Виртуоз

Хану было под пятьдесят, но выглядел он намного старше, все-таки криминальная жизнь оставила свои отпечатки. Двоим его молодчикам едва исполнилось тридцать, больше я бы не дал.

Обычно Хан щеголял в безумно дорогом костюме, но сегодня он решил несколько поскромничать. А может, посчитал, что я птичка не совсем уж высокого полета, чтобы перед встречей со мной наряжаться.

Я болезненно поморщился, ибо давал себя знать синдром похмелья.

Отодвинув легонько в сторону не то армянина, не то грузина, я двинулся к секции.

— Ты чэго толкаешься, да? — взъерепенилось, дернувшись, лицо кавказской национальности. — Счас «помочу»...

И говоривший для убедительности вытащил «пушку». Сзади, из-за пояса. Вот же урод! Мне так и хотелось въехать ему в рожу.

— «Замочу», — не без издевки поправил Хан.

— Знаю, да, — обиделся знаток «великого и могучего». — Я так и говорю.

— Закрой пасть и спрячь ствол, — громыхнул Хан так, что, мне показалось, задрожала люстра.

Я открыл дверцу бара, достал пачку сигарет, зажигалку. И поспешно прикурил. Я был бы не прочь и пивца глотнуть, но, глядя на нетерпеливые лица гостей, решил пока отложить лечебную процедуру.

Сделав пару глубоких затяжек, почувствовал себя еще более паршиво.

Я прошел к дивану и плюхнулся на него. Возмущенный моим дерзким поведением умник уже успел спрятать оружие, однако неудовольствие продолжало просто-таки сочиться из него.

— Как дела в казино? — с некоторой развязностью поинтересовался я у Хана.

Уголки губ у того дрогнули:

— Хочешь выложить свои денежки?

— Нет, пожалуй. Думаю, может, ты в компаньоны меня пригласишь.

— Все умничаешь? — Хан сузил свои и без того узкие глазки.

— Ему по мошке надо съездить, — не удержался русскоязычный словесник.

— Башке, — зло поправил его Хан.

— Знаю, да, — досадливо скривился кавказец. — Я и говорю.

— Да заткни ты свою пасть, наконец, — едва не подпрыгнул в кресле Хан.

Собеседник невозмутимо пожал плечами. Веселенький товарищ, ничего не скажешь. Уписаться можно.

— Вернемся к делу, — рыкнул Хан, переводя взгляд в мою сторону; ему, наверняка, надоело то препираться со мной, то поправлять своего идиота-товарища.

Я предусмотрительно промолчал. Пусть говорит дело. Быстрее расскажет, быстрее свалит. И я быстрее начну лечиться. А то с каждой минутой становится все хуже.

— Мне нужно найти одного засранца.

С этими словами Хан вытащил из кармана рубашки фотографию и протянул ее по направлению ко мне.

Бурый моментально подхватил снимок и передал мне в руки.

На фотографии красовался далеко не засранец. Довольно крепкий парень лет двадцати пяти, в одежде спецназа. Снимок с одной стороны — правой — был волнисто обрезан, из чего я заключил, что «засранца» просто вырезали из общей фотографии. Интересно, почему Хан не захотел показать мне снимок целиком?

— Сколько он тебе должен? — спросил я, продолжая любоваться фрагментом фотографии.

— Не твое дело, — огрызнулся Хан. — Ты мне его отыщешь и все. Долг тебя не должен волновать. За это получишь десять кусков.

— Я работаю на проценты от выбиваемой суммы, — попытался напомнить я.

— На этот раз выбивать не нужно. И должен он мне совсем не деньги. У нас другие счеты. Так что десять кусков — это вполне приемлемая цена за информацию о местонахождении человека. Пять кусков аванс.

— Это, конечно, унизительно, — попытался шутить я, но, как и следовало ожидать, Хан шутки не понял.

— Чего унизительно?

— Это все равно что хоронить без покойника.

Хан наморщил лоб, стараясь врубиться в то, что я сказал. Но результат для него оказался нулевым.

— Жванецкий. Слыхал? — пытался помочь я.

— Опять умничаешь? — брызнул слюной он.

— Нисколько, — на полном серьезе сказал я.

Хан пристально посмотрел на меня, силясь уличить меня во лжи. Но, как ни трудно мне было, я все же удержал у себя на физиономии маску серьезности.

Хан поднялся и подошел ко мне:

— Короче, мне этот человек нужен через день, максимум — два.

— Э-э, — протянул я, едва не упустив изо рта сигарету. — Так дела не делаются. Человека бывает не просто найти.

— Он здесь. В Москве или около.

— Почему же сам не найдешь?

— Если бы мог, к тебе не пришел бы.

— А откуда такая уверенность, что он где-то здесь?

— Потому как он две недели меня водил за нос. А затем вот уже неделю как просто молчит и не подает признаков жизни.

— Это еще не значит, что он где-то здесь, — попытался урезонить его я.

— Если я говорю, что он где-то здесь, значит, так оно и есть. И не задавай мне больше дурацких вопросов. Отыщи мне этого ублюдка.

— Кто он? — я взмахнул фотографией.

— Корш. Бывший спецназовец. Как и ты. Тем легче тебе будет его отыскать.

— Где он живет?

— Его квартира пустует уже больше месяца. Он не дурак, чтобы светиться в ней. Из родных только мать и отец, которые живут на Украине.

— И тем не менее, мне нужны адреса и его квартиры, и родителей.

— Вот он знает, — Хан кивнул на вздорного своего дружка.

— А мне-то что от этого, — скривился я.

— Ты будешь работать вместе с ним. С Арменом.

— С этим дебилом?! — тут уж и я вскочил на ноги.

Армен при моих последних словах просто позеленел, его нижняя губа от обиды едва не свесилась ниже пояса.

На свет тут же появилась «пушка».

— Ты... ты... «Помочу», суку.

— «Замочу», урод, — на этот раз поправил его я.

Тот с визгом ринулся ко мне, помахивая стволом.

— Кишки высуну, да, — захрипел Армен, приближаясь ко мне.

— Заткнулись!

Рев Хана вмиг заставил Армена застыть на месте. И в данный момент я точно видел, что люстра моя зашаталась.

Хан стоял с красным от злобы лицом.

— Заткнули свои вонючие пасти, — Хан неприязненно посмотрел на меня. — И прекрати свои дурацкие шуточки. Усек?

Я пожал плечами.

— Будете работать вместе. Оба, — Хан так и пронзил меня своим взглядом.

— Я всегда работаю один, — сделал я очередную попытку избавиться от общества Армена.

— На этот раз отступишь от своего правила. И не вздумай мне пудрить мозги. Дело для меня слишком важное, чтобы я оставлял тебя одного.

— Если не доверяешь, какого хрена пришел ко мне?

— Я не доверяю даже своей матери, не то что бывшему менту. Пусть и очень крутому.

— А если в таком случае я откажусь?

— Тогда ты в этом городе больше не будешь вообще заниматься своим ремеслом. Тебя такое устроит?

По глазам Хана я понял, что он не шутит. И, видимо, незнакомец в самом деле нужен ему был позарез, коль он лез, что называется, из себя.

— Бурый, — Хан обернулся в сторону человека в спортивном костюме.

Тот достал из кармана мастерки пачку долларов и небрежно бросил ее на журнальный столик.

— Здесь пять тысяч, — кивнул на деньги Хан. — Остальную часть получишь, когда найдешь требуемого мне человека. Вопросы есть?

Я понял, что возражать бессмысленно. И придется для этого ублюдка-казиношника все же постараться.

— Пока нет, — после продолжительной паузы ответил я. — Но потом могут возникнуть. Как мне связаться с тобой?

— Он свяжется, если что, — Хан небрежно кивнул на Армена.

Да, все же не отделаться мне от этого идиота.

Армен словно уловил, что я о нем думаю, и невольно опять дернулся вперед. Я с удовольствием оскалился.

— Желаю вам, ребятки, подружиться, — неожиданно лилейно пропел Хан, поочередно бросив взгляд на меня и на своего дружка. — Потому как денька два вам придется едва ли не жить вместе.

Перспектива меня не очень радовала. А вернее, она была отвратительной. Я только что закончил с одним делом и хотел было хорошенько отдохнуть, и вот на тебе. Еще и урода мне подсунули. Интересно, как себе представляет Хан наше сотрудничество? Лично я не представляю.

— Ну, ладно. Пока, Виртуоз. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Виртуоз — это я. Мое прозвище. Мне оно нравится. Но сейчас, услышав его, никакой радости я не ощутил.

Хан двинулся к выходу. Бурый поплелся следом. Армен остался стоять на месте, из чего я понял, что теперь он в самом деле будет, что называется, жить со мной. Что ж, один из нас к концу второго дня точно сойдет с ума. Только кто это будет?

— Квартира что, была открытой? — адресовал я вопрос удаляющемуся Хану.

Тот обернулся и сощурился:

— Что значит открытой?

— Как вы вошли сюда?

На этот раз улыбнулся Бурый. Самодовольно и презрительно. И это был ответ.

Двое вышли из моей квартиры, громко хлопнув дверью.

Армен стоял, сунув руки в карманы брюк, и пренебрежительно покачивался с пяток на носки.

— Будэм работать, да? — весело спросил он, словно и не было у нас с ним стычки.

Я хмыкнул:

— Будэм. Раз такое дело, да?

— И с чэго начнем? — напрягся он.

— Сначала застели мой диван, — буркнул я и двинулся на кухню.

Он быстренько меня догнал:

— Я тэбэ нэ слуга, понял, да? Я здэсь главный, а нэ ты.

Я смерил его оценивающим взглядом. Пререкаться мне больше не хотелось. Я просто устал. И хотелось пива. Очень хотелось.

— Ладно. Ты здесь главный, — согласился я. — Что прикажешь?

Он удивленно заморгал глазами:

— Что я прикажу?

— Ну ты ведь главный.

— А-а, — протянул насмешливо он. — Подкакываешь, да?

— Подкалываешь, умник, — не сдержал улыбки я.

— Знаю, да. Я так и говорю.

Обиды в его голосе не было слышно. И мне это в общем-то понравилось.

— Я иду пить пиво. Хочешь?

Он на секунду задумался и уверенно произнес:

— Почэму нэ хочэшь?

Я достал из холодильника две бутылки.

— Тэбя как зовут? — спросил Армен.

— Виртуоз. Все так меня зовут.

— А мэня Армэн.

Как будто я не слышал его имя.

На лице навязанного мне напарника играла доброжелательная улыбка. И я подумал, что, может быть, мы и не сойдем друг от друга с ума. Во всяком случае, не так быстро.

2

На улице было жарко. Солнце уже с утра нещадно палило и обещало сухой денек.

Я был налегке. Все в тех же спортивной майке, брюках; на ноги надел легкие летние туфли.

Армен шел впереди. И его вид мне не понравился. А вернее одна деталь. Сзади из-за пояса торчала рукоятка пистолета. Кажется, этому джигиту было наплевать на порядки, какие царили в столице России. У нас обычно оружие прикрывают, но на Армене не было пиджака, и вороненая сталь открыто поблескивала в ярких лучах солнца.

— Ты что, — не удержался я, — всегда так ходишь со стволом?

Армен оглянулся, прищурился и удивленно ответил:

— Зачэм так? В машину сядэм, оружие выложу.

Ага, все-таки не всегда он шляется так вызывающе по городу. Ну и на этом спасибо.

«БМВ» Армена стоял недалеко от подъезда, передними колесами на газоне. Когда я таким образом ставил свою тачку, мои соседи обычно выговаривали мне за то, что я нарушаю экологию и уничтожаю растительность. Но Армену-то что? Он здесь не живет. И на моих соседей ему глубоко наплевать.

Послышался слабый писк. Это мой спутник нажал на кнопку брелока, автоматически открывая дверцы иномарки.

— Здравствуйте, Игорь, — донеслось до меня со стороны.

Я оглянулся на голос.

К подъезду заворачивала премиленькая девушка семнадцати лет. Коротенькая юбочка, пышные грудки... Можно не сомневаться, в будущем она обещала стать сногсшибательной красавицей. И меня это радовало. Потому как жила она этажом ниже, и, кажется, я ей был далеко не безразличен, несмотря на некоторую разницу в возрасте.

Мы с ней обычно довольно мило беседовали. Только беседовали, ибо дальше бесед я не заходил. В конце концов я не развратник. И не охотник за малолетками.

— Привет, Вика, — нежно ответил я и подмигнул ей.

Армен также обернулся и тут же расплылся в похотливой улыбке.

— Здравствуй, красавица! — заорал он, словно был на пожаре. — Слушай, пойдем в рэсторан. Смотри, какой я красивый.

И Армен гордо выпятил грудь.

Улыбка вмиг слетела у Вики с лица. Девушка быстренько засеменила к подъезду.

— Куда спэшишь? — не унимался Армен. — Ты что? Лэзбиян?

Девочка еще более заторопилась. Ну вот! Что она теперь обо мне подумает? Еще и любить перестанет. Хренов джигит.

— Заткнулся бы ты наконец, — процедил я сквозь зубы.

— А что такое, да? — удивился он.

Я махнул рукой. Что объяснять недалекому про дальнюю даль? Все равно все на свой ум представит.

Мы забрались в машину. В салоне было душно, что в той сауне.

— Открой окна, — прохрипел я.

— Счас провэтрим, — спокойно отчеканил Армен, нажал на кнопку в панели, боковые передние окна автоматически открылись; а затем Армен открыл еще и люк.

— С шиком поедэм, да, — довольно промычал он, едва шевеля губами.

— Ты от пива хуже не водишь? — на всякий случай осведомился я, вспомнив, что водитель только что осушил бутылку.

— Я и с водкой хорошо вожу, — самоуверенно заявил он. — Армэн — ас.

Ишь ты! Выучил.

— Едэм, да?

— Помолчи, — огрызнулся я, пытаясь сообразить, куда в первую очередь податься.

Вытащив из кармана брюк фрагмент фотографии, я в который уже раз уставился на волевое лицо человека на снимке.

— Можэт, к нэму домой? — не удержался Армен, наклоняясь ко мне и вместе со мной разглядывая снимок.

Я спрятал фотографию назад в карман и посмотрел на Армена.

— На Петровку, — резко бросил я, от чего джигит удивленно заморгал глазами.

— Зачэм, Пэтровка?

— Не твое дело. Рулюй, куда сказано.

Армен сделал обиженное лицо, но возражать не стал; видимо, понял, что это в общем-то пустое занятие.

Поскольку нужный нам человек служил когда-то в спецназе, я решил навестить своего старого командира.

Через двадцать минут мы были на месте.

На проходной Главного управления внутренних дел Москвы я связался по телефону с заместителем командира группы специального назначения майором Довлатовым. Во время моего разговора по телефону дежуривший у входа капитан окидывал меня подозрительным взглядом, словно обнаружил в посетителе, то бишь во мне, давно разыскиваемого преступника.

Довлатов сказал, чтобы я подождал, пока он сам спустится ко мне. Я все понял. К себе он не решился меня приглашать. Что ж, такому отщепенцу, как я, конечно, здесь не место. И все же с майором мы оставались большими друзьями. Хотя меня и убрали из группы «по несоответствию», майор до последнего боролся против этого. Но, как всегда бывает, кто-то должен за все ответить. И естественно — не вышестоящие. Однако я не обижаюсь. Благодаря крутому повороту судьбы я получил более денежную работу, пусть и несколько незаконного характера. Потому как лицензия у меня не то что на данную работу, но даже на частную детективную практику отсутствует. Но мне это не мешает и никого не смущает.

Майор Довлатов появился через пять минут. Крепкий, под метр восемьдесят ростом, совершенно седой, хотя ему еще даже сорока не стукнуло.

Он решительно пожал мне руку и кивком предложил выйти на улицу.

Дежуривший капитан продолжал сверлить меня недоверчивым взглядом, и в какой-то момент мне, словно шаловливому мальчишке, захотелось показать ему язык. Если бы не находившийся рядом Довлатов, я, наверное, что-нибудь такое и учудил, на зло этому служаке ревнивому, хреновому, так его растак!.. Хотя, с другой стороны, и чего это я на него взъелся?

Мы вышли на улицу.

— Ну, что там стряслось у тебя? — буркнул хмуро майор, доставая из форменного кителя пачку «Беломора».

Прикурив папироску и пустив струю сизого табачного дыма в мою сторону, он нетерпеливо передвинул мундштук из одного уголка рта в другой.

— Мне нужно найти одного человека, — признался я.

Довлатов понимающе кивнул:

— Бизнес, вижу, у тебя не умирает?

— Пока живет.

— Меня возьмешь к себе, если уволят?

— Можешь не сомневаться. Тогда уж точно откроем детективное агентство.

Майор грустно усмехнулся. Видимо, он не очень верил в такую перспективу.

Я достал снимок и протянул его майору.

— Мне сказали, он когда-то служил в спецназе. Правда, не знаю, когда и где. Но, может, ты чем поможешь?

Лицо у майора при виде человека на фотографии несколько омрачилось. Он быстро возвратил мне снимок. Я понял, Довлатову что-то известно о нужном мне субъекте.

— Зачем тебе этот человек? — отведя глаза в сторону, спросил майор.

— Ты же знаешь, как у меня. Попросили найти, вот я и ищу.

— Я бы посоветовал тебе отказаться от этой затеи.

Мне что-то стало не очень хорошо от его предупреж-дения. Довлатов обычно словами не разбрасывался.

— Ты его знаешь?

— Он служил у нас, — подтвердил майор. — Они пришли примерно через год после тебя.

— Они?!

— Их было трое. Все из Чечни. Обожженные войной, обозленные на всех и вся. В общем, тертые ребята, которые не верили ни во что и не боялись никого и ничего. Вместе служили в Чечне, вместе оформились и к нам в спецназ.

— Почему ушли?

— Знаешь, как о некоторых говорят? Они сначала стреляют, а потом разбираются.

— Эти тоже так поступали?

— Нет. Они просто стреляли. И не разбирались. Потому как считали себя правыми. Всегда.

— Сильные ребята.

— Да, крепкие. Но с израненными душами, которые так и не смогли залечить.

— Слишком перегнули палку?

— В одном заведении вместе с преступниками расстреляли и нескольких безвинных людей. Их едва не посадили. Но кое-как мы это дело спустили на тормозах, плюс боевое прошлое. Короче, просто уволили и все.

— Что с ними стало дальше?

— Не знаю, — пожал плечами Довлатов.

— А этот? — я помахал снимком.

— Его звали Корш. Сокращенно от фамилии Коршунов.

— Где его можно найти?

Довлатов вновь пожал плечами.

Я взглянул на снимок и задал очередной вопрос:

— А где мог этот Корш в форме сняться?

— Кто его знает. Но форма наша. Нашей группы. Значит, снимался он еще во время службы у нас.

— Его квартира уже больше трех недель пустует. Родители живут на Украине. Может, у него какая-нибудь дачка есть?

— Мне и о его квартире не было известно.

Я нахмурился. Сведений было что называется с гулькин нос. И с чего начать поиски требуемого объекта, по-прежнему оставалось вопросом.

— А у Корша не было какой-нибудь характерной привычки? — попытался я подойти с другого конца к разрешению своей задачи.

— Привычки? — Довлатов бросил окурок в сторону и саркастически ухмыльнулся. — Кроме как убивать — никакой.

— Вот не везет, — в сердцах воскликнул я.

Майор развел руки в стороны: дескать, ну уж извини, браток, и неожиданно так с распростертыми руками и застыл. А затем быстренько принял прежний вид.

— Что-то не так? — заинтересованно посмотрел я на Довлатова.

Я почуял, что тот нечто вспомнил. И, видимо, совсем не второстепенное.

— Не знаю даже, привычка это или нет, — неуверенно произнес Довлатов.

— Ну, ну, — подначивал его я, словно звал на подвиг.

Хотя для меня это и было сродни подвигу. В этом и состояла моя работа. Выйти через незначительное на нечто огромное, что могло привести меня к конечной цели.

Помню, как одну должницу я провел на ее страхе. Она должна была деньги своей подруге, но категорически отказывалась их отдавать. И тогда эта ее подруга обратилась ко мне. Попросила помочь вернуть долг, но без применения грубой силы. Не любила дамочка таких методов. Я, впрочем, их тоже не очень приветствую. Потому и говорю, что действую исключительно давлением на психику должника. Так вот, я узнал, что должница довольно пугливая особа. Я ее просто встретил после работы и так, между прочим, твердо произнес, что если она не отдаст должок, ее у дома будет ждать джип с затемненными стеклами. И ушел. А она, пугаясь каждого встречного, осторожно дошла до своего дома и, я уж расстарался, увидела такую машину. Так вот. Она даже домой не побежала, вернулась на работу и оттуда к своей подруге с «возвратом». Да. Психология вещь мощная. К каждому человеку можно подобрать ключик...

— Корш был с густой шевелюрой. Короткой, но очень густой, — продолжил между тем Довлатов.

— И что же? — не понял я вначале.

— Он каждую неделю ходил в парикмахерскую и делал укладку. Очень уж гордился своими волосами.

— В одну и ту же парикмахерскую? — с надеждой осведомился я.

— Да. Салон на Старом Арбате.

Это уже было что-то. Обычно люди своих привычек не меняют. А если меняют, то делают это весьма неохотно.

— Может, и вся троица такая была? — с некоторой усмешкой спросил я.

— Нет, — серьезно, не замечая моей иронии, проговорил майор. — Только Корш.

Я некоторое время простоял в задумчивости, а затем поблагодарил:

— Ну что ж. Спасибо и на этом.

Довлатов протянул мне для прощания руку:

— Обращайся, если что.

— Ты тоже. Если надумаешь уволиться.

Майор хмыкнул и заспешил назад в управление.

Я же отправился к «БМВ».

Армен сидел за рулем и слушал музыку. Слава Богу, что он не вздумал выпрыгивать из машины и лезть знакомиться с Довлатовым. Я бы, наверняка, упал в глазах своего бывшего командира, заметь майор, с каким джигитом мне приходится работать.

— Все нормално, да? — поинтересовался Армен, как только я занял переднее сиденье.

— Можно сказать и так. Давай теперь на Старый Арбат.

3

Салон-парикмахерская был небольшим. Четыре кресла. И в тот момент, когда я появился там, заняты были лишь два.

Две бальзаковского возраста женщины в белых халатах обслуживали двоих среднего возраста мужчин. В одном из свободных кресел сидела неприметная девушка, также в белом халате, по которому я заключил, что она служащая данного заведения. Девушка усердно работала пилочкой, приводя в порядок ногти на руках.

Увидев меня, девушка прервала свое занятие и с интересом посмотрела на меня. Что ж, меня, конечно, радовало, что я произвожу впечатление на прекрасную половину человечества.

— Хотите постричься? — осведомилась девушка, одарив меня лучезарной улыбкой; она спросила это так, словно приглашала меня в постель.

— Пожалуй, — нехотя бросил я, глянув на себя в зеркало.

Вообще-то подстригался я совсем недавно, но ради дела можно было потерпеть данную процедуру еще раз.

Девушка выпорхнула из кресла:

— Садитесь.

Я устроился поудобнее.

Набросив на меня белую салфетку, парикмахерша поинтересовалась:

— Как будем стричь?

— Желательно ножницами. Или есть иные способы?

Девушка довольно хихикнула.

— Способ, конечно, один.

— В таком случае слегка подравняйте. Так, чтобы красотки от меня были без ума.

Я вновь услышал довольный смешок:

— А разве они еще не без ума?

— Не до конца.

Кажется, мне попалась довольно смешливая девица, потому как я в очередной раз услышал характерное смехоподобное бульканье. После чего девушка наконец занялась моей головой.

Могу сказать, что работала она вполне профессионально. Стригла аккуратно, вымеряя едва ли не каждый волосок. Я был доволен. И массаж головы ко всему прочему получил. И не только. Девушка так прижималась ко мне животиком, что я готов был поспорить: она отдалась бы мне сейчас, здесь же, в салоне, при зрителях. Кто этих девиц поймет!.. Но после сегодняшней ночи мой «нефритовый воин» отчего-то на близость женщины никак не реагировал. Даже не задумался. И я его в общем-то понимаю.

После стрижки я щедро вознаградил девушку улыбкой. И купюрой. Добавив широким жестом:

— Сдачи не надо.

Девушка совсем растаяла.

— Приходите еще, — нежно пропела она.

— А вы давно тут работаете? — как о ничего не значащем спросил я.

— Очень давно.

— И много у вас постоянных клиентов?

— Есть. Но таких, как вы, — не попадалось.

— Ну да, — я подмигнул ей, от чего она раскраснелась, будто на смотринах; я тут же вытащил фотографию Корша. — А этот?

Она скосила глаза на снимок и уверенно произнесла:

—А-а. Это клиент Марьи Сергеевны.

Она кивнула на женщину, работающую рядом.

— Марья Сергеевна, о Валере спрашивают, — повысила голос девушка.

Женщина, не отрываясь от работы, неодобрительно глянула в нашу сторону.

— Я его друг. Старый, — быстренько произнес я, пряча фотографию, словно ее у меня хотели отнять.

— И что друг? — донеслось в ответ.

— Не видел давно.

— Он по средам приходит.

— То есть завтра он у вас будет?

— Несомненно.

— И в какое время?

— Утром. К открытию.

— Он постоянно так ходит?

— Сколько себя помню, — Марья Сергеевна больше на нас не смотрела.

— И в прошлую среду был? — не унимался я, не веря такой удаче.

— Я же сказала, молодой человек, — неодобрительно дохнула в затылок клиенту Марья Сергеевна.

— Был, был, — доброжелательно подтвердила тут же моя парикмахерша.

Я улыбнулся ей. Честно говоря, несмотря на то что была она совсем не красавицей, я бы, пожалуй, пригласил ее к себе домой. В любое другое время. Так она мне сейчас помогла. Но в настоящий момент этого делать не следовало. Со мной был Армен. Очень уж «гарачый» парень.