Воспоминания молодого тысячелетнего человека. Проба

Валерий Панов

Воспоминания молодого тысячелетнего человека. Проба

Астероид, на котором не танцуют

Кейн родился на астероиде ХС-447, который жители соседних систем звали просто «Камень». На Камне было всё, что нужно для жизни: гравитация, вода, шахты, склады и один бар с вывеской «Последний стакан». Чего на Камне не было — так это танцев. Танцы на Камне не запрещались и не высмеивались. Их там просто не было, как не было дождя и выходных.

Кейн прожил на Камне очень долго — дольше, чем большинство соседних астероидов существовали как таковые. За это время он научился всему, что умел Камень: чинить буровые, ладить споры, сидеть в баре так, чтобы его присутствие не мешало остальным, и ждать, когда кончится ожидание. Люди, прибывавшие на Камень, обычно принимали его за лет тридцать пять — ровно до того момента, как замечали, что он ничего не делает суетливо. Совсем ничего. В суетливости не было смысла уже давно.

О танцах у Кейна была одна теория, выработанная за долгие годы наблюдений со стороны: танец — это когда человек под музыку движется так, будто знает, куда идёт, но никому в этом не признаётся. Теория его устраивала. Как устраивает карта, по которой никто не ездит.

На Марс Кейн попал по контракту — наладить энергосистему штольного города Эллада-9. Контракт был длинный, город — тихий, а по соседству с его блоком, на третьем этаже торгового купола, располагалась танцевальная школа «Красный маятник». Вывеску Кейн видел каждый день по пути на работу. Вывеску он видел и вечером, по пути с работы. Маятник на вывеске был нарисован красным и качался в постоянном положении.

Однажды Кейн остановился напротив двери школы и постоял там ровно столько, сколько нужно, чтобы признаться себе: он хочет посмотреть, что внутри. Пробовать он пока не собирался. Проба — это когда заходишь. Заходить он не собирался.

Он вошёл на следующей неделе. Просто потому, что в один из вечеров дверь была открыта, а сквозняк с улицы дул ему в спину, как будто тоже был за то, чтобы зайти.

Первое занятие

В холле школы пахло пылью, полиролью и чем-то ещё — чем-то, чего Кейн не мог определить. Позже он узнал, что это пахнут люди, которые двигались вместе, — но тогда он решил, что это, возможно, как раз и есть танец, и от этой мысли ему стало неуютно.

— Здравствуйте! — сказала девушка за стойкой. Её звали Соня, и она была здесь единственной, кто ещё не научился узнавать приходящих посмотреть. — Вы на пробное занятие?

— Я… — сказал Кейн, — посмотреть.

— Посмотреть нельзя, — радостно сообщила Соня. — Смотреть запрещено. У нас здесь все занимаются. Даже те, кто пришёл посмотреть. Особенно те, кто пришёл посмотреть. Переодевалка налево, полотенца в шкафу, первое занятие бесплатное.

Кейн сдался за четыре секунды — и это было лучшее, что случилось с ним в этом веке.

Зал был большой, с зеркальной стеной, и в нём собралась компания, которую Кейн сначала принял за аварию: десяток людей разного возраста, разной комплекции и разной степени уверенности, и все они стояли в неправильных позах и делали неправильные движения. Ведущая — её звали Марго, и она двигалась так, как не двигался никто из новеньких, — объясняла что-то про перенос веса, про стопу, про то, что сначала нужно услышать ритм, а потом уже идти.

Кейн встал в общий строй и обнаружил, что его тело — тело, которое справилось со всем: с шахтами, с перегрузками, с ремонтом в вакууме, — не справляется. Правая нога не хотела быть левой. Левая рука не хотела знать про правую ничего. Музыка шла одна, а движения шли другой, и между ними была целая пропасть, через которую Кейн смотрел, как через окно.