Я не мертва

Он застыл с поднятой рукой.

– Оставьте открытыми.

– Вам солнце в глаза бьет.

– Вот и хорошо.

До него не сразу дошел смысл этой фразы. Судя по бледной, землистой коже, она очень давно не видела солнечного света.

Юрайя сел рядом с кроватью, несколько обескураженный ее спокойной сосредоточенностью и внимательным взглядом. С другой стороны, женщину похитили далеко не вчера. За несколько лет она, видимо, научилась подавлять чувства, перепрограммировала мозг принимать любую реальность. Даже свободу.

– Не стесняйтесь, – сказала она.

Неужели он настолько прозрачен? Юрайя гордился умением сохранять невозмутимость, хотя бы внешне. Не холодное безразличие, а самообладание. Сдержанность помогла ему в целой куче сложных ситуаций, в том числе в прошлом году. Конечно, его личная трагедия не шла ни в какое сравнение с тем, что выпало на долю Фонтейн, но пережить ее, возможно, было ненамного легче.

– Не бойтесь вопросов, которые надо задать, – продолжила Джуди. – И того, что со мной случилось. От разговоров хуже не станет. Не надо думать, будто я все уже забыла, а вы мне невольно напомните.

– Ну да… вот этого я как раз и боялся, – признался он.

– Я вам помогу. Не могу сказать, где находится тот дом.

– Но это был дом, а не заброшенное здание или склад, верно?

– Дом. В жилом районе.

Они перешли к ее побегу – как ей удалось вырваться. Она сообщила, что убила мужчину, который держал ее в подвале три года.

– Из пистолета, с которым вы пришли в участок.

– Да.

Серийный номер пистолета был спилен; оружие, вместе с курткой, шапкой и ботинками, в которых она пришла, отправили в криминалистическую лабораторию.

Эшби надеялся, что найдется отпечаток или совпадение по базе ДНК.

– Тот мужчина – вы уверены, что убили его?

– Уверена. – Ее глаза затуманило сомнение. – Хотя было темно.

Юрайе снова захотелось задернуть шторы. Солнце было слишком ярким и высвечивало слишком многое: выпирающие ребра, полупрозрачную кожу, проплешину на затылке – не то она сама выдернула волосы, не то кто-то другой.

Фонтейн могла ошибаться насчет смерти своего похитителя. В смятении все вокруг наверняка казалось нереальным. Она была перепугана и думала только о том, чтобы сбежать.

– Вы бы узнали дом, если бы увидели его? – спросил он.

Не глядя на него, Джуди сосредоточилась, копаясь в мыслях и пытаясь что-то вспомнить.

– Нет. Я никогда не видела дом снаружи и понятия не имею, как он выглядит.

– И вы сразу пошли пешком в полицию.

Она замялась. Жертвы всегда в какой-то момент начинают мяться. Настал момент лжи. Детектив Эшби уже много лет допрашивал людей и научился видеть, как ее придумывают. Но, к чести Джуди, она отбросила ложь и решила сказать нечто, как он надеялся, близкое к правде:

– Я пошла домой.

– Домой.

Он нахмурился, не совсем понимая и пытаясь вспомнить известные факты ее биографии: не замужем, но на момент похищения у нее был бойфренд.

– Что произошло после того, как вы пришли домой?

Она сглотнула.

– Не хочу об этом сейчас говорить.

– Хорошо, отложим на потом. – Он помнил предостережение врача: не давить и не торопить. – Может, тогда начнем сначала? Со дня похищения.

Против этого Джуди как будто не возражала.

– Я не помню похищение, – призналась она.

Ну еще бы. Помимо эмоциональной травмы могло быть еще и сотрясение мозга.

– Первое, что помню, – я очнулась на полу в подвале, в помещении без окон. Слишком тесном, чтобы лечь. Приходилось подгибать ноги, когда спала. Я не видела никого, кроме мужчины, которого убила вчера вечером. А его никогда не видела раньше, до того момента, когда он открыл дверь камеры три года назад.

Она замолкла, и Эшби понял, что это еще одна тема, которой ей не хочется касаться. Однако рано или поздно похищенной придется дать полные свидетельские показания о том, что происходило в том подвале, чтобы мужчина, который удерживал ее там против воли, мог понести наказание – если, конечно, он еще жив.

– Я пришлю к вам сегодня художника-криминалиста. Вы согласны?

– Да.

Несмотря на кажущуюся стойкость, разговор явно утомил жертву. Лучше дать ей отдохнуть.

– Давайте закончим завтра.

Тем временем можно поговорить с бывшим бойфрендом и отправить полицейских опросить население районов, через которые она могла проходить, хотя из-за блэкаута вероятность того, что кто-нибудь видел беглянку, стремилась к нулю. Актуальную информацию по делу распространят по всему Департаменту полиции Миннеаполиса. Возможно, сосед слышал выстрелы. Или нарисованный художником со слов Фонтейн портрет даст зацепку.

Теперь, когда вопросы прекратились, по крайней мере на время, она явно расслабилась.

– Если вам будет легче рассказать о подробностях похищения детективу-женщине, это можно организовать.

– Но вы же все равно будете читать мои официальные свидетельские показания, верно?

– Буду.

– И дело вести тоже будете вы?

– Да.

– Тогда я предпочитаю говорить с вами.

Эшби вернул стул на место и уже собрался уйти, когда в дверь палаты постучали.

Юрайя с удивлением увидел на пороге мужчину, знакомого ему из местных новостей. Дорогой кожаный пиджак, брюки ценой в месячную зарплату полицейского, безупречно гладкая кожа, мужественная щетина и сформированные стилистом брови, – Адам Шиллинг, плейбой и один из самых завидных женихов в городе. И тут Юрайя вспомнил о том, что непостижимым образом вылетело у него из головы: Джуди Фонтейн – дочь губернатора Филипа Шиллинга, а этот мужик – ее брат.

Эшби не так давно переехал в Города-близнецы[1] и не следил за слухами в желтой прессе, однако смутно помнил, что в шестнадцать лет Фонтейн ушла из семьи, видимо больше не желая иметь с Шиллингами ничего общего, и даже сменила фамилию. Судя по выражению ужаса на лице Джуди, ее чувства к родным за эти годы не претерпели существенных изменений.

– Какого хрена ты сюда приперся? – бросила она.

Шиллинг нахмурился.

– Хотел тебя проведать. Шеф Ортега сообщила нам о твоем освобождении, и папа попросил меня убедиться, что с тобой все в порядке. – Адам сглотнул, и глаза у него увлажнились. – Боже. Ну и вид у тебя.

– Убирайся, – прошептала она.

Если жертва похищения выйдет из себя, следствию это никак не поможет.

– Вам лучше уйти, – вмешался Юрайя.

Шиллинг поднял руки, сдаваясь:

– Ладно, ладно. – Он попятился, развернулся и исчез за дверью.

Джуди потеребила пульт кровати, но бросила тщетные попытки и, безвольно уронив руки, закрыла глаза на пепельно-бледном лице.

Боясь, что она потеряет сознание, Эшби сам схватил пульт, нажал на кнопку и опустил изголовье.

– Шторы, – еле слышно выдохнула Фонтейн.

Он задернул окно тканью, и в палате наступил полумрак.

– Все нормально? – спросил детектив. Ну и вопрос.

Джуди едва заметно кивнула, как будто боялась, что ее вот-вот стошнит.

– Принести вам воды?

– Нет.

Под этим явно подразумевалось, что посетителю пора. Он и так пробыл в палате слишком долго.

– Я приду завтра.

Шиллинг стоял в коридоре, прислонившись к стене. Услышав шаги Эшби, он выпрямился.

Юрайя представился и предъявил жетон.

– Ее вообще не узнать, – пробормотал Шиллинг, явно потрясенный увиденным. – Я, конечно, понимал, что она пострадала, но… – Он покачал головой. – Просто жуть.

– Хотите кофе? – предложил Юрайя. За жестом вежливости стояла надежда получить информацию.

Через пять минут они уже сидели за угловым столиком в больничной столовой, а перед ними стояли две толстые белые кружки.

– Боюсь, я мало что могу сказать. – Шиллинг отмерил две ложки сахара и принялся шумно перемешивать напиток, брякая сталью о фаянс. – Я не общался с Джуди после ее шестнадцатилетия. Даже не видел ее. Наверное, зря я пришел сюда. Подумал, вдруг она обрадуется, увидев брата, как знать? Может, ей захочется, чтобы кто-то из родных был рядом.

– Этот кто-то явно не вы.

Шиллинг метнул на него раздраженный взгляд и пустился в объяснение семейной ситуации:

– Сестре поставили психиатрический диагноз еще в детстве. Честно говоря, если бы не ее внешний вид, я бы заподозрил, что она сама где-то пряталась эти три года. Что ее исчезновение – мистификация. – Он пожал плечами. – Просто чтобы отомстить нам за то, что мы якобы с ней сделали. Но когда я увидел Джуди в таком состоянии… Значит, все было по-настоящему. Теперь мне стыдно, что мы не приложили больше усилий, чтобы найти ее.

Юрайя впервые услышал о психических проблемах Фонтейн. Ее бы не взяли на работу в полицию без психиатрического освидетельствования, однако Шиллинг знал ее ребенком, подростком, а не взрослой. Юным свойственна нестабильность.

– А у нее есть близкий человек, с кем она поддерживала связь и кто сумел бы помочь ей сейчас?

Шиллинг покачал головой.

– Не знаю таких. На момент похищения она жила с одним парнем, но я точно знаю, что у него уже другая жизнь. Видел его с женщиной. И кто бросит в него камень?

У Эшби возникло неприятное предположение.

– А этот ее бывший парень – он до сих пор живет в том же доме?

– Без понятия.

Подумать только: сбежать из подвала, где тебя продержали взаперти три года, прийти домой и встретить там другую женщину!

– Просто имейте в виду, – продолжил Адам, – она была нестабильна еще до всего этого, а теперь – сами видите. Реакция у нее явно ненормальная.

Но Юрайя знал: ни один уважающий себя детектив не станет безоговорочно принимать версию одной из сторон.

– Вы младше ее или старше? Есть еще братья и сестры?

– Нет, нас всего двое. Я на четыре года старше. Мама погибла: несчастный случай с оружием. Джуди тогда было восемь, а мне двенадцать. Мы отдыхали в загородном доме на севере штата. Джуди не видела, как случилась трагедия, хотя была в доме. Зато она видела последствия. Все были в ужасе. Папа чуть с ума не сошел. Конечно, ребенку тяжело, когда отец не в себе, взрослые в панике. Мне кажется, с тех пор у нее и начались странности. Да и неудивительно, правда? Вскоре после этого у сестры стали возникать параноидальные, бредовые идеи. Она начала обвинять отца, будто это он убил мать. Вбила себе в голову и уперлась.

Рассказ Шиллинга о трагической гибели матери напомнил детективу кое-что еще: это сам Адам случайно застрелил ее. Умолчание об этом кое-что говорило о его характере, хотя, возможно, он просто не любил обсуждать столь травматическое событие, тем более с незнакомым человеком.

– Чувствую себя сплетником, – Шиллинг казался мрачным, но говорил как будто искренне, – но, как мне кажется, вам нужно знать эти детали жизни сестры, чтобы вы понимали, с кем имеете дело.

– Чем больше информации, тем лучше.

– Она что-нибудь вам рассказала о том дне, когда ее похитили? – спросил Шиллинг. – Где она была? Кто на нее напал? Как ей удалось сбежать?

– На данный момент нам ничего не известно. А если бы я что-то и знал, то все равно не имел бы права обсуждать это с вами. – Юрайя положил на стол визитную карточку и придвинул ее к собеседнику. – Если вспомните что-то, о чем забыли рассказать, пусть даже сущую мелочь, – звоните.

Шиллинг пробежал визитку глазами и положил в карман.

– Присматривайте за ней, хорошо? Что бы она обо мне ни думала, я считаю, что за родных надо держаться. Если могу чем-то помочь, даже негласно, дайте знать. – Он сделал неопределенный жест. – Если понадобятся деньги или еще что.

Джуди Фонтейн не походила на человека, который готов принимать помощь, тем более от брата, с которым порвала отношения. Эшби мог сделать только одно: найти, живым или мертвым, того урода, который ее похитил. Теперь именно от Юрайи зависело, не подведут ли ее коллеги еще раз.

Глава 4

На следующий день детектив снова пришел к ней в палату и на сей раз принес одежду.

– Говорят, завтра вас выпишут, – сказал он. – Подумал, что вам, наверное, не во что переодеться. Размеры прикинул на глаз.

Джуди молча смотрела на него со своей койки, а детектив Эшби положил белый пластиковый пакет на один из стоявших у стенки стульев, потом уселся рядом с кроватью и достал ручку, блокнот и цифровой диктофон.

Сегодня он пришел в костюме с галстуком, но довольно длинные темные вьющиеся волосы, похоже, не очень поддавались расческе. Джуди решила, что ему под сорок, но в полиции часто стареют быстрее. Столкновение с преступниками прибавляет возраста – это она прекрасно знала по себе. Как знать, может, ему лет двенадцать.

Даже если за три года одиночного заключения мозги у нее и подкисли, чувство юмора еще осталось.

– Все так сильно пахнет, – заметила она.

Детектив нахмурился, не понимая. Широкие брови сошлись над темно-карими глазами.

– Я чувствую все запахи, – пояснила она. – Ткань вашей куртки. Кофе, который вы пили. Пластиковый пакет. Запах еды из коридора. Как будто раньше у меня вообще не было обоняния. Странно, правда?

Джуди умолчала о том, что от посетителя идет еще и слабый запах алкоголя со вчерашнего вечера, а то и сегодняшнего утра, и чего-то еще неуловимого – возможно, мыла.

Он вытер рот тыльной стороной ладони.

– Эффект изоляции.

Дело не ограничивалось запахами. Она смотрела во все глаза, беспардонно изучая лицо Эшби до последней поры на коже, до каждого волоска на голове, каждого изгиба ресниц, и не извинилась даже после того, как он неловко заерзал на стуле.

Беседа заняла около часа. Не так уж долго, учитывая, что она изложила историю трех последних лет своей жизни, причем таким тоном, будто зачитывала список покупок. В какой-то момент в течение этого срока что-то у нее внутри отказало, отключилось. В противном случае она, скорее всего, потеряла бы рассудок, но в результате превратилась в человека, способного говорить о зверствах безо всяких эмоций. Закончив рассказ, она подняла глаза и заметила, что собеседник побледнел. И не только…

– У вас рука трясется, – проговорила она.

Он опустил глаза, тихо хмыкнул от досады и щелкнул ручкой, чтобы скрыть дрожь пальцев.

Его реакция не доставила ей никакого удовольствия. Джуди не знала, как себя вести, к тому же, увидев шок детектива Эшби, она почему-то почувствовала себя оскверненной. Ей пришло в голову, что пережитое словно бы лишило ее человеческой сущности, сделало ущербной. Возможно, поэтому женщины часто не сообщают в полицию о том, что подверглись насилию. Боязнь мести, тревога перед завтрашним днем, страх одиночества или любовь к насильнику – все это на втором плане. Как только люди узнают правду, как только факты выставлены на всеобщее обозрение, насилие лишает жертву человеческого достоинства, и она страдает дважды. Сначала от насильника, а потом от реакции остальных.

Эшби выключил диктофон.

– И как насчет завтра? – спросил он, закрыв блокнот.

Он, конечно, прослушает ее показания еще раз, после того как уйдет, в этом она ничуть не сомневалась. В голове мелькнула мысль схватить диктофон и разбить его об пол.

– А что будет завтра? – переспросила она.

– Вам есть куда идти?

– Найду.

– А деньги? Деньги у вас есть?

– Сегодня приходила шеф Ортега, принесла чек. Якобы задолженность по зарплате.

Джуди подозревала, что начальница специально продавила выплату через бухгалтерию, чтобы Фонтейн было на что жить хотя бы ближайшие месяцы. Ортега начала работать в их отделе за шесть месяцев до ее похищения – недостаточно, чтобы завязать тесные рабочие отношения, но за это время Джуди успела оценить ее заботливый характер.

– К тому же я позвонила в банк. Как выяснилось, у меня там остался счет. Я немного откладывала. – До того, как умерла. Нет. Не так: она не умерла. Но последние три года были все равно что смерть, и теперь она чувствовала себя привидением, блуждающим по одновременно знакомой и незнакомой территории новой жизни, с новыми действующими лицами. Ни дома, ни бойфренда, ни работы. – Денег негусто, но на первое время хватит.

Эшби явно обрадовался, услышав, что она не нищая.

– Я могу за вами заехать, и, если у вас будут силы, мы можем немного покататься по городу – возможно, заметите что-нибудь знакомое. Посмотрим, вдруг удастся узнать дом, где вас держали.

Она кивнула:

– Я согласна. – Очередная ложь.

– И я готов помочь вам найти жилье. Подключить мобильный телефон. Оказать любое содействие.

– В этом нет необходимости.

– Приказ Ортеги.

– Спасибо.

Остаток дня получился крайне утомительным. Приходила художница с углем и планшетом. Когда она закончила, Джуди с облегчением откинулась на подушки. За эти два дня она говорила больше, чем за три последних года. Она так долго мечтала увидеть чье-то лицо, кроме того, которое изобразила художница, но теперь хотелось, чтобы ее оставили в покое. Ненадолго. Только чтобы перестроиться, прочувствовать вкус свободы.

Несмотря на усталость, отдохнуть не удавалось из-за яркого света, незнакомых запахов и постоянного шума. В здании больницы неумолчно бился пульс моторов, воздуходувок, шкивов и блоков – Джуди была готова поклясться, что оно дышит. Когда в дверь постучали, она не стала открывать глаза. Хватит с нее разговоров. Хватит вопросов. Но потом она уловила запах кофе и взглянула.

В дверях стоял детектив Грант Вэн с белым бумажным пакетом в одной руке и подносом для кофе навынос в другой.

– Ванильный латте и плюшка с клюквой, – объявил он, приподнимая пакет.

Грант, на пару дюймов ниже шести футов, стройный и мускулистый, в темном костюме, с челкой прямых черных волос, казалось, ничуть не изменился, и это раздражало еще больше, чем его внезапный визит. Отсутствие перемен в бывшем коллеге казалось несправедливым – но чего она ожидала?

Возможно, ей хотелось бы увидеть Гранта немного постаревшим, с проседью и намечающимися морщинами. Он служил наглядным свидетельством того, что три года истязаний длятся целую вечность, но для нормальной жизни это совсем небольшой срок.

Интересно, встречается ли он с кем-то, не женился ли. Нравится ли она ему до сих пор? Она надеялась, что нет. После того, как Грант признался ей в своих чувствах, а она его отвергла, работать вместе стало некомфортно.

– Видела бы ты, какой цирк снаружи, – сообщил он, входя в палату. – У главного входа толпится сотня репортеров, надеются на сенсационное интервью.

Слишком рано.

При виде человека из прошлой жизни, тем более того, с кем она одно время работала в постоянном контакте, мозг грозил отключиться. Джуди изо всех сил старалась сохранить чувство реальности, а Вэн тем временем пристроил кофе и пакет на больничный столик и подкатил его к кровати. Потом он уставился на нее долгим взглядом, и Джуди поняла, что он пытается узнать в уродливом существе под одеялом более-менее привлекательную женщину, которую когда-то знал.

– Я тебя искал. – В его глазах стояла мольба. – Хочу, чтобы ты знала. Искал много месяцев.

Все хотели получить прощение. В очередной раз придется успокаивать кого-то, чтобы не слишком расстраивался по поводу ее страданий. В очередной раз нужно утешать и обнадеживать.

– Все нормально, – успокоила она Гранта.

– Я просил, чтобы твое дело дали мне. – Он придвинул стул поближе к кровати и сел, обдав ее попурри ароматов, смешавшихся с запахами хлопчатобумажного белья и больничной еды. – Но Ортега, видимо, считает, что тебе комфортнее говорить с Эшби.

– Так и есть, – просто ответила она. Что еще тут скажешь?

Вэн кивнул, глядя на свои руки.

– Ты что-нибудь помнишь? О том дне, когда тебя похитили.

Джуди словно оказалась в капкане, на нее давило все – палата, присутствие Гранта, все то, чего он от нее хотел: от простого разговора до эмоциональной близости. Она просто не знала, как сказать ему, что ей нужно побыть одной.

Слишком рано.

– Нет. Ничего.

Она повернулась лицом к стене и притворялась спящей, пока он не ушел.

* * *

Утром Джуди оделась. Принесенная детективом Эшби одежда пришлась почти впору, главным образом потому, что состояла из черных спортивных брюк, трикотажной кофты с капюшоном и пухлой синей куртки, от которой пахло универсальным магазином «Таргет» – запах настолько характерный, что она узнала его даже через три года. Джуди поднесла куртку к носу, закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь представить себе, как детектив выбирает одежду для нее, незнакомой женщины.

Она надела куртку, сунула руки в карманы и обнаружила перчатки и вязаную шапочку, тоже симпатичного синего цвета и тоже новую и чистую. С обувью повезло меньше: практичные коричневые сапожки по щиколотку оказались маловаты, но с этим оставалось только смириться.

– Готовы идти? – спросила сестра с планшетом.

– Да.

– За вами кто-нибудь приедет?

– Возьму такси.

– Подпишите форму выписки.

Сестра передала ей планшет, и Джуди поставила подпись.

Она пыталась не показывать, что спешит, но ей не терпелось убраться из больницы до того, как появится детектив Эшби. Ей не хотелось видеть жалость в его глазах и еще больше не хотелось читать у него на лице, что после беседы он еще раз прослушал ее показания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Twin Cities (англ.) – так называют Миннеаполис и Сент-Пол, представляющие собой единую городскую агломерацию. – Здесь и далее примеч. пер.