Искусство жить. Размышления Фрэнсиса Бэкона о любви, дружбе, богатстве и человеческой природе

В человеческой природе есть как врождённая склонность к добру, так и врождённая склонность ко злу. Такие черты характера, как тщеславие, вспыльчивость и упрямство, ещё не самые худшие. Самым злым поступком является зависть и причинение вреда другим из-за неё. Есть люди, которые зарабатывают на жизнь тем, что специально подливают масла в огонь и приносят беду другим — они хуже даже той злобной собаки из Библии, которая питалась лизанием ран, и больше похожи на мух, питающихся соками трупов. Эти «существа, ненавидящие человечество», являются полной противоположностью афинского Тимена — хотя в их саду и нет ни одного дерева, которое могло бы принести пользу другим, они всё равно соблазняют людей повеситься, чтобы таким образом реализовать свои так называемые ценности и смысл жизни. Такие люди, возможно, и подходят на роль политиков: они подобны искривленному дереву, из которого можно построить корабль, но не сделать опорную балку. Ведь корабль обречен на качку в море, а опорная балка должна быть прямой и прочно стоять на месте.

Доброта состоит из многих частей и имеет самые разнообразные проявления. Если человек приветлив и вежлив с незнакомцами, это свидетельствует о том, что он — гражданин мира, а его сердце — это материк, соединенный с другими материками, а не остров, изолированный от других материков.

Если он сострадает чужим страданиям, это означает, что его сердце подобно благородному дереву, которое, выделяя благоухающую смолу, служащую лекарством или обезболивающим средством, само получает рану.

(Если он сострадателен к страданиям других, это означает, что его сердце подобно благородному дереву, которое само ранится, когда дарит бальзам.)

Если он от всего сердца прощает и извиняет обиды других, это означает, что его разум не может быть ранен, а возвышается над обидой. Если он испытывает благодарность даже за самую незначительную полученную выгоду, это означает, что он ценит ум людей, а не их богатство. В особенности, если он обладает высшим добродетелем святого Павла — ведь известно, что ради спасения своих братьев святой Павел предпочел бы подвергнуться проклятию Христа, — это свидетельствует о том, что он обладает необыкновенной божественностью и находится на одном уровне с Христом.

Глава 14. О дворянстве

Теперь вернёмся к теме аристократии. Аристократия — это, прежде всего, один из сословий в государстве, а также особое положение человека. Если в монархическом государстве вообще нет аристократии, то оно становится чистой деспотией; таким, например, является турецкая монархия, поскольку наличие аристократии значительно смягчает королевскую власть и в некоторой степени отвлекает внимание народа от чрезмерной концентрации власти в руках королевской семьи. Однако демократические государства не нуждаются в аристократии. По сравнению со странами, где существует аристократия, демократические государства отличаются большей стабильностью и не подвержены столь сильному влиянию подстрекательских высказываний — ведь в демократическом обществе внимание людей сосредоточено на работе, а не на какой-то отдельной группе людей; и даже если внимание и обращается на эту группу, то лишь для того, чтобы оценить, насколько они компетентны, а не для того, чтобы придавать значение их происхождению и родословной.

Мы видим, что Швейцария, несмотря на множество конфессий, приверженность старым традициям и раздробленность, всегда оставалась страной, где царит длительный мир и стабильность. Это объясняется тем, что их объединяют общие интересы, а не статус и титулы. Республиканская система Нидерландов также весьма эффективна: благодаря принципу равенства права граждан одинаковы, поэтому каждый соблюдает законы и добросовестно выполняет свои налоговые обязательства. Мощный дворянский сословие, хотя и может укрепить авторитет государства и власть, тем не менее ослабляет власть монарха. Простолюдины, конечно, благодаря существованию дворянства получают честь и стимул подняться к дворянскому сословию, но в большей степени испытывают давление со стороны дворянского сословия. Кроме того, роскошный и разгульный образ жизни аристократии поддерживается исключительно за счёт эксплуатации труда простого народа. Поэтому, если в стране слишком много аристократов, она неизбежно будет бедной. А чем древнее родословная аристократического рода, тем неизбежнее его упадок; в результате между бедностью и престижем аристократии возникает крайне дисгармоничный контраст.

Далее давайте поговорим о дворянстве с точки зрения личного статуса. Когда мы видим старинный замок или особняк, ещё не полностью пришедший в упадок, или высокое древнее дерево, всё ещё пышное и густолистное, мы невольно испытываем благоговейное уважение; а когда становимся свидетелями того, как дворянский род пережил все превратности времени, это чувство уважения, конечно же, становится ещё глубже. Ведь в глазах мира новоиспечённые аристократы — всего лишь результат реальной власти, тогда как древняя аристократия — творение времени. Первые предки аристократических родов зачастую были более талантливы, чем их потомки, но они далеко не так безупречны, как их потомки, ведь редко кто в погоне за высокими постами и в осуществлении своих грандиозных планов обходится без интриг и коварства. Однако потомки, как правило, помнят только достоинства предков и пользуются их богатством, а недостатки предков давно исчезли вместе с их смертью, что, можно сказать, вполне естественно.

Большинство людей, происходящих из аристократических семей, не отличаются трудолюбием, а те, кто не трудолюбив, часто завидуют трудолюбивым.

(Nobility of birth commonly abateth industry; and he that is not industrious envieth him that is.)

Иными словами, раз человек родился аристократом, ему вряд ли удастся подняться еще выше по служебной лестнице, и тот, кто привязан к своему прежнему положению, неизбежно испытывает зависть, видя, как другие стремительно поднимаются по карьерной лестнице. Но с другой стороны, наследственная аристократия может устранить потенциальную зависть со стороны других, поскольку ее представители от природы обладают этим почетом. Несомненно, если у монарха есть способные люди среди знати, он может с лёгкостью использовать этих представителей аристократической элиты, а они, в свою очередь, будут преданны и добросовестны, легко и непринуждённо выполняя свои обязанности, поскольку народ будет считать, что эти люди от природы обладают правом отдавать приказы, и, естественно, будет им подчиняться.

Глава 15. О мятеже

Тот, кто защищает народ, должен понимать предвестники политических потрясений в государстве, ибо, как правило, политические потрясения наиболее сильны тогда, когда силы обеих сторон уравновешены; это подобно тому, как в природе бури наиболее свирепы в дни весеннего или осеннего равноденствия: перед наступлением бури часто поднимается угрюмый ветер, море постепенно начинает бушевать, и то же самое происходит в государстве.

Бог Солнца некогда предупреждал людей о грядущем жестоком мятеже, о том, что зреют измены и тайные войны: в это время часто появляются клевета и дерзкие высказывания в адрес государства, причём открыто. Кроме того, политические слухи, как правило, распространяются с невероятной скоростью; они наносят ущерб государству, но при этом люди часто поспешно принимают их на веру — всё это является предвестниками беспорядков. Вегирий, описывая родословную богини слухов, говорит: «Она — сестра великих гигантов».

Согласно легенде, боги разгневали богиню Земли Теру, что привело к тому, что она, охваченная яростью, родила богиню слухов, которая стала сестрой Кео и Энкрадоса.