КАРМ. Последний рассвет

Ола Ало

КАРМ. Последний рассвет

Глава 1. Побочный квест

«Никто не предупреждает, в какой именно момент мирная жизнь превращается в воспоминание».

— Дима! Сними наушники! — в который раз крикнула Оля, но старший сын, как обычно, не слышал: он с головой ушёл в виртуальный мир.

Она стояла у плиты, шатаясь от усталости, и держалась на одном упрямстве: накормить детей во что бы то ни стало.

— Елисей, сынок, помоги, — попросила она, обернувшись к среднему. — Налей Матвею воды из кувшина. Насос опять разрядился…

Матвей, требуя попить, орал во всю свою эмоциональную мощь, добивая остатки Олиных нервных клеток. На миг ей захотелось сжаться в комок и раствориться в воздухе, лишь бы не чувствовать себя такой беспомощной. Изнутри жёг стыд: за то, что срывается на мальчишках, за то, что больше не может быть для них той доброй, счастливой мамой из прошлой жизни — мамой, которая часами болтала о глупостях, взъерошивала им волосы и шёпотом рассказывала сказки перед сном. Прежнюю Олю, которую знала семья и она сама, словно смяли, как черновик, и выбросили в мусорное ведро.

Неизменным оставался только быт. Пусть за окном рушится мир, но ужин должен быть по расписанию, особенно когда у тебя трое голодных сыновей. Готовка всегда вводила её в подобие транса, и мысли улетали далеко от измученного тела. Правда, иногда возвращение сопровождалось запахом гари и горьким сожалением. Вот и сейчас Олю выдернули из раздумий.

— Мама, я не хочу котлеты, сделай мои любимые отбивные! — заныл Матвей, заглядывая ей в душу огромными карими глазами. — Котлеты я не ем, ты же знаешь!

— Кто не любит, тот ходит голодным, — отрезала Оля.

— Мам, а можно мне вообще без мяса, только вермишель? — улучив момент, вмешался Елисей.

— Кажется, сегодня я ем в гордом одиночестве, — проворчала Оля, переводя взгляд с одного сына на другого.

— А я вот всё съем и выживу! — усмехнулся Дима, наконец-то соизволив выглянуть из-за угла.

— А кто не работает, тот не ест! — Оля упёрла руки в бока.

— Ну, мам, мы уже с голоду опухли, — заворчали мальчишки и один за другим уселись вокруг стола.

— Мама, ты опять лишнюю тарелку поставила… Мы кого-то ждём? — тихо спросил Елисей и тут же сжался под строгим, предостерегающим взглядом старшего брата.

Оля с тоской посмотрела на пустое место. Не ответив, она принялась за еду. Наверное, дети не заметили, как у неё дрожали руки. Смутившись неловкой паузы, они уткнулись в тарелки. Остаток ужина прошёл в тишине: каждый думал о своём.

Когда все поели, мальчишки помогли убрать со стола. Глядя на них, Оля понимала: не будь рядом сыновей, она давно потеряла бы остатки разума.

Позже, рухнув на кровать и укрывшись одеялом, она снова и снова прокручивала в голове новые правила, по которым им теперь приходилось жить. Прежняя Оля точно не выжила бы в этой реальности, куда погрузилась страна, да и весь остальной мир, увязающий в хаосе, страхе и боли. Потери близких людей выжимали из неё последние капли радости. Стоя у свежих могил и запрокидывая голову к глухому небу, она раз за разом спрашивала себя об одном: как жить дальше?

Третья мировая война каждый день приносила дурные вести, и в новостные сводки лучше было не заглядывать. Поэтому телефон, брошенный в дальнем углу комнаты, сиротливо жужжал сам по себе, обновляя ленту. Фотографии счастливых детей Оля в сеть больше не выкладывала. Они, конечно, были — но теперь только для неё одной. Сыновья оставались единственной ниточкой, связывающей её с миром, который, казалось, делал последние вздохи. Даже обычно спокойный хомяк Лео чувствовал приближение чего-то жуткого и отчаянно грыз прутья клетки, пытаясь сбежать. Пару раз ему это удавалось, и Оля потом подолгу искала, куда забился этот мохнатый комок. Жалко ведь, член семьи как-никак.

Не выдержав, Оля всё же потянулась за телефоном. Вспышка экрана больно ударила по глазам, отвыкшим от света, и она зажмурилась. Когда зрение вернулось, её обдало ледяным ужасом.

Заголовки били наотмашь: «Пятьсот тысяч…»

Хватило одного числа, чтобы воздух вышел из лёгких. Новости наваливались одна за другой: «Продовольственный кризис небывалых масштабов», «Призывной возраст может быть снижен до 17 лет».

Телефон выпал из онемевших пальцев. Раз… два… три. Сердце отбивало дробь. Дыши. Господи, дыши же! — приказывал мозг цепенеющему телу. Диме уже семнадцать. Ещё полгода — и совершеннолетие. Будущее тянуло к её ребёнку костлявые руки.

Дрожащей рукой она снова подобрала телефон и листала дальше: «Страна в осадном кольце», «Блокированы морские пути», «Куда исчезли продукты с прилавков?»

Ей казалось, что враг уже подобрался вплотную и стоит посреди квартиры. Оля зашвырнула телефон подальше и провалилась в тревожный сон.

Утро, как всегда, не принесло покоя. Каждое пробуждение окунало её в реальность с головой. Мелькала малодушная мысль: вот бы просто не проснуться… Ну или скопить денег и увезти мальчишек подальше от этого кошмара. Но куда? Здесь их дом, здесь родилась она и её дети. Да и где взять столько смелости для переезда? Сил не оставалось совсем. Раньше все серьёзные вопросы решал муж, а она лишь окружала его заботой. Теперь приходилось тянуть всё самой, а помощи ждать было неоткуда. Проблемы нарастали, как снежный ком.

Но сильнее всего пугало отсутствие безопасности. На днях Оля заметила, что двери районного полицейского участка закрыты, а тёмные окна говорили ясно: защищать их здесь больше некому. Чуть позже они с Димой стали свидетелями уличной драки. Какой-то подросток-волонтёр безуспешно пытался разнять дерущихся, но его никто не слушал. Именно тогда Дима угрюмо сказал, что надеяться теперь нужно только на себя. В тот миг Оля с грустью поняла: рядом с ней уже не ребёнок, а мужчина, на чьи плечи ложится забота о семье.

Кое-как она привыкла к погасшим вывескам магазинов. Но заколоченная дверь любимой пекарни, которую она увидела пару дней назад, стала ударом. Билборды, раньше пестревшие рекламой, теперь рваными клочьями трепетали на ветру.

Отработав смену в детском саду, ставшем для неё вторым домом, Оля спешила в школу, чтобы забрать младших. Только на работе ей удавалось хоть немного отвлечься от кошмара за окном. Разве можно встречать малышей с унылым лицом? Им и так тяжело. Мама когда-то говорила ей, что даже в самые тёмные времена детские сады будут работать, — и оказалась права. Там всё шло по-прежнему: Оля водила ребят петь песни о весне, учила считать до десяти и разыгрывала сказку про репку, нацепив картонную маску деда и изо всех сил держа улыбку.

И вот теперь они втроём шли по вечерней улице.

— Мама, я сегодня две пятёрки получил по окружающему миру! — Матвей подпрыгивал на ходу, отвлекая её от мрачных мыслей. — Я рассказывал о диких животных так долго, что Наталья Мартионовна пообещала ещё одну пятёрку, если я замолчу и дам высказаться другим! А я не мог остановиться, я же столько знаю!

— Думаю, остальным просто нечего было добавить к твоему докладу, — улыбнулась Оля, но тут же заметила, что средний сын притих. — Елисей, а ты чего такой хмурый?

— Ничего, мам… Пошли скорее. За нами какой-то дядька в капюшоне идёт. Не нравится он мне.

Оля скосила глаза через плечо. Действительно: метрах в десяти позади двигалась тёмная фигура, лицо которой скрывал глубокий капюшон.

Внизу живота шевельнулся холодок тревоги. Выходя из школы, она заметила на перекрёстке подозрительные компании и на всякий случай отправила Диме сообщение: «Сынок, встреть нас около старых гаражей, мне неспокойно». Теперь оставалось надеяться, что старший успеет.

— Идём, — нарочито громко сказала Оля, ускоряя шаг и уводя детей из тёмного переулка к свету редких фонарей.

Но закон подлости сработал безупречно.

— Мам, стой! — Матвей затормозил и завозился с молнией рюкзака. — Я же тебе рисунок нарисовал, сейчас покажу!

— Матвей, дома! Потом! — Оля дёрнула его за руку, но драгоценные секунды были потеряны.

Шаги сзади стали громче — шаркающие, быстрые. Внутри всё похолодело. Оля развернулась вполоборота, закрывая собой младших. Пальцы до боли сжали в кармане связку ключей — жалкое подобие оружия, но другого не было. Сердце колотилось в горле. Не дам в обиду. Зубами загрызу, — билась в голове мысль.

Фигура в капюшоне была уже в двух шагах, когда полумрак переулка разорвал громовой рык:

— МАМА, ПРИГНИСЬ!

Оля инстинктивно присела, обхватив младших руками. Над головой со свистом пронёсся тяжёлый деревянный дрын. Из темноты, как разъярённый медведь, вылетел Дима. Рослый, плечистый, в сумерках он казался настоящим гигантом.

Преследователь шарахнулся, едва удержав равновесие, и без звука бросился наутёк.

— Беги-беги! Чтоб я тебя здесь больше не видел! — крикнул Дима вслед, перехватывая увесистую палку. Он тяжело дышал. — Мам, вы как? Целы? Пошли быстрее, район совсем испортился.

Оля поднялась, всё ещё дрожа от адреналина, и уставилась на его «оружие».

— Дим… ты где это взял?

Сын криво усмехнулся:

— Как говорится, и незаряженная палка раз в год стреляет. Ну что застыли? Домой!

Когда входная дверь наконец захлопнулась, Оля дрожащими руками повернула ключ, защёлкивая все замки. Только теперь её отпустило. Мышцы обмякли, ноги подкосились. Мы дома. Мы в безопасности, — прошептала она, прислонившись лбом к прохладной стене.

Но паника не уходила. Как водить детей в школу? Больше никаких переулков! Нужно срочно что-то купить. Электрошокер? Где их вообще продают? Газовый баллончик? Мысли рассыпались, как осколки стекла.

— Мама, ты в порядке? — окликнул Елисей, вглядываясь в её лицо. — Ты стоишь тут уже несколько минут и шепчешь что-то. Давай пальто, я помогу.

Раздевшись на автопилоте, Оля добрела до комнаты и опустилась на край кровати, ища спасения в привычном домашнем уюте. Ладонь скользнула по плюшевому покрывалу — его мягкость всегда успокаивала.

— Мам, отдохни, — Елисей присел рядом. — Ты очень бледная. Может, чаю сделать? Ты только скажи, мы мигом.

Оля с благодарностью посмотрела на сына и потрепала его отросшие волосы. Какой же он красивый с этой причёской. Муж всегда стремился подстричь его как можно короче… Мысль о том, кого больше нет рядом, кто не мог защитить их прямо сейчас, ударила сильнее, чем недавний страх в переулке. Внезапно стало дурно. Горло перехватило, воздух в комнате загустел, как вода. Хватая ртом кислород, Оля рванулась к окну и распахнула его.

— Возьми себя в руки, женщина, — прошептала она, закрывая лицо ладонями. Дыхание рассыпалось рваными вдохами.

— Дима, маме совсем плохо! — крикнул Елисей и прижался к ней. — Мама, всё хорошо, мы тебя защитим. Я папе обещал быть смелым и сильным. Диму вон уже даже взрослые мужики боятся, гигант вымахал. Я скоро таким же стану, надо только подождать!

Дима, не отличавшийся красноречием, ничего не сказал. Он просто подошёл и обнял их обоих большими, надёжными руками. Это объятие стянуло Олю, как тугой бинт. Дрожь понемногу унималась. Они стояли у открытого окна, вдыхая прохладный вечерний воздух, и каждый думал о своём.

Из оцепенения их вырвал перепуганный крик Матвея из кухни:

— Мама! У тебя на телефоне какое-то сообщение на весь экран! «Согласны ли вы спасти планету?» Что мне нажать: да или нет?

Оля удивлённо моргнула, стряхивая остатки оцепенения.

— Елисей, кажется, пора доставать наши супергеройские плащи. Планета ждёт! — объявила она с самым серьёзным видом, хотя голос всё ещё хрипел.

Средний сын, не успев отойти от пережитого шока, лишь захлопал зелёными глазами, пытаясь вспомнить, где у них могут висеть плащи.

— Чёрные плащи, ну ты чего, забыл? — подыграл матери Дима, добавив в голос баса.

Потребовалась пара минут, прежде чем до Елисея дошло, что его разыгрывают. Он запрокинул голову и расхохотался — первым громким смехом, прозвучавшим в этом доме за долгое время. Следом хохотнули Дима и Оля. Спазм отпустил её грудь, а лицо осветила искренняя улыбка.

— Спасибо, дети. Что бы я без вас делала! — сказала Оля и пошла на кухню, сгорая от любопытства.

Экран телефона горел тревожным светом, а уведомление занимало всю его площадь.

— Кто-то решил над нами пошутить? — Оля взяла мобильный. — Странно, окно не закрывается, пока не выберешь ответ. Что за спам такой? Дима, ну-ка зацени.

Старший сын тут же взялся за дело. Он неплохо разбирался в гаджетах и обычно легко щёлкал такие проблемы. Дима попробовал смахнуть окно, нажать кнопку «Домой» — тщетно. Ярко-красный фон намертво въелся в дисплей.

— Я такого ещё не видел, — пробормотал он. — Вообще не реагирует. Может, просто нажать «ДА» и не париться? Или «НЕТ»? И тем более не париться.

Он зажал кнопку выключения: экран на секунду погас, но тут же загорелся вновь с тем же вопросом.

— Предлагаю голосовать! — Дима обвёл всех решительным взглядом.

— Я только за! — выпалил Матвей. В его богатом воображении уже рисовалась картина: он, отважный герой, выносит из огня маленького щенка, а тот благодарно лижет его в нос. Матвей заёрзал на стуле и потянулся к телефону.

— И я за! — подхватил Елисей.

— Мальчики, мне это не нравится, — сказала Оля, и голос её дрогнул. — А вдруг это вирус? Или мошенники? Дима, что думаешь?

Но Дима думал совсем о другом. Его охватило странное чувство дежавю. Напрягая память, он начал мерить кухню шагами.

— Это уже будто происходило со мной… — глухо сказал он. — Я точно видел эти кнопки.

— Дим, помнишь, ты пару недель назад жаловался, что у тебя игра на компе заглючила? — осенило Елисея. — Ты ещё говорил, что скрытую ветку сюжета нашёл!

Дима замер, уставившись на брата, а затем едва не подпрыгнул:

— Бинго! — Он снова заходил по кухне. — Две недели назад в игре я наткнулся на странный камень. Ну, знаете, как в сказках: «налево пойдёшь — смерть найдёшь». Только там высветился этот же вопрос. Я тогда нажал «НЕТ», потому что не хотел возиться с побочными квестами и спешил к основному сюжету. И как только я нажал, экран почернел и перезагрузился. А когда я вернулся в игру, камня уже не было. И сколько я ни спрашивал на форумах, никто его больше не встречал. Я решил, что это редкий баг, рассказал Елисею и забыл.

Оля медленно опустила руки на стол. Опасения насчёт вирусов и мошенников теперь казались до обидного простыми и наивными.

— Ты хочешь сказать… — её голос упал до шёпота, — что вся наша жизнь теперь… это побочный квест?

— Не знаю, мам, — ответил Дима, глядя ей в глаза. — Но я точно знаю, что «НЕТ» — это тупик. Нужно нажать «ДА».

Мальчишки замерли. Кухня будто сжалась, тишина давила на уши. Какая игра? Какой квест? Что за глупость, в такое могут верить только дети! — паниковала Оля. Но пульсирующий красный свет экрана упрямо доказывал обратное. Она начала мерить шагами тесное пространство и жестикулировать:

— Вы серьёзно думаете, что от одного нажатия кнопки что-то изменится? Как это возможно? Это же просто чья-то злая, изощрённая шутка!

Дети не отвечали, по-прежнему ожидая её решения. Матвей завороженно смотрел на дисплей, и его пальцы снова незаметно потянулись к корпусу.

— Не смей! — Оля перехватила его запястье.

В эту секунду её пронзила догадка: она боялась вовсе не того, что кнопка сработает. Она до ужаса боялась, что мир вокруг просто исчезнет, обнулится, как тот глючный камень в игре сына, и превратится в звенящую пустоту. А в этой реальности, пусть изувеченной войной и страхом, у неё всё ещё оставались её мальчики.

— Лучше пугающая неизвестность, чем абсолютное ничто, — тихо сказала она.

Оля решительно занесла руку и опустила палец на светящееся поле.

Не было ни вспышки, ни взрыва, ни треска. Раздался лишь глубокий гул, похожий на удар далёкого колокола. Слово «ДА» на секунду вспыхнуло золотым светом, и экран погас.

Семья стояла в тишине. Оля почувствовала, как сердце, только что бешено колотившееся, выравнивает ритм.

— Ну вот, — выдохнула она, бросая телефон на стол. — Проверили. И что? Ничего. Обычный программный сбой.

Дима подошёл и взял мобильный. Нажал на кнопку блокировки. Дисплей послушно загорелся, показав привычные обои и иконки приложений. Никакого красного баннера.

— Всё-таки хакеры, — с облегчением сказала Оля, пытаясь улыбнуться.

Но Дима, всматриваясь в пиксели, поднял на неё глаза.

— Мам, — голос его дрогнул. — Не хакеры. Посмотри.

Он развернул к ней экран. Там, в левом верхнем углу, где всегда был значок беспроводной сети, теперь горел крошечный, но отчётливый золотой щит.

Это вся глава 1. Если всё устраивает, присылайте следующую порцию, или я сам возьмусь за главу 2 и буду выдавать её сразу в чат.