Ненужная жена дракона. Я хочу развода!

— Сейчас не могу, — ответил Ардаш и дождался, пока Айдамир посмотрит на него. — Я продолжу искать, но ждать результата рядом с тобой ей опасно. Отказ от брачной защиты закрепляется расторжением союза, и согласиться на него должна она. Пока вы оба сохраняете прежние права, доступ остаётся открытым.

Слова о расторжении заставили Айдамира снова посмотреть на дверь. Он собирался попросить жену немного потерпеть лечение, позволить Ардашу заниматься ими и перестать скрывать слабость, а теперь должен был предложить ей отказаться от того, что сам обещал навсегда. Он представил, как Агнесса выслушает, подаст ему руку и скажет, что никуда не уйдёт, а он опять останется искать доводы, пока её силы будут уходить к нему.

— Я поговорю с ней, — сказал он, пропуская Ардаша к выходу в коридор. — Если спросит о лечении, расскажи, что уже удалось сделать. Она должна понимать, зачем я прошу об этом.

Старик согласился и попросил позвать, если станет хуже, после чего вышел, оставив дверь кабинета приоткрытой. Айдамир постоял возле стола, прислушиваясь к зверю, а затем вернулся в покои. Агнесса сидела перед зеркалом, пытаясь закрепить косу так, чтобы не тянуло волосы у виска, и Багир, дожидавшийся возле окна, поднялся при его появлении. Айдамир поблагодарил лекаря, отпустил его до следующего осмотра и закрыл за ним дверь.

— Опять заболело? — спросила Агнесса, откладывая гребень, а он подошёл и опустился рядом на колени, взяв её за руку. — Мир, Ардаш ведь приходил? Что он говорит, почему это возвращается?

Он провёл пальцем возле края повязки, не задевая ссадину, и поднял глаза на жену. Она ждала ответа, придвинувшись к нему, а Айдамир заставил себя отпустить её руку, чтобы не удерживать, пока будет просить о невозможном.

— Ардаш выяснил, как тебя обезопасить, и мне нужно с тобой поговорить. Агни, тебе нужно отказаться от брачной защиты моего рода.

Глава 3

Агнесса перестала поправлять выбившуюся из косы прядь и посмотрела на него через зеркало, а затем развернулась на стуле. Айдамир всё ещё стоял перед ней на коленях и видел, как она пытается понять услышанное, переводя внимание с его рук на лицо. Он хотел снова взять её ладонь, но заставил себя подняться, чтобы объяснить всё, пока она не решила, что речь идёт об очередном ограничении на время лечения.

— Отказаться от защиты? — переспросила она, придерживая распахнувшуюся шаль. — А что тогда останется от нашего обряда? Мы ведь на свадьбе его проходили, Мир.

— Брачный союз придётся расторгнуть. Ардаш говорит, что так можно закрыть доступ к твоим силам и не дать зверю находить тебя, — объяснил Айдамир и остановился возле стола, дожидаясь, пока она осмыслит это. — Его ограничение долго не выдержит. Сегодня опять едва не началось обращение, а ты была в соседней комнате.

— Ты хочешь развода?! — Агнесса поднялась, задев стул краем платья, и придержала спинку, чтобы тот не упал. — Из-за болезни, которую Ардаш только вчера начал лечить? Ты даже не собираешься дать ему время!

— Я даю ему время, но не могу позволить платить за это тобой! Вчера в саду я почти перестал управлять им, — напомнил Айдамир, стараясь не повышать голос. — Я не знаю, сколько ещё смогу удерживать его. Ты должна быть в безопасности, пока Ардаш со мной работает.

Она подошла и положила ладонь ему на грудь, прислушиваясь к дыханию, словно хотела проверить, не стало ли хуже прямо во время разговора. Айдамир накрыл её пальцы, разрешив себе это прикосновение, и почти пожалел, что встал. Сидя рядом, можно было бы обнять её и объяснять, пока не согласится, но сейчас Агнесса уже смотрела на него с тем упрямством, которое он хорошо знал и обычно любил.

— Тогда я поживу у Алсу. Буду приезжать, когда Ардаш разрешит, а если нужно, вообще не приеду до конца лечения, — предложила она, и он почувствовал, как её пальцы ухватились за ткань рубашки. — Мир, я могу потерпеть разлуку, если ты так боишься. Но разводиться мы не будем!

— Отъезд не перекроет ему путь, Агни. Ты приняла защиту рода, и через неё он тебя найдёт, куда бы ты ни уехала.

— Значит, откажусь на время! Мы объясним Ардашу, как это сделать, и потом всё вернём, когда тебе станет лучше. Зачем разрушать наш брак, если мы оба этого не хотим?

Айдамир отвёл её от стола и усадил на диван, заметив, что она уже начинает тереть висок. Хотелось согласиться на предложенное, позвать старика и потребовать найти формулировку, с которой жена сможет произнести отказ, не чувствуя, что уходит от него. Но Ардаш предупреждал: пока она продолжает принимать их союз, рассчитывая переждать беду и вернуться, доступ полностью не закроется. Айдамир повторил ей это, стараясь выбрать слова, которые не заставят её испугаться ещё и за него.

— То есть я должна решить, что больше не хочу быть твоей женой? — спросила Агнесса, убирая его руку со своего виска. — Ты хоть понимаешь, о чём меня просишь? Я люблю тебя, и твой дракон этого не изменит!

— Я понимаю, Агни. Поэтому и прошу выслушать, прежде чем отказываться, — сказал он и сел рядом, оставляя ей место. — Сейчас ты отдаёшь мне силы помимо воли, даже когда просто хочешь помочь. Одного обещания больше так не делать не хватит.

Она опустила глаза на его ладонь, лежавшую рядом с её коленом, и несколько мгновений разглядывала пальцы. Потом спросила, что будет с ним, когда подпитка прекратится, и Айдамир понял, что выбрал не те доводы. Он не хотел лгать в этом разговоре, но признать, насколько плохо ему может стать без неё, означало окончательно лишиться возможности убедить.

— Ардаш продолжит лечение. Я не останусь без помощи, и Багир тоже будет здесь, — ответил он, а Агнесса повернулась к нему, дожидаясь остального. — Да, возможно, восстанавливаться станет труднее. Но я справлюсь, если буду знать, что ты больше не слабеешь из-за меня.

— А я должна уйти и ждать, что мне скажут, когда ты перестанешь справляться? — она покачала головой и вытерла выступившие слёзы, прежде чем он успел коснуться её щеки. — Я останусь, Айдамир. Буду делать то, что велит Ардаш, но от мужа не откажусь. Больше не проси меня об этом.

Вечером она пришла к нему в кабинет, принося список вещей, которые хотела попросить у сестры для Ардаша. Магу отвели комнаты рядом с лечебной, и Агнесса успела выяснить, что ему мешает слишком низкое кресло, а нужное как раз стояло у Алсу без дела. Она рассказывала, как всё устроят, кого можно отправить за оставшимися в его доме книгами и почему старика нельзя беспокоить во время отдыха, а Айдамир слушал, глядя на её склонённую голову.

Она уже всё решила и даже постаралась придать их ближайшей жизни привычный порядок. Агнесса собиралась помогать, встречать его после процедур и следить, чтобы вовремя ел, пока Ардаш ищет способ вернуть прежнее состояние. Когда она подняла глаза, спрашивая, о чём он задумался, Айдамир притянул её к себе и поцеловал в висок, не сумев сказать, что этот порядок может закончиться в тот миг, когда он снова не удержит зверя.

Ночью он не лёг с ней, сославшись на необходимость ещё раз поговорить с лекарем, а к утру почти перестал различать строки в записях, оставленных Ардашем на столе. Все предложения, с которыми можно было прийти к жене, возвращали его к её ладони на груди и уверенному отказу. Агнесса останется с ним, пока будет верить, что он любит и нуждается в ней, а он не сможет ни запереть её вдали от дома, ни приказать перестать считать себя его женой.

Она сама заглянула в кабинет после завтрака, осторожно приоткрыв дверь, и Айдамир велел служанке пока никого не впускать. Агнесса подошла, уже собираясь спросить об Ардаше, но остановилась, увидев, что он поднялся из-за стола. Он оставил между ними расстояние и заставил себя посмотреть ей в глаза, пока ещё мог сделать это без необходимости следить за слезами.

— Нам нужно закончить вчерашний разговор. Я хочу расторгнуть брак, Агнесса, — сказал он, чувствуя, как неприятно произносить её полное имя вместо привычного обращения. — И дело не только в лечении. Есть то, о чём я тебе не говорил.

— Мы вчера уже закончили, Мир. Я не передумала, если ты собирался спросить ещё раз, — ответила она и подошла к столу, опираясь о его край. — Что именно ты не говорил? Ардаш нашёл что-то ещё?

Айдамир успел подумать, что может сейчас позвать старика, позволить ему самому объяснять и просить, пока Агнесса не согласится. Но вместо этого он упёрся ладонью в стол, чтобы не потянуться к ней, и произнёс слова, после которых уже не получится продолжить утро обычным вопросом о завтраке. Он не знал, куда деть эту тяжесть в груди, и говорил, всё время чувствуя, как дракон настороженно следит за женщиной напротив.

— У меня есть другая. Я был с ней, — сказал он и увидел, как Агнесса перестала опираться о стол, медленно выпрямляясь. — Я не хочу продолжать нашу супружескую жизнь. Вчера пытался объяснить тебе это иначе, но ты не услышала.

— Ты сейчас лжёшь! — возразила она, всматриваясь в него, а затем подошла ещё на шаг. — Ты решил меня прогнать и придумал другую женщину. Мир, я не настолько глупая, чтобы не понять, зачем ты это делаешь!

— Я говорю тебе то, что должен был сказать раньше. Я был с другой женщиной ещё до этих приступов, Агнесса! Ты не можешь объяснить этим всё, что тебе неприятно слышать!

Он увидел, как она приоткрыла рот, собираясь возразить, и вдруг заплакала, всё ещё глядя на него с недоверием. Слёзы потекли по щекам, а Агнесса даже не попыталась их вытереть, обеими руками вцепившись в край стола. Айдамиру захотелось немедленно обойти его, прижать её к себе и сказать, что она права, что он всё выдумал и никого у него нет. Он уже оттолкнулся ладонью от столешницы, не выдержав её всхлипа, когда жена протянула руку, пытаясь удержать его возле себя.

— Зачем ты делаешь мне больно? — спросила она сквозь слёзы, коснувшись его запястья. — Ты же любишь меня! Скажи, что это неправда! Мир, пожалуйста! Мы придумаем что-нибудь другое, я тебе обещаю!

Он почти произнёс её имя, собираясь покончить с этим, но дракон рванулся к прикосновению с такой враждебностью, что Айдамиру пришлось отступить, увлекая за собой стул. Женщина приблизилась, дотронулась до него и мешала, и зверь хотел убрать её из комнаты, уничтожить прежде, чем она успеет причинить ему вред. В этом яростном порыве не осталось ни привычной привязанности, ни узнавания тех рук, к которым он прежде сам тянулся из глубины.

Айдамир замер, чувствуя, как кожа на шее становится жёсткой, и направил всё внимание на сопротивление. В саду он ещё надеялся, что боль заставила дракона обезуметь, что тот не разобрался, кого видит перед собой. Сейчас зверь смотрел на Агнессу его глазами, слышал её голос, чувствовал знакомое прикосновение и всё равно собирался избавиться от неё. Она плакала, просила его перестать лгать, а он удерживал обращение, понимая, что стоит обнять жену и ослабить контроль — придётся снова спасать её от огня.

— Не трогай меня, — попросил он, высвобождая запястье, и ненависть к себе заставила с трудом выговорить следующее. — Я не хочу, чтобы ты оставалась моей женой. Ты видишь, как он на тебя реагирует, и всё равно пытаешься убедить себя, что ничего не изменилось!

Агнесса замолчала и убрала руку, а Айдамир продолжал удерживать зверя, не позволяя даже повернуть голову вслед за ней. Она оставалась в нескольких шагах, совсем близко, и он не мог проводить её к двери или позвать кого-нибудь, не выдав того, насколько опасно ему сейчас двигаться. Пришлось стоять, опираясь о стол, и смотреть, как она пытается вытереть мокрые щёки краем рукава, потому что платка под рукой не оказалось.

***

Агнесса ждала, что он остановится, скажет хоть что-нибудь, узнав её слёзы и тот стыдный, беспомощный голос, которым она сейчас просила. Айдамир смотрел на неё с ошеломлением, почти не двигаясь, и она ещё пыталась найти в этом выражении сожаление. Потом заметила, что он держится за стол и даже не собирается подойти, а слёзы продолжали течь, мешая видеть его отчётливо.

Он, должно быть, сам не ожидал, что сможет смотреть на неё вот так. Год назад не позволял расстроиться из-за пустяка, находил её после любой размолвки и сердился, если она не хотела объяснить, чем обижена. Теперь она стояла перед ним и просила сказать, что любит, а муж только требовал не трогать его.

Агнесса вытерла щёки и заставила себя отступить от стола. Просить его ещё раз было невозможно, и она боялась, что, если останется, снова начнёт говорить о вчерашнем, о его руках и поцелуях, перечислять доказательства того, что он должен хотеть её по-прежнему. Айдамир стоял напротив, не делая ничего, что позволило бы задержаться хотя бы на минуту.

— Хорошо, мы разведёмся... — сказала она, удивившись, что сумела выговорить это без нового всхлипа. — Я не останусь женой мужчины, который выбрал другую. И больше не буду тебя трогать, можешь не беспокоиться.

Он смотрел на неё, и Агнесса ждала ответа, пока не стало совсем невыносимо. Потом развернулась к двери и вышла, стараясь не прикасаться к мебели по дороге, хотя колени дрожали. В спальню она добралась сама, закрыла дверь и только возле зеркала заметила гребень, который оставила вчера, когда Айдамир опустился перед ней на колени и заговорил о защите.

Алсу приехала после полудня, когда Агнесса пыталась переложить платья в дорожный сундук. Она уже попросила приготовить отдельные комнаты и собиралась унести туда необходимое, но служанка застала её стоящей перед раскрытым шкафом и не решилась уйти, пока госпожа не села. При сестре Агнесса заставила себя подняться, достала ещё одно платье и тут же положила обратно, не понимая, зачем выбирать одежду для жизни, которую пока даже представить не могла.

— Подожди, ты мне толком ничего не объяснила, — сказала Алсу, отодвигая крышку сундука, мешавшую подойти. — Он сам сказал, что есть другая? Ты прямо у него спросила? Может быть, вы поссорились из-за лечения и он наговорил сгоряча?

— Я просила его сказать, что это неправда. Он сказал, что был с ней ещё до приступов, — ответила Агнесса и посмотрела на сестру, чувствуя, как опять мокнут щёки. — Алсу, я ведь ему поверила, когда он говорил, что любит! Я даже не думала... Я не знаю, куда мне теперь всё это деть.

Сестра присела возле неё и обняла, не дожидаясь, пока Агнесса договорит. Она уткнулась ей в плечо, не рыдая и не пытаясь объяснять дальше, а слёзы всё равно текли, промачивая ткань платья. Алсу гладила её по спине, временами отстраняясь, чтобы вытереть щёки платком, и от этой заботы хотелось прижаться к ней, как в детстве, и позволить решать всё за себя.

— Сволочь он после этого, вот что я тебе скажу, — выговорила сестра, поправляя у неё волосы. — Чуть больше года вы женаты! Он же сам места себе не находил, когда тебя рядом не было, а теперь, значит, уже другую полюбил! И как язык повернулся тебе это сказать после всего, что обещал?