Когда волк молчит. Цикл «Волчья явь»

Эйра положила руку ему на плечо. Он вздрогнул.

— Я допишу тебя, — сказала она. — Когда вернусь. Обещаю.

Странник долго молчал. Потом его губы дрогнули — не в улыбке, но в чём-то похожем.

— Ты первая, кто предложил это. За все годы. Первая.

И они пошли дальше.

В центре Библиотеки, на возвышении, снова стояло кресло. Хозяин сидел в нём, но теперь он был один — без кошки. Перед ним в воздухе парило зеркало.

— Подойди, Эйра, — сказал он.

Она подошла.

Зеркало показывало больничную палату. Белые стены, мониторы, трубки. На кровати лежала она сама — бледная, с закрытыми глазами, с заклеенными пластырем веками. Рядом сидела мама. В руках — бланк. «Отказ от искусственной вентиляции лёгких». Подписан. Не хватало только галочки.

И над мамой — прозрачная фигура. Хозяин. Он стоял, положив руку ей на затылок, и шептал на ухо.

Эйра бросилась к зеркалу:

— Что ты ей говоришь?!

— Я даю ей надежду, — спокойно ответил Хозяин. — Я говорю: «Ты устала. Ты так устала. Она не проснётся. Врачи врут. Подпиши — и она будет свободна. И ты будешь свободна». И знаешь что? Она почти готова. Не со зла. Из любви. Из самой большой любви, на которую способна. Как это иронично, правда?

Эйра ударила по зеркалу. Оно не разбилось — лишь пошло рябью, как вода.

— Чего вы хотите от меня?!

— Я уже сказал. Допиши свою историю. — Хозяин подался вперёд, и его чёрные глаза оказались совсем близко. — Книга лежит в центре Лабиринта. Дописанная страница — и дверь откроется. Я своё слово держу. В отличие от некоторых.

Он посмотрел на Странника. Тот не отвёл взгляда.

— У тебя мало времени, Эйра, — продолжил Хозяин. — Твоя мать поставит галочку на рассвете. Ты можешь успеть. Или не успеть. Выбор за тобой.

Зеркало погасло. Кресло опустело.

Эйра стояла, сжимая кулаки. По щекам текли слёзы — первые слёзы в Чертоге.

— Я успею, — сказала она. — Я должна.

И из темноты между стеллажами бесшумно вышел человек.

Глава 5. Видение

Тем же временем — в реальности.

Мать Эйры, Мара, сидела в больничном коридоре уже третий час. В руке — бланк. Пальцы онемели. Ручка выскальзывала из вспотевшей ладони.

Врач вышел из палаты, покачал головой:

— Без изменений. Вы должны принять решение, Мара. Мы не можем держать её на аппаратах вечно.

— Я знаю. — Голос был чужим, сиплым. — Дайте мне ещё немного времени.

Врач кивнул и ушёл. Мара осталась одна. Она смотрела на бланк и видела не строчки — лицо дочери. Эйра в четыре года, с косичками. Эйра в десять, с книжкой под одеялом. Эйра в четырнадцать, с красными от слёз глазами после той ссоры. Эйра в девятнадцать — за рулём, в дождь.

«Осторожнее на повороте».

Она не осторожничала.

Мара поднесла ручку к квадрату. Рука дрожала. Где-то на границе сознания ей послышался шёпот:

— Ты устала. Подпиши. Она будет свободна. Ты будешь свободна...

— Кто здесь? — прошептала Мара, оглядываясь. Коридор был пуст.

Но шёпот продолжался — тихий, вкрадчивый, как шорох страниц.

Мара занесла ручку над квадратом.

И замерла.

Что-то её остановило. Не мысль — ощущение. Как будто кто-то коснулся её щеки. Как будто дочь прошептала: «Мам, не надо».

Мара опустила ручку. Не сейчас. Ещё не сейчас.

Она отложила бланк на тумбочку и взяла дочь за руку.

— Я подожду, — сказала она. — Я подожду, сколько нужно.

И где-то в Чертоге Эйра почувствовала это. Тепло. Слабое, как дыхание. Но живое.

Глава 6. Арлен

Человек вышел из тени между стеллажами. Высокий. Темноволосый. Серебряная прядь падала на лоб — неестественно светлая, как замёрзшая молния.

Одет он был в старую куртку с чужими нашивками. На плече — выцветший шеврон. На груди — карман, из которого торчал огрызок карандаша. На шее — простой металлический медальон на цепочке. Медальон тускло блестел в синем свете книг.

Лицо у него было бледным — не болезненно-бледным, а так, словно он давно не видел солнца. Глаза — серые, как пепел, как небо Чертога, как старая фотография.

Волчица зарычала. Её тень-волк оскалилась, шерсть на загривке встала дыбом.

— Собиратель, — прошипела она. — Он работает на Хозяина. Приводит души. Жертвы.

— Я работаю на себя, — спокойно сказал незнакомец. Он не смотрел ни на Волчицу, ни на Странника. Только на Эйру. — Меня зовут Арлен.

Эйра не отступила. Что-то в его лице — усталость? боль? — удерживало её на месте.

— Ты должен был привести меня к нему, — сказала она. — Как жертву.

— Да. — Он не отвёл взгляда. — Ты — третья. Две первые я уже привёл. — Он расстегнул медальон. Внутри горело пламя — крошечное, но яркое. Оно дрожало, как живое. — За каждую душу Хозяин давал мне частицу моей. Медальон наполнялся. Когда он наполнился бы полностью — я смог бы открыть дверь и вернуться.