Сказки, рассказанные на ночь...

Нина Тарутина

Сказки, рассказанные на ночь...

Ведьма, превращенная в пепел.

В те далекие времена, когда высотные здания еще не доставали до эфемерного брюшка, низко плывущих облаков, а окраины городов не служили местом для выпаса скота, поскольку вместо зеленой травы, в тех местах были захоронены протухшие надежды, отчаявшихся горожан…- именно, на этих руинах бытия и возвышался, как одинокий маяк…, чудом уцелевший дуб - к нему и прижимался дом. Этот дом был огромным, скрипучим и седым, как старик, а бревна вековых деревьев, из которых были сложены его стены, походили на сросшиеся ребра мертвого дракона…- во всяком случае, так виделось десятилетнему мальчику по имени Ягас, что жил в нем вместе с мамой, госпожой Эларией.

Мечтательный фантазер Ягас рос некрасивым, угловатым мальчиком, но обладал прекрасными глазами цвета болотной грязи. Он не знал своего отца – и это его расстраивало, и лишало возможности учиться…- из-за денежных трудностей, но Ягас нашел выход и познавал этот многогранный мир, гуляя по пустым залам их дома, прислушиваясь к Эху, что вторило его шагам, а его буйная фантазия рисовала ему дивные картины! Освободившись от домашних дел, госпожа Элария учила своего сына грамоте и счету, а Ягас ей рассказывал, как много интересного, за день ему поведало Эхо, живущее в их доме.

Мать, госпожа Элария любила Ягаса до странности: болезненно – оттого, что она боялась, а вдруг ее сын заболеет - и возможность его смерти, страшила эту нервную особу. Госпожа Элария не придумала ничего лучшего - и кутала Ягаса в меха, и зимой, и жарким летом, и заставляла его пить горячее молоко с медом и чайной содой, отчего Ягаса тошнило, но он не противился материнской заботе: это была любовь, и он чувствовал ее обжигающий жар!

Все в их жизни поменялось, когда в родной город вернулась Афена – старшая сестра госпожи Эларии. За то время, что сестры жили врозь, черная и ядовитая зависть превратили Афену в ведьму. Еще в детстве она завидовала ей: чтобы не посадила Элария, там расцветала красота, а у Афены прорастали, лишь гниющие сорняки. Увидев сына младшей сестры и какую радость, и гордость испытывает Элария, когда смотрит на своего неказистого Ягаса, ведьма почувствовала себя ущербной: ее собственное сердце давно омертвело, тогда, как сердце Эларии пламенеет от любви, словно мерцающий красным огнем, черный уголек в камине.

В ту ночь, когда одна сторона Луны окрасилась в цвет пепла, Афена проникла в их дом, но не через дверь она вошла, а просочилась к ним темным дымом: сквозь щели в половицах и печную трубу, пахнущая гнилью и горькой хиной. Она явилась черной копотью не для того, чтобы убить сестру – нет: по мнению Афены, это было бы милосердием, по отношению к Эларии! Вот забрать у нее память о ее любви к сыну, чтобы и сердце Эларии омертвело – вот, это достойная месть! Афена подошла к кровати на которой спала Элария и коснулась ее лба одиночным цветком, почерневшего бессмертника, и проговорив в ухо Эларии одно, из губительных заклинаний, Афена стерла ей память о любви и о сыне…

Поутру, когда госпожа Элария проснулась, она, даже не осознала, что, теперь в ее памяти зияет огромная прореха! Обнаружив в своем доме десятилетнего мальчика, она не признала в нем любимого сына Ягаса, а увидела, лишь чужого горбатого и уродливого старого оборванца, проникшего в ее покои с дурными намерениями…

- Вор! - закричала госпожа Элария, в страхе - и ее голос отозвался ледяным гулом, под сводами огромного дома, напугав Эхо, обитавшее там…

Ягас не понимал свою маму, которая любила его, еще вчера и поила сына, на ночь, горячим молоком с медом и чайной содой, и спела ему колыбельную, чтобы ее Ягас быстрее уснул. Отчего мама изменилась за ночь?

- Убирайся вон, пока я не позвала стражу! – ее ожесточенный крик, сорвался на злобное рычание, а глаза Эларии пылали ненавистью.

Ягас еще надеялся на перемену настроения у мамы – и он протягивал к ней руку, предлагая кусок ароматного хлеба, что даровал ему булочник, утром. Одурманенная госпожа Элария, не оценила доброты незнакомца, схватила со стены охотничье ружье покойного мужа:

- Ты, пришел за моей жизнью, уродливый ублюдок?! - ее зрачки были расширены от ужаса, а разум не контролировал действия Эларии: черное колдовство смутило ей рассудок.

Ягас не стал ждать, когда безумие его матери обернется смертью для него - он выбежал из дома, быстрее гончей собаки и побежал, не разбирая дороги: ему было все равно, куда бежать, лишь бы сбежать от ненависти матери, подальше! Ягас, даже не заметил, как оказался у Безжизненного леса.

Сумрак Безжизненного леса встретил его не шелестом листвы, а скрежетом сухих веток о ветку. Деревья здесь стояли голые, словно их ветви были сделаны из почерненного металла чугуна – в ветреную погоду и скрежет, и звон в этом лесу слышался соответствующий – и Ягасу подумалось: хорошо, что корни этих мертвых деревьев прячет Земля, как таит она и кости давно умерших людей. Ягасу стало страшно, от своих мыслей – и он, вновь побежал, и бежал он до тех пор, пока у него в горле не пересохло, а в груди не стало жечь, а лес все не кончался. Ягас, на мгновение, оглянулся, но просвета между мертвыми деревьями не увидел: лес сплачивался за его спиной, пряча следы.