Твоя Мари. Меланхолия

Мастер Дэн, Марианна Крамм

Твоя Мари. Меланхолия

Глава

Авторы не пропагандируют, не стараются сделать БДСМ популярным, не предлагают пробовать на себе.

Почему на кладбище почти всегда ветер? Я думаю об этом всякий раз, когда оказываюсь здесь, а поводов у меня давно уже предостаточно – бабушка, родители… и Мари. Моя Мари, кто бы и что об этом не думал. Она – моя, она жива в моих воспоминаниях, и этого никто у меня не отнимет. Даже Олег.

Олег – которому не нравятся мои поездки сюда, как будто у него монополия на посещения, и я всякий раз ее нарушаю своими визитами. Он, конечно, не говорит об этом вслух, но я за долгие годы дружбы научился, как говорят японцы, «читать воздух», то есть понимать то, что не сказано вслух.

Сам он тоже здесь бывает, я вычисляю его поездки по букетам желтых хризантем, которые лежат у мраморной плиты с двумя датами и именем. Это любимые цветы Мари, а я до сих пор не могу добавить слово «были» к этому определению. Не могу, потому что для меня она все еще жива. Да, порой и мне самому, а не только окружающим, кажется, что я сошел с ума.

С тех пор, как Мари не стало, я перестал жить в настоящем, в нем я только существую – работаю, что-то делаю, куда-то хожу, но всегда чувствую, что делаю это словно во сне, механически, почти не приходя в сознание. Сосредоточиться могу только на работе, потому что она требует полной отдачи, иначе врачом быть нельзя. Но все остальное время словно превращается в туман, в котором я и брожу, как тот ежик из мультфильма. Разве что вместо лошадки я зову свою Мари…

Я сажусь на корточки возле могилы – рядом нет скамьи, я знаю, что Олег убрал ее специально, потому что Мари как-то процитировала ему из какой-то книги – мол, когда умру, напишите на памятнике фразу «Не стойте над душой», имея в виду, что живые должны идти к живым, а не торчать рядом с мертвыми, мешая их вечному отдыху. И Олег, конечно, понял, что она хотела сказать этой цитатой, потому скамьи нет. Но мне это не мешает, я закуриваю и долго сижу рядом с могилой. В моей жизни мертвых давно больше, чем живых.