Новый папа для дочери

Кирилл не понимал, почему ему так интересна эта женщина. Может, потому что спас Сашу и теперь считал себя ответственным за ее жизнь? Но на чувство долга то, что он испытывал к ней, мало походило, да и потом, он ежедневно спасал своих пациентов, однако ничего подобного не чувствовал. Нет, скорей, Саша просто ему понравилась, еще там, в автобусе, когда он вместе с другими добровольцами ринулся на выручку пассажирам, и увидел ее внутри. Хрупкая и нежная, словно фея, но нашедшая в себе силы продержавшаяся ради дочери до самого их прихода. Огромные синие глаза смотрели тогда на него с такой надеждой, что у него дрогнуло сердце.

Услышав, как подруга Саши рассказывает про ее мужа, и как тот поступил с ней, Кирилл заскрипел зубами.

Вот же ублюдок! Подруга права, если бы не он, Саша не оказалась бы в том автобусе.

Сидящая на его руках девочка тут же завозилась и тихо захныкала. Отпрянув от двери, он ласково погладил ее по голове, вороша редкие светлые волосы, и Надя успокоилась.

Вдохнув поглубже, успокаивая дыхание, Кирилл распахнул дверь, заходя внутрь. Зря он подслушивал, сложно теперь будет оставаться невозмутимым.

Глава 6

При виде моего лечащего врача у Таньки натурально челюсть отпала, а глаза стали по полтиннику.

– Здрасьте... – ошеломленно прошептала она в совершенно несвойственной для себя манере, а после сразу начала прихорашиваться. Волосы пригладила, блузку поправила, и все это, не отрывая взгляда от Кирилла.

Я невольно фыркнула, глядя на подругу. Помню, у самой такая реакция была на этого мужчину. Вот и сейчас, стоило ему зайти, как сердце сразу чаще застучало, а в горле пересохло. Но больше всего поразило, что дочь спокойно устроилась у него на руках, хотя у того же Валеры она вечно хныкала.

– Здравствуйте! – широко улыбнулся Кирилл, и Таня демонстративно схватилась за сердце.

Я же, смутившись, потянулась за дочкой. Кирилл передал мне Надюшку, и наши руки на миг соприкоснулись. Вздрогнув, я посмотрела на мужчину и увидела в его глазах ту же растерянность, что охватила и меня. Впрочем, он очень быстро снова стал невозмутимым, пряча свои чувства, а может, мне и правда показалось.

– Я и не знала, что Сашу лечит ТАКОЙ врач... – протянула подруга, усиленно строя глазки Кириллу.

Ощутив укол ревности, я сердито зыркнула на нее, но мужчина на нее и не смотрел. Все его внимание было приковано ко мне.

– Это, должно быть, твоя подруга? – поинтересовался он, косясь на пакеты возле кровати. – Вещи привезла? Хорошие у тебя друзья, повезло.

– Ой, ну что вы, – зарделась Таня и смущенно хихикнула. – Скажите, а вы женаты?

– Нет, – серьезно ответил Кирилл, обжигая странным взглядом.

Покраснев, я толкнула подругу локтем в бок, и она, ойкнув, сердито зашипела на меня. Но тут же приняла невинный вид и переключила внимание на Надю.

– Уси-пусечка! Ну, до чего же ты милаха! А платьице-то у тебя какое красивое! – Таня пощекотала живот дочери, и та заливисто засмеялась на всю палату.

Мы с Кириллом синхронно заулыбались, и даже Наташа отвлеклась от телефона, тихо хмыкнув при виде столь умильной картины.

– Спасибо большое, что принес Надю, – тихо поблагодарила я мужчину. – Сама пока только до туалета с трудом дохожу.

– Не переживай, мне не сложно, – усмехнулся доктор, пряча руки в карманы халата. – Лучше побереги себя, ей нужна здоровая мама. Вижу, у тебя есть, кому помочь, так что пойду тогда, а Надю потом медсестра заберет.

– Спасибо... – снова повторила я, не понимая, почему он вообще со мной возится. У него наверняка куча других дел, а он тратит все свободное время на меня.

Кирилл ушел, и Таня, усадив Надю рядом со мной, накинулась на меня с вопросами.

– Так это он тебя спас, да? Завидую... Какой мужик! Не была бы замужем, точно бы захомутала! Хотя, нет, вряд ли.

– Почему это? – насмешливо поинтересовалась я, гладя дочку по голове.

Мишка, что принес Кирилл, ей понравился, и занял все ее внимание, позволяя мне спокойно пообщаться с Таней. И я просто поражалась непосредственности подруги, которая, не стесняясь, обсуждала моего врача, ничуть не понижая голоса. А вдруг он не ушел и все слышит из коридора?

– Да потому, что он не отрывает от тебя взгляда! – довольно хмыкнула Таня. – Слепому видно, что ты ему нравишься!

– Тише ты! – шикнула на нее, косясь на дверь. – Что за глупости? – С чего ты вообще взяла это? Да и потом, он же мой врач! У них отношения с пациентами под запретом! – мне вдруг стало жарко от ее предположений, и щеки загорелись огнем.

Подруга хохотнула.

– Ты как маленькая, Саш. Будто кого-то это останавливало. Да ты и сама, я смотрю, к нему не равнодушна, вон, как покраснела!

Я вдруг так разозлилась на нее, что даже рана снова разболелась. До чего же она иногда бывает бестактной!

– А если и нравится, что с того? – сердито бросила я Тане. – Вот нафига он мне? У меня и без того проблем сейчас хватает, сама знаешь. А главное, зачем ему я? Замужняя, с ребенком, без жилья, еще и безработная.

– Затем, что он, в отличие от твоего козла, настоящий мужик! – глубокомысленно заявила подруга, подняв кверху палец. – И я уверена, он прекрасно решит все твои проблемы за тебя. А ребенок и остальное это, считай, проверка на вшивость. Если не испугается, с таким хоть на край света!

– Вот ты вроде умная баба, Тань, – грустно улыбнулась я ей, – а в сказки веришь. Не осталось в нашей жизни таких принцев. Да и потом, боюсь я снова отношения заводить, хватило с меня уже этого «счастья».

Глава 7

Сегодня я решила совершить первую вылазку в буфет, что находился на первом этаже корпуса. Вторую неделю лежу здесь, а ничего, кроме четырех стен палаты, да процедурной с туалетом и не видела. К тому же больничная пища просто осточертела, и хотелось хоть как-то разнообразить ее. Да, Таня периодически притаскивала мне домашнюю еду, но было ужасно неудобно ее так напрягать, ведь ей и без того в семье хлопот хватает.

Надю, которую теперь приносили ко мне на весь день, я оставила с Наташей. Девушка на удивление быстро нашла к ней подход, и моя дочь ее просто очаровала, поэтому я могла не переживать за них.

Идти с четвертого этажа пришлось по лестнице, лифт пациентам использовать не разрешали, и пришлось тащиться вниз, вцепившись в перила, как в спасательный круг. Впрочем, тот же Кирилл говорил, что у меня практически все зажило, и двигаться надо побольше, чтобы не застаивалась кровь.

Своего доктора я за все время видела не так уж и часто, что ужасно расстраивало меня, хоть и решила, что у нас с ним ничего не будет. Но каждый раз, когда он появлялся, мое сердце невольно начинало биться сильней, а душа наполнялась радостью. Кирилл приходил не с пустыми руками, и приносил то шоколадку, то фрукты, а один раз притащил букет ромашек, и заявил, что это просто для красоты, но я прекрасно понимала, что он за мной ухаживает.

Его расспросы о моем самочувствии быстро перерастали в беседу обо всем, и собеседником он оказался очень интересным, а человеком весьма разносторонним. Когда Кирилл сказал, что увлекается яхтами, и что у него есть собственный корабль, я сначала не поверила.

Откуда у врача, пусть и высокооплачиваемого, такие деньги?

Впрочем, доктор тут же оговорился, что это яхта его знакомого, отдавшего ему кораблик во временное пользование, и я успокоилась. С каждым днем меня все больше тянуло к этому мужчине, и все сложней было оставаться равнодушной рядом с ним. И то, что за время пребывания здесь мой муженек так и не соизволил навестить нас с дочерью, только добавляло плюсов Кириллу в моих глазах.

На очередном пролете, между вторым и третьими этажами я вдруг поняла, что переоценила свои силы, и лучше мне вернуться назад. Я была еще слишком слаба, и ноги совершенно не хотели меня держать. Всего ничего прошла, а уже одышка, как у старухи, и чувствовала себя так, будто пробежала марафон.

Слегка отдышавшись, посмотрела назад, раздумывая, вернуться или нет, но во мне вдруг взыграло упрямство. Зря, что ли столько прошла? Повернувшись обратно, я занесла ногу на ступеньку, и дернулась от неожиданности, увидев поднимающегося навстречу Кирилла. Рука соскользнула с перил, и я, потеряв равновесие, начала падать вперед, нелепо взмахнув руками.

– Саша!

Кирилл молнией бросился ко мне, успев перехватить меня в последний момент, прижал к себе крепко и облегченно выдохнул. Я же мелко задрожала от осознания того, что чуть не сломала себе шею. Если бы упала, вряд ли бы отделалась одними синяками.

– Напугала... Что же ты так неосторожна? Зачем ты вообще куда-то пошла? Сказала бы мне, я принес бы все, что надо.

Я подняла на мужчину виноватый взгляд, втайне радуясь, что он так обо мне переживает. В его объятиях было так уютно и хорошо, что я просто таяла, и готова была так простоять хоть до самого вечера. А он, будто специально, тоже не спешил меня отпускать.

– Прости, – робко ответила ему, – не хотела тебя напрягать. У тебя и без того полно забот.

– Глупая, – по-доброму усмехнулся мужчина, пронзая насквозь взглядом небесно-синих глаз, – для тебя у меня всегда время найдется.

Я замолчала, не зная, что сказать. Пусть я и была благодарна ему, но не хотелось давать надежду, будучи уверенной, что потом об этом пожалею. Мое сердце не успело зажить после измены мужа, и страх, что Кирилл снова его разобьет, был слишком силен. Даже несмотря на то, что меня просто неумолимо тянет к нему.

А мужчина все не отпускал, и мне вдруг стало не по себе, что в любой момент нас могут увидеть. Еще и он смотрел на меня так, будто сейчас поцелует. В полнейшем замешательстве я мягко высвободилась из его рук, снова хватаясь за перила.

– Что-то я и правда поторопилась с прогулкой. Проводишь меня до палаты?

На краткий миг на лице Кирилла промелькнуло разочарование, но он тут же взял себя в руки и улыбнулся мне.

– Провожу, конечно.

Глава 8

Кирилл

Сегодня главврач неожиданно собрал их на совещание. Подобного не было пару лет точно, с тех пор, как объявили о глобальной эпидемии короновируса и, как следствие, жесткого карантина. Обычно же плановые совещания проходили в понедельник каждое в своем отделении, и потому поводов для волнения было предостаточно. Впрочем, причина такого сбора, по словам собравшихся, оказалась в этот раз вполне банальной. Сокращение штата.

Зырько Константин Федорович, суровый мужчина пятидесяти лет, руководил больницей вот уже десять лет, держа подчиненных в ежовых рукавицах, но в обиду никого не давал. Да и, как это обычно бывало, персонала всегда не хватало. Что же послужило причиной столь странного решения?

Просторный кабинет вместил всех, кого позвали на совещание, а это было порядка тридцати человек. Говорят, главный объединил сразу две комнаты, чтобы отгрохать себе такое рабочее место, где он, можно считать, практически жил круглые сутки. Тут даже небольшая кухонька была, где стояла огромная кофемашина, с которой совладать могла лишь его секретарша.

За длинным, сверкающим лаком, массивным столом, стоял гомон. Сам главврач еще не объявился, и народ пользовался этой передышкой, чтобы пообщаться и узнать последние сплетни. Присутствовали здесь лишь заведующие отделениями, да редкие исключения.

Такие, как он сам, да например Смирнов Артем – невролог, замкнутый в себе, вечно уставший и неразговорчивый тип, с виду тот еще засранец, но на самом деле человечней некоторых из собравшихся. Оба они, что Артем, что Кирилл, имели слишком влиятельных и богатых родителей, которые прилично вкладывались в больницу, и потому отношение к ним было особое. Больше прав, меньше дежурств, отпуск в летнее время. И вот как сейчас, возможность если не повлиять на решения главнюка, так хотя бы почувствовать причастность к этому.

Кирилл не считал это привилегией, скорей его бесило такое отношение. Он сам добился всего, поступил без связей в универ, отучился на отлично и стал хорошим доктором отнюдь не благодаря деньгам родителей. В отличие от половину присутствующих, которые попали на теплые места благодаря деньгам и связям.

Каким-то образом сюда затесался и Никольский Илья, врач из неотложки. Этот был из простой семьи, но у главврача числился на хорошем счету благодаря профессионализму и холодному рассудку. Ходили слухи, что Зырько прочит ему место заведующего отделением, может, поэтому Илья сегодня был здесь? Хотя, вряд ли, если вспомнить, в какой грубой манере он общается с пациентами.

«А этот то что тут забыл?»

Кирилл с неприязнью посмотрел на Олега Васильева, молодого врача из диагностики, с невозмутимым видом развалившегося на стуле, будто он пришел сюда просто расслабиться и пообщаться. Кирилл недолюбливал этого смазливого бабника с голливудской улыбкой, как и большая часть врачей больницы. Устроился по блату, правила ему не писаны, вот и творит, что хочет. Пользуясь служебным положением, окучивает медсестер и тех же пациенток, наплевав на этику, однако же, специалист он хороший, этого у него не отнять.

Глядя на него, Кирилл вдруг вспомнил, что и сам в последнее время тоже стал часто забывать о правилах. Слишком уж увлекся он Сашей, забыв про то, что она его пациентка. Афанасьев это прекрасно понимал, но вопреки всем своим принципам продолжал общаться с ней не как врач, а как мужчина, желающий завоевать ее сердце. Так что уж точно не ему осуждать Олега.

– Итак, дамы и господа, – с заметным сарказмом объявил Зырько, едва появившись в кабинете.

Шум тут же смолк, и все тут же посмотрели на высокое начальство, ожидая, что он скажет. Усевшись в кресло, Зырько обвел всех внимательным взглядом. Лысина главврача ярко сверкала на солнце, слепя глаза, а сам он утирал пот со лба – погода нынче стояла жаркая, и не спасали даже кондиционеры.

– Вынужден вам сообщить, что с сегодняшнего дня я больше не главврач. У вас теперь новый начальник, – без всяких предисловий сообщил он.

***

С совещания, продлившегося не меньше часа, Кирилл вышел в смятении. Ожидал услышать, что если штат урежут, то и пахать ему придется вдвое больше. Но лучше бы уж так! Теперь же, когда на место Зырько придет другой главврач, начнутся массовые чистки, проверки и прочие неприятности. Новый начальник наверняка захочет самоутвердиться, а то и вовсе притащит собственную команду за собой.

За раздумьями Кирилл не заметил, как ноги сами принесли его к палате Саши. Он не хотел заходить, ему и без того хватало проблем. Последнее их общение закончилось весьма неловко, и он до сих пор не мог себя заставить поговорить с ней. Однако, едва Кирилл сделал шаг в обратном направлении, как услышал плач. Не детский, женский, причем такой горький, что его сердце похолодело. Неужели, что-то с Сашей?