Невеста по контракту. Назло богатому наследнику

Официант замер с подносом. Ему, наверное, полагалось извиниться, но никто даже не посмотрел на него. Я стояла, чувствуя, как вино стекает под платье. Медленно, игнорируя липкую жидкость на коже, я сняла с соседнего стула пиджак Артема. Тот лежал там небрежно брошенный, как ненужная вещь. Я накинула его на плечи поверх испорченного платья. Рукава были длинными, воротник пах его одеколоном — сандалом и холодным металлом. Я повернулась к ректору и продолжила разговор, словно ничего не произошло: — Начала бы с проверки расходов студсовета, Виктор Павлович. На чужие выходки слишком много денег уходит. Видите, даже пиджак приходится брать у Артема.

Ректор посмотрел на пиджак, потом на Артема. Я продолжала стоять перед ним, мокрая и злая, и никто не знал, как прекратить разговор, не признав, что произошло. Пятно никуда не делось. Вот только теперь уйти собиралась не я. Мой ответ шокировал зал сильнее, чем пролитое вино.

Артем резко схватил меня за запястье и потащил в коридор. Дверь закрылась с глухим щелчком. — Ты нарушила протокол! — зашипел он, прижимая меня к стене. Он всё ещё держал меня за запястье. — Я не давал тебе пиджак. Ты заставила всех смотреть на тебя! Снимай. И в этом платье выйдешь обратно, раз решила испортить мне вечер.

Я смотрела на него. Он говорил всё тише, хотя в зале только что был такой довольный. Соседи услышат — вот чего он боялся. — Нет, — сказала я спокойно. — Что? Я сорвала с себя пиджак. Ткань упала на пол между нами. Я подняла его и бросила ему в лицо. Мягкий хлопок. — Я не твоя кукла, Артем. Я твой партнер. И ты только что потерял уважение зала, а не я. Твой пиджак пахнет страхом.

Он отшатнулся, словно от пощечины. Он открыл рот, но не приказал вернуть пиджак на плечи. Он поймал пиджак обеими руками. Пока справлялся с рукавами, я прошла мимо. Впервые он не схватил меня снова. До туалетной комнаты я дошла, не оглядываясь, хотя ждала его шагов.

В туалетной комнате было пусто. Я включила воду, чтобы смыть вино с кожи. Холодные струи остудили пылающую щеку. Дверь открылась. Вошла Диана. Она не смеялась. Не злорадствовала. Её туфли цокали слишком громко в тишине. Она прислонилась к раковине напротив меня и уставилась в зеркало. Руки её дрожали. — Мой отец лишает меня карманных денег, — вдруг сказала она. Она поправила на запястье браслет, прежде чем продолжить. — За «плохое поведение». Он угрожает отправить меня в закрытую школу в Швейцарии. Там нет интернета. Там нет друзей. Там есть только дисциплина.

Я выключила воду. Посмотрела на неё в отражении. Так вот почему у неё дрожат руки. Я вспомнила её каблук у себя на ноге и отвела взгляд от зеркала. Очень удобно: сначала наступить на меня, а потом рассказать, как тебе тяжело.

Я молча взяла бумажное полотенце, промокнула лицо и вышла. Не ответила ни словом. Пусть ищет сочувствия у тех двух девочек, которые смеялись за её спиной. Сегодня мне хватило своих неприятностей.

На улице лил дождь. Я вышла из здания колледжа, промокшая до костей. Капли стекали по волосам, смешиваясь с остатками красного вина на шее. Зубы начали стучать. Нужно было зайти под крышу, но возвращаться к ним я не хотела. Лучше уж дойти до общежития мокрой. Я достала телефон. Экран вспыхнул уведомлением от неизвестного номера.

«Ты не обязана была извиняться. Как нога? М.»

Максим. Я посмотрела на сообщение, потом на свои мокрые руки. Улыбнулась впервые за весь вечер. Горько, но живо. Набрала ответ: «Наступить могу. Прийти — тоже. Где ты?»

Глава 4

У гардероба «Белого лебедя» я пыталась расправить платье, которое цеплялось за колготки. В зеркале оно сидело прекрасно. Стоило начать ходить — липло к ногам, а бретелька снова съезжала. Я поправила её и приготовилась улыбаться гостям. Платье Артем купил мне час назад, выбирая так придирчиво, будто завтра его нужно перепродать.

— Знаешь, Алина, — Диана Лапина подошла со стороны зеркала, пока я была занята бретелькой. Пришлось отойти от зеркала, чтобы она не читала бирку у меня через плечо. — У тебя бирка торчит. Из сумки. Тебе шили её за триста рублей или ты просто стащила из секонда?

Диана хихикнула, ожидая увидеть страх. Раньше бы я покраснела. Раньше бы сжалась. Но сегодня у меня на кону было не только платье. За столом будут обсуждать сделки Волковых. Если я выдержу ужин, смогу попросить архив. Ради этого можно было даже послушать Диану ещё пять минут.

Я медленно повернулась к ней. Не моргая, я потянулась рукой к её лицу. Диана вздрогнула, отшатываясь, но я лишь аккуратно смахнула крошечную пылинку с её идеального лацкана пиджака.

— Тушь потекла, Диана, — произнесла я ровным, скучающим тоном. — От зависти, наверное. Или от недосыпа. В любом случае, тебе стоит перестать смотреть на чужие вещи так пристально. Это выглядит... жалко.

Я прошла мимо, чувствуя спиной её горящий взгляд. Улыбку я удержала, хотя внутри всё тряслось. Пусть проверяет тушь. Хоть минуту побуду без её советов.

Артем ждал у входа в зал. Он ждал, когда я подойду. Разглядывал моё лицо — наверное, проверял, не поссорилась ли я опять с Дианой.

— Улыбайся, — он поправил мне бретельку, пока я пыталась отодвинуться. — Как на обложке журнала. Не спорь с отцом и с гостями. Если мне придётся тебя оправдывать, договор закончим сегодня. И долг вашего папы меня больше не касается. Поняла?

— Поняла, Артем, — я подняла на него взгляд, стараясь сделать его максимально пустым и послушным. — Но у меня есть одно условие для этой роли.

Он перестал поправлять бретельку. Я дождалась, пока уберёт руку, и продолжила.

— После ужина ты дашь мне доступ к архиву сделок компании за последний год. Мне нужно изучить семейный бизнес, чтобы говорить о нем убедительно. Иначе я могу ляпнуть что-то не то про стратегию развития.

Он проверил, кто стоит рядом, потом посмотрел на меня. Я удерживала улыбку. Пусть решит, что я просто боюсь опозорить его за столом. Для доступа к архиву это объяснение ничуть не хуже любого другого.

— Ладно, — он коротко кивнул. — Только если будешь держать язык за зубами там, где надо.

Двери распахнулись. Мы вошли в свет.

В зале было тесно, хотя столы расставили далеко друг от друга. Все стояли, здоровались, мешали официантам. Я старалась не наступить на чьи-нибудь дорогие туфли и не потерять Артема: половины гостей я не знала. Нас встретил Виктор Волков. Рядом с отцом Артем смотрелся младше. Виктор Волков оглядел мой наряд и лишь потом поздоровался.

Когда он посмотрел на туфли, я невольно поставила ноги ближе друг к другу. Потом разозлилась на себя: уже стою перед ним, как на осмотре.

— Так вот кто твоя новая муза, сынок? — спросил он, даже не глядя на Артема. Его внимание было приковано ко мне. — Из какой деревни? Сколько стоила упаковка?

В зале повисла тишина. Инвесторы замерли, ожидая зрелища. Артем посмотрел на меня. Объяснять отцу, из какой я деревни, придётся самой.

Я сделала шаг вперед, игнорируя протянутую руку Виктора, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы сами сказали в интервью для «Коммерсантъ» десять лет назад, Виктор Павлович, — мой голос звучал четко, без единой нотки страха. — «Личный бренд не имеет цены, он имеет вес». Мой вес здесь определяется не происхождением, а способностью генерировать идеи. И если вы хотите услышать мнение о вашей новой стратегии цифровизации, вам стоит предложить мне место за столом, а не спрашивать о чеке.

Виктор молчал секунду. Две. Три. Потом в уголках его губ появилась едва заметная усмешка. Он задержал на мне взгляд. Я пока не поняла, понравился ему ответ или он просто решил дослушать.

— Интересная девочка, — пробурчал он, отворачиваясь. — Садитесь.

Мы прошли к столу. Артем сел рядом, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжались на краю салфетки. Он явно не ожидал, что отец вообще меня дослушает. Пока он разглядывал меня, я успела расправить салфетку на коленях и разжать пальцы.

Ужин начался. Мне всё подавали в отдельных маленьких тарелках. Я боялась перепутать приборы и одновременно старалась следить за разговором. Я почти не замечала, что ем. Переводила взгляд с одного говорящего на другого, стараясь запомнить названия компаний. Для архива потом пригодится.

Когда подали основное блюдо, крупный инвестор, друг семьи Волковых, мужчина с тяжелым подбородком и наглыми глазами, поднял бокал шампанского.

— За Алину! — возгласил он, и весь зал повернулся ко мне. — Давай, детка, выпей. Посмотрим, умеет ли стипендиатка пить как леди. Может, ей не привыкать к дешевой водке из ларька?

Смешки были тихими, но слышимыми. Диана, сидящая напротив через два стола, широко улыбалась, предвкушая провал. Артем смотрел в тарелку, давая понять, что это моя проблема.

Я взяла бокал. Холодное стекло обожгло пальцы. Я сделала глоток. Пузырьки защекотали нос. Я поставила бокал обратно и встала. Зал затих.

— Я вашу компанию разбирала на семинаре, — сказала я. — За квартал двадцать процентов маржи потеряли. Может, пора спросить молодых покупателей, почему они уходят? Я как раз могу ответить. Но вам пока интереснее, где я водку покупаю.

Тишина была оглушающей. Затем кто-то из младших менеджеров тихо захлопал. Ещё двое поддержали его. В таком зале и нескольких хлопков хватило, чтобы инвестор покраснел. Он открыл рот, но ответа не нашёл.

Я села, забрав у Артема хлебную палочку. Его рука метнулась под стол и дернула меня за запястье. Больно. Жестко.

— Не высовывайся, — прошипел он сквозь зубы, не глядя на меня. — Ты забыла, кто хозяин.

Я медленно высвободила руку. Подняла глаза, улыбнувшись так ярко, что слепило. Положила ладонь ему на плечо, легким, собственническим жестом.

— Артем так скромно держится в тени, пока я представляю наше общее видение, — сказала я громко, чтобы слышали ближайшие соседи. — Правда, любимый?

Публика рассмеялась. Легкий, добродушный смех. Артем окаменел. Его челюсть свело, но он не мог ударить меня посреди зала. Ему пришлось улыбнуться соседям. Ладонь он убрал с моего запястья — слишком многие смотрели. Я откусила хлебную палочку. До этого казалось, что не проглочу даже воду.

Но праздник продолжался недолго. Диана Лапина подошла к нашему столу, окруженная своей свитой. Она выглядела взбешенной, но маскировала это за показной небрежностью.

— Алина, милочка, — она коснулась моего плеча длинным ногтем. — Скажи честно, где ты училась до этого колледжа? Мы тут спорили с девочками, и никто не может вспомнить твое имя ни в одном рейтинге вузов. Может, диплом нарисованный?

Вокруг нас собрались любопытные. Она задала вопрос достаточно громко, чтобы услышали гости. Артем смотрел на меня поверх бокала. Я лихорадочно перебирала, что могу показать прямо сейчас. Письмо. В общей папке ещё лежало его письмо.

Я достала телефон. Экран засветился в полутьме зала.

— Рекомендательное письмо от Артема Волкова для стажировки в фонде «Sberbank Capital», — прочитала я вслух, демонстрируя скриншот. — Дата отправки: вчера. Артем забыл удалить его из общей облачной папки. Видимо, он очень хотел, чтобы я получила этот шанс.

Диана побледнела. Ей нечего было возразить на письмо от самого Волкова. Я ещё подержала экран повыше, чтобы его видели сидящие напротив. Артем придвинулся посмотреть на экран. Удалить письмо он мог хоть сейчас, но несколько гостей уже успели прочитать. Я убрала телефон, прежде чем он попытался забрать его.

— Что ж, — Диана остановилась за моим стулом, чтобы договорить. — Поздравляю. Но имей в виду, Алина, к тебе всё равно будут присматриваться. Не надейся, что одним письмом отделаешься.

Она ушла. Зал вернулся к ужину, но разговор пошёл осторожнее. Когда Диана проходила мимо, соседи замолкали.

Глава 5

После десерта мы вышли в коридор отеля. Лифт стоял пустой. Артем вошел первым; едва я переступила порог, он нажал кнопку закрытия и выбрал первый этаж. Пространство мгновенно сузилось. Металлические стены отражали наши искаженные силуэты.

— Ты вышла за рамки, — сказал он тихо. Голос дрожал от ярости. Он навис надо мной, используя свой рост и вес, чтобы заполнить собой всё пространство кабины. — Ты перехватила инициативу. Ты использовала мои данные против меня. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на эти архивы?

— Я играю роль, Артем, — ответила я спокойно, несмотря на то, что сердце ушло в пятки. — Ты сам сказал: будь идеальной куклой. Куклы иногда ломаются. Иногда кусают.

Он схватил меня за предплечья и прижал к стенке лифта. Когда я попробовала оттолкнуть его, сжал крепче.

— Ты не можешь требовать доступа к архивам. Там нет информации о бизнесе. Там информация о моей семье. О предательствах. О грязи.

— О грязи, которую ты хочешь смыть кровью конкурентов? — спросила я.

Он замер.

— Ты слишком много знаешь, Алина.

— Потому что ты слишком много рассказываешь, когда думаешь, что я сплю, — я посмотрела ему прямо в зрачки. — Ты используешь меня для шпионажа за своим братом. Ты хочешь компромат на его связи с мафией, чтобы устранить его и занять трон. Долг моего отца — это просто удобная точка входа.

Он молчал, а мне приходилось смотреть на него, чтобы он не понял, как я боюсь. Лифт ехал вниз, гудя мотором.

— Если ты не дашь мне данные, — продолжила я, понижая голос до шепота, — я расскажу твоему отцу, что ты ведешь двойную игру. Что ты пытаешься разрушить его империю изнутри, используя дочь должника как приманку. Виктор Волков не любит предателей внутри дома. Он убьет тебя медленнее, чем ты убьешь меня быстро.

Артем отпустил мои руки. Он сделал шаг назад, будто обжегся. Он уже не пытался прижать меня к стене. Ждал, чем я собираюсь подтвердить угрозу. Я не отвела взгляда: пока он думает, я успеваю успокоиться.

— Ты блефуешь, — сказал он, но в голосе не было уверенности.

— Попробуй проверить, — я поправила прическу, восстанавливая маску спокойствия. — Дай мне флешку. Я буду твоим лучшим инструментом. Или я стану твоим худшим кошмаром.

Двери лифта разъехались, выпуская нас в яркий коридор первого этажа. Люди шли мимо, смеясь, обсуждая ужин. Я выпрямилась, чтобы гости не увидели, как мы только что стояли у стенки лифта. Артем поправил манжету и тоже улыбнулся проходившей паре.

Артем молчал. Его челюсть была сведена, мышцы шеи напряжены. Он смотрел на меня, прежде чем достать флешку. Я побоялась заговорить первой — вдруг передумает. Он протянул мне маленькую серебряную флешку.

— Ты играешь слишком хорошо, Алина, — произнес он тихо, почти нежно. — Боюсь, однажды ты забудешь, кто держит поводок.

Я забрала флешку. Спрятала холодный металл в кулаке, чтобы он не передумал. До завтрашней пары успею скопировать архив. Доступ он может отнять — копию уже нет.

Мои руки дрожали так, что я не могла открыть дверь библиотеки. Ручка не поддавалась. Я ещё раз нажала её и только тогда заметила, что тяну дверь на себя, хотя написано «от себя». Я прижалась лбом к стеклу, чувствуя холодную влажность на коже, и зашипела от бессилия. Никто рядом не торопился: студенты смеялись, листали учебники, кто-то ронял кофе. А я всё ещё вспоминала вчерашний ужин, где Диана Лапина допрашивала меня при гостях, будто я купила диплом.

Телефон в кармане завибрировал. На экране был Артем. Я так и не отчиталась перед ним о вчерашнем разговоре с инвестором. Я ответила не сразу. Артем уже начал говорить, пока я подносила телефон к уху. «Алина. Ты мне нужна. Немедленно». Вместо ответа я сбросила вызов. Впервые за всё время контракта я просто выключила его. Сердце колотилось в висках, заглушая мысли. Я свернула в тёмный угол у двери технического крыла и остановилась. Тут можно было вытереть лицо, не объясняя первому встречному, почему я плачу.

— Ой, кто это у нас тут прячется? Я узнала Дианин голос и отвела глаза: ещё одного разговора сейчас просто не выдержу. Она остановилась, оглядев меня с брезгливым интересом. В её руках был шелковый платок, идеально белый. — Выглядишь как наркоманка, Алина, — она улыбнулась, показывая ровные зубы. — Дрожишь. Грязная тушь. Хочешь, помогу? Это будет мило. Фото для сторис. «Бедная стипендиатка сломалась под грузом элиты». — Убери свои пальцы, — прохрипела я, отшатываясь назад. Диана не обиделась. Она громко окликнула своих подруг, вставших у двери так, что пройти мимо без разговора не получилось бы. — Ребята, посмотрите на неё. Она нормально вообще? Может, охрану позвать? Пусть хоть проводят до комнаты, пока она здесь всех не перепугала. Одна уже держала телефон поперёк, снимая меня. Я прикрыла лицо ладонью, отчего они засмеялись ещё громче. Нужно уйти, пока она не нажала запись. Или уже нажала?

Я метнулась в боковую дверь, ведущую в IT-сектор, где вход студентам был строго запрещен. На табличке тоже было написано «вход запрещён». Отлично, зато Диана сюда не сунется. В серверной гудело так, что Дианин смех за дверью больше не было слышно. Я остановилась между коробками, прислушиваясь, не идут ли подруги следом. Кто-то вышел из-за стойки с кабелями. Максим. Макс открыл аптечку и вынул холодный пакет. Я уже набрала воздуха объяснять, а он протянул пакет и кивнул на свободное место у стойки. Я отбила его руку. — Мне не нужна жалость! Макс поймал пакетик, даже не моргнув. Его лицо оставалось спокойным, почти скучающим. — Это не жалость, Алина. Ты дрожишь, а ледяной пакет под рукой. Не гарантирую чудес. Просто попробуй. Он сделал шаг ближе, игнорируя мою агрессию. — Сядь. Приложи холод к запястьям. Побудь здесь несколько минут. Сейчас тебе хотя бы никто не мешает. Я села на пол среди коробок с серверами. Пакет был такой холодный, что я держала его через рукав. Всё равно лучше, чем снова пытаться объяснить Диане, почему у меня потекла тушь. Макс сел рядом, но не касался меня. Он просто ждал. Он смотрел на стойку, давая мне вытереть лицо. Не спрашивал, кто обидел, не предлагал срочно разобраться. Через пару минут я перестала ждать вопроса и смогла нормально вдохнуть.

Через десять минут тишину разрезал звук открывшейся двери. Артем. Он стоял в проеме, высокий, мрачный, в дорогом костюме, который на приёме остался без единой складки. Его глаза обежали помещение, останавливаясь на Максе, затем на мне. — Объясни, почему ты не ответила на звонок. Я сжала пакет обеими руками, лишь бы не начать оправдываться. — И почему ты находишься в зоне с ограниченным доступом? — добавил он. Удерживая пакет через рукав, я медленно встала. Руки дрожали уже меньше; хотя бы видно не будет. — Пункт 4.2 контракта, — произнесла я ровно, глядя ему прямо в глаза. — «Личное время для восстановления ресурса». Я здесь восстанавливалась. Так ведь ты это назвал. Артем замер. На секунду в его лице мелькнуло удивление. Он не сразу ответил. Я удерживала взгляд и про себя повторяла номер пункта, чтобы не перепутать, если придётся говорить ещё раз. Он перевёл взгляд на Макса. Я спрятала пакет в рукаве, чтобы не спрашивал, кто дал его мне. — Восстановление ресурса... — он усмехнулся, но улыбка не достигла глаз. — Интересный подход, Доронин. Или ты забыл, кто здесь главный оператор? Макс отвел взгляд, возвращаясь к монитору. — Я просто обеспечиваю бесперебойную работу оборудования, господин Волков. Артем вышел, хлопнув дверью. Но перед этим он посмотрел на меня так, будто мысленно разделывал на части. Я дождалась, пока за ним закроется дверь, и осторожно положила пакет на коробку. Больше всего хотелось спросить Макса, слышал ли он то же, что и я.

В комнате я долго не включала свет. В раковине капало, соседи ходили по коридору. Артем ушёл, не заставив меня извиняться, — а я всё ждала нового звонка. Нужно написать Максу и узнать, не досталось ли ему после моего ухода. Я достала телефон. Последними в переписке с Максом были два сообщения: ссылка на статью по нейрофизиологии стресса и мое «Спасибо». Палец завис над кнопкой «Удалить контакт». Если Артем проверит мой телефон... Но я не смогла нажать. Я закрыла список контактов, так ничего и не удалив. Он ведь помог мне. Если снова станет плохо, кому ещё звонить?

Глава 6

Утром я открыла ноутбук, чтобы ещё раз проверить проект перед отправкой. Ноутбук завис. Экран стал черным квадратом, посреди которого мерцал курсор. Память была переполнена. Ночью я скачивала все возможные доказательства против Дианы, скриншоты, логи чатов, фото. Всё это заняло место, необходимое для запуска проекта, который Артем требовал сдать через час. Сначала нажимала одну и ту же кнопку, потом перезапустила ноутбук. Черновик всё равно не открывался. Если не верну доступ сейчас — сорву сдачу. Цена ошибки — новый долг отца. Или хуже. Я схватила сумку и побежала в техническое крыло. Если Артем спросит, скажу, что понадобился ремонт. Это работа — никаких придирок. Макс сидел за тремя мониторами и пил энергетик. Он даже не обернулся на мой визг. — Система умерла, — выпалила я. — Проект Артема. Через час. — Сейчас посмотрим. Макс вытащил провод для диска. — Ты сохраняла всё локально? — Да! Но места нет! Макс вздохнул. Он подключил внешний диск, начал удалять временные файлы, восстанавливать структуру. Его пальцы летали по клавиатуре. — Держись, — бросил он. Через пятнадцать минут экран ожил. Проект был на месте. Но Макс не закрыл окно. Он открыл скрытую директорию. — Слушай внимательно, Алина. Тут мы сделали копию, которую лучше не держать на рабочем столе. Я установил программу шифрования. Архив теперь в зашифрованном контейнере. Без пароля его не открыть. Но историю браузера чисти отдельно: шифрование её не прячет. Я записала пароль в заметки, потом стёрла: глупость, телефон могут проверить. Повторила его про себя и попросила Макса не торопиться закрывать контейнер — хочу сама убедиться, что умею его открыть.