

Я остановился у двери в ремзону и посмотрел ей в глаза.

— Потому что ты у меня особый случай.

— Очень смешно, — она прищурилась.

— Я и не шутил.

Первым попался Дима. Увидел нас, вытер руки ветошью и расплылся в улыбке.

— О, Андрей Сергеевич экскурсию проводит? А нам говорили, начальник из кабинета выходит только при пожаре.

— Кто говорил?

— Не помню. Наверное, я.

Ульяна усмехнулась, а Дима тут же принялся показывать ей боксы. К счастью, Лена, наш старший администратор, перехватила инициативу и объяснила, с кем Ульяне придётся общаться чаще всего. Она уже успела ввести её в курс записей и поставок, так что теперь знакомила с людьми, а не с должностями.

Дима помогал как умел: за пятнадцать минут выдал список скандальных клиентов, предупредил о любителях опаздывать и рассказал, как один из механиков однажды захлопнул машину с ключами внутри.

— Чью? — спросила Ульяна.

Дима покосился на меня.

— Начальника.

— Форточку разбили, — сказал я. — Прямо над его премией.

— Премию мне тогда выдали полностью!

— Знаю. До сих пор жалею.

Все засмеялись. Даже я. История была старая, но лицо Димы при воспоминании о ней каждый раз стоило разбитого стекла.

Я отошёл к подъёмнику и стал слушать вполуха. Смотрел, как Ульяна запоминает имена, уточняет, кто за что отвечает. Если чего-то не понимала, спрашивала прямо. Получив ответ, не переспрашивала по три раза. Для первого дня — редкое качество.

И держалась свободно. Лена говорила с ней как с коллегой. А Ульяна продолжала смеяться над его болтовнёй — негромко и искренне.

Я поймал себя на том, что хмурюсь.

Вообще-то смех был хорошим знаком. Не люблю, когда люди ходят по сервису с лицом, будто им здесь назначили исправительные работы. Но Диме оказалось достаточно одной дурацкой истории, чтобы её рассмешить. Я за всё утро только спорить с ней успел.

— Андрей Сергеевич?

Рядом стояла Лена.

— Что?

— Вы хотели посмотреть отчёты за прошлую неделю. Принести?

— Потом.

Лена увела Ульяну разбираться с заказ-нарядами, а я наконец занялся работой. По крайней мере, открыл на телефоне отчёт и пару минут смотрел в него с умным видом.

Когда поднял голову, Ульяна уже стояла за стойкой. Напротив неё торчал Дима и что-то показывал на своём телефоне. Она наклонилась ближе, чтобы разглядеть экран, и улыбнулась.

Мне это не понравилось.

Настолько, что цифры в отчёте окончательно превратились в бессмысленный набор. Я убрал телефон в карман и уставился на Диму.

Нормальный парень. Толковый механик. Не опаздывает, с клиентами не ругается, чужие инструменты возвращает. За всё время работы у меня к нему не было серьёзных претензий.

Сейчас хотелось найти хотя бы одну. Желательно с основанием лишить его телефона до конца смены.

— Андрей Сергеевич?

Я обернулся. Лена стояла рядом с бумажным стаканчиком в руке.

— Что?

— Кофе вам сделать?

— Нет.

— Я уже спрашивала.

— Значит, второй раз ответ не изменился.

Она проследила за моим взглядом. У стойки Дима что-то сказал, и Ульяна рассмеялась.

Лена усмехнулась.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Ничего. Кофе не делать.

Она ушла, пока я не придумал, что ответить.

Я сжал челюсть. Нашлась наблюдательная. Я владелец сервиса и могу смотреть куда захочу: на подъёмники, на кассу, на сотрудника, или на стойку. Хоть пять минут подряд.

К обеду Дима наконец вернулся в ремзону. Я закрыл отчёт, который так и не дочитал, и пошёл к стойке. По дороге придумал вполне рабочий вопрос. Проверять ответ не собирался, но звучал он убедительно.

Ульяна подняла на меня глаза.

— Елисеева.

Она подняла голову от монитора.

— Да?

— Расписание на завтра готово?

— Почти.

— Покажи.

Ульяна повернула ко мне экран. Я наклонился, она тоже. Наши плечи едва не соприкоснулись. От неё пахло чем-то лёгким, с едва заметной ванилью.

Я задержал дыхание. Потом выпрямился и отступил на полшага.

— Нормально.

— Ты ради этого подошёл?

— А что?

— Проверить расписание, которое я сама составляю?

— Хотел убедиться, что ты всё делаешь правильно.

Ульяна посмотрела на меня.

— Тебе просто скучно.

— Мне не бывает скучно.

— Тогда тебе нечем заняться.

— У меня дел по горло.

— Незаметно.

Я хмыкнул.

— Ты всегда такая, Елисеева?

— Нет, только с тобой, Федотов.

На это у меня ответа не нашлось. Мы замолчали. За нашей спиной звонил телефон, кто-то ругался из-за задержанной поставки, в ремзоне грохнул инструмент. Обычный рабочий день. Только тишина между нами к работе не имела никакого отношения.

Я первым отвёл взгляд.

— Ладно. Продолжай.

— Спасибо за разрешение.

Я развернулся, но она окликнула меня:

— Андрей.

Я остановился. Обычно я был для неё Федотовым.

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что не обязан постоянно проверять, чем я занимаюсь?

— Понимаю.

— Тогда зачем?

Я посмотрел на неё и на секунду чуть не сказал правду. Что отчёт до сих пор лежит непрочитанным. Что я подошёл не из-за расписания. Что меня бесит, когда она улыбается Диме, хотя у меня нет никакого права на это злиться.

Вместо этого ответил:

— Хочу знать, как работает мой новый сотрудник.

— Конечно, — сказала она.

Таким тоном обычно отвечают человеку, который врёт плохо и даже не старается.

Около двух Дима снова подошёл к стойке. Я говорил с поставщиком в кабинете и как раз вышел в коридор, когда услышал его голос.

— Ульян, ты сегодня опять скажешь «посмотрим»?

Я остановился. Поставщик продолжал что-то бубнить в трубку про сроки. Я сказал, что перезвоню, и сбросил вызов.

— Дим...

— Давай после работы выпьем кофе? Через дорогу хорошая кофейня.

Дима улыбался так, будто уже знал ответ. Ульяна смотрела на него спокойно.

— Сегодня?

— Да.

— Не знаю.

— Можешь подумать.

Он положил перед ней какую-то бумагу и добавил:

— А лучше сразу соглашайся.

Ульяна улыбнулась.

Под рёбрами неприятно кольнуло. Словно кто-то ткнул отвёрткой — не сильно, зато точно.

Глупость. Дима свободен, Ульяна тоже. Кофе через дорогу — не предложение руки и сердца. Мне вообще плевать, кто с кем пьёт кофе после работы.

Я сделал шаг к стойке.

— Дима.

Он обернулся. Улыбка ещё держалась на лице по инерции.

— Да, Андрей Сергеевич?

— После обеда зайди ко мне.

— Что-то случилось?

— Последний заказ обсудим.

Дима нахмурился:

— Какой именно?

Хороший вопрос. Жаль, я не успел придумать ответ.

— Зайдёшь — узнаешь.

Он перевёл взгляд с меня на Ульяну, потом обратно. Не дурак. Кивнул, забрал бумагу со стойки и ушёл в ремзону.

Ульяна проводила его взглядом. Потом посмотрела на меня.

— Что? — Я сунул телефон в карман.

— Ничего.

— Тогда чего смотришь?

— Любуюсь, как быстро у тебя находятся дела для сотрудников.

— У него есть работа. Представляешь, такое бывает в рабочее время.

— Особенно когда он зовёт меня на кофе.

Она отвернулась к монитору и застучала по клавишам. Мне бы уйти. Поставщик ждал звонка, на столе лежал непрочитанный отчёт, да и разговор этот ничем хорошим не закончится.

Но я остался.

— Елисеева.

— М?

— Что ты сейчас подумала?

— Тебе не понравится.

— Попробуй удивить.

Она перестала печатать.

— Ты ревнуешь, Федотов.

Сказала спокойно, даже не обернулась. А у меня пальцы сами сжались в кулак. Вот уж действительно — удивила.