История тьмы

Юстас Мрожек

История тьмы

1.

Меня привезли в больницу под жесткой охраной – до самого отделения я добирался в сопровождении трех бойцов из частной военной компании, нанимаемой моим бывшим работодателем для охраны. Впрочем, едва я пересек порог своего нового дома, как зеркально чистые стальные двери сомкнулись за моей спиной, и всякое сопровождение испарилось; закинув сумку на плечо, я прошел через предбанник, миновал аппаратную, ординаторскую, и наконец выбрался в длинный палатный коридор, который оказался далеко не настолько длинным, насколько я помнил.

- Ты тот самый? – лениво осведомилась медсестра, даже не поворачиваясь ко мне лицом. Она стояла около зарядной станции, отправляя сообщения со своего смартфона, подсоединенного к электросети.

- «Доберался» через «и» пишется, - ответил я.

- «Добирался» что ль? – скосила она физиономию, таки глянув на меня. – Дурак совсем? Иди к посту, там палату определят.

Я послушно двинулся вперед, к сестринскому столу – изысканному, лакированному, деревянному, резко контрастирующему с металлической стерильностью стен, пола и потолка. Справа от поста находилась развлекательная зона – несколько стульев вокруг еще одного стола, чуть поменьше, пара черных кожаных кресел, голографический экран, по которому крутился унылый сериал, один из тех, что моя девушка любила поглядывать в интернете нелегально, дабы не платить за подписку на стриминговые сервисы. Когда меня вычислили на работе, проверке подверглись не только мои компьютеры и телефоны, но и её; штраф за пиратскую деятельность, который она теперь была вынуждена выплачивать, все равно стоил ей меньше, чем если бы она смотрела свои мыльные оперы через официального дистрибьютора.

- Документы с собой? – спросила заведующая постом.

Я ткнул пальцем в свои смарт-часы, загоревшиеся причудливым, цветастым набором форм, линий и символов – словно кто-то пролил смузи из неоновых вывесок ночного мегаполиса на циферблат. Заведующая отсканировала игравшую огнями палитру на моем запястье, кивнула и сказала:

- Подождите.

Я кивнул в ответ, развернулся к развлекательной зоне и недоверчиво на неё прищурился. Там никого не было, когда я подходил; ныне же, в одном из кожаных кресел восседала девушка лет двадцати семи, в белой футболке и темно-серых шортах, с короткими, непричесанными волосами, черными как кресельная обивка под её белыми руками, подернутыми синяками и ссадинами. Одной из своих рук она держалась за стальной шест капельницы, вливавшей физраствор в её хорошо видимые вены. Я прошел ко второму креслу и бухнулся в него как валун, безнадежно утонув в черной кожаной мягкости.

- Вам такое нравится? – спросила девушка, наблюдая за моими тщетными усилиями выбраться из кресельных глубин. Она указала на голографический экран с сериалом.

- Моя суженая их смотрит, - ответил я с придыханием, вцепившись за подлокотники и вытаскивая себя вовне, к мирскому.

- Стримит?

- Неофициально.

- Могут штраф дать.

- Уже.

Девушка немного помолчала. Затем сказала:

- Если вы здесь, то она уже вам не суженая.

- Я ж не на фронт ушел, - проворчал я, оправляя одежду. – Подождет чуток.

- Она подождет. А вы нет.

Я посмотрел на неё, приподняв бровь.

- Не понял.

- Люди здесь расстаются с самими собой, - объяснила моя новая знакомая. – С идеей о себе как человеке. Дальше же, само собой получается, что когда отвергаешь самого себя – отвергаешь и жизнь, которую жил раньше. Вместе со всеми, кто жил её с тобой.

- Слишком я самовлюблен, чтоб себя отвергнуть, - усмехнулся я, выпрямляя воротник своей рубашки.

- И я тоже, - улыбнулась она. – Поэтому я еще здесь.

Сказав это, девушка отвела глаза к экрану. Я последовал её примеру и, некоторое время понаблюдав за голографическим действом, вспомнил, что моя возлюбленная действительно смотрела эту дрянь, задевавшую край моего уха, покуда я переписывал системные коды программного обеспечения, используемого во внутренней сети моей бывшей компании. Согласно сюжету, современный мир ни с того ни с сего обернулся французским декадансом века этак XVII-го, и главная героиня, наполовину знатная женщина, наполовину киборг, Жозефина де ла Моль, прорывалась через манерные дебри высшего света, отчаянно стараясь отыскать в них право на счастливую жизнь.