Лёд & Кофе

Он, конечно, вообще не в восторге от такого поворота. Никак не ожидал, что я возьму и заведу себе парня прямо перед знакомством с таким «удачным кандидатом».

Папочка, я сама не ожидала, что он у меня внезапно появится. Но вы меня вынудили его придумать!

— Обязательно, но попозже. Мы только узнаём друг друга, — иду на мировую и дарю маме самую очаровательную улыбку, на которую только способна.

— Глупо надеяться, что он… — папа замолкает на полуслове, понимая, что его вопрос ещё больше подчеркнёт желание следовать устаревшим традициям. Именно то, что я никак не могу выкорчевать из нашей семьи.

— Что он армянин? — заканчиваю я за отца. — Глупо. Мы ведь с вами в Канаде живём, а не в Краснодарском крае.

— Ками, мы просто хотим для тебя достойного…

Достойного?

Думаю, стоит показать маме социальные сети Саркиса, чтобы она вдоволь насладилась его «достойным» образом жизни.

— В любом случае, я в отношениях, и в ближайшее время женихов мне можно не предлагать. Как только эта вакансия освободится, я вам сообщу.

Подмигнув, я разворачиваюсь к лестнице, чтобы убежать наверх, в свою комнату.

— Камилла, мы не закончили.

— Пап, я опоздаю. По дороге в аэропорт сможешь прочитать мне лекцию о важности семейного бизнеса и моей роли в нём.

— Выпороть бы тебя, — пыхтит он обречённо.

А я с усмешкой скрываюсь на втором этаже и очень надеюсь, что вопрос с моим замужеством на какое-то время отпал.

Глава 6. Равноценная сделка

Ками.

— Матча с фисташкой для Алисии и чай имбирь-личи для Колина! — выставляю стаканы и поворачиваюсь к Тони. — Там у девушки ещё были сырники, узнай у кухни, как скоро они планируют их отдать.

Бариста кивает и уходит на кухню.

— Привет, красотка!

— Макалистер, ты вообще на пары ходишь?

Не поворачиваясь, комментирую, потому что и так по голосу и огромной тени, загораживающей мне солнце, поняла: передо мной стоит уже знакомая груда мышц и тестостерона.

— Конечно, я вообще лучший в группе!

— Лучший по прогулам?

— Лучший по поцелуям.

— Не знала, что ты учишься на проститутку.

— Так давай расскажу, раз тебе так интересно.

— Неинтересно.

— Интересно.

— Заказывать будешь или как? — прерываю я нашу бессмысленную перепалку, которая уже стала ежедневным ритуалом.

— Буду. Латте с тыквой и карамелью.

— Очень мужественный выбор.

— Жасмин? Осуждаешь парня за его вкусы? — Оуэн разыгрывает оскорблённое достоинство, чем вызывает у меня искреннюю улыбку.

Ладно, может быть, наши небольшие перестрелки мне и нравятся. Совсем чуть-чуть.

Хихикнув, я отворачиваюсь и начинаю готовить его напиток. Свободных столиков остаётся всё меньше, и кофейня наполняется приятным шумом.

— Ками, милая!

Я поднимаю голову от стаканчика, в котором скрупулёзно рисовала узор молоком, и застываю с приоткрытым ртом.

— М-а-м-а?

— С парковкой у вас здесь, конечно, совсем плохо! — за её спиной материализуется папа.

— Что вы здесь делаете? — не отрывая глаз от родителей, я закрываю стакан крышкой и выставляю его перед Оуэном, который полностью увлечён происходящим и явно никуда не собирается уходить, пока не досмотрит шоу под названием «Семейка Микаелян».

— Мы с тётей Соной открываем здесь магазин, я же рассказывала. Вот и приехали в Монреаль на выходные: погостить у Багратуни и заодно познакомиться с твоим парнем!

— Парнем? — вырывается у Оуэна, всё ещё стоящего рядом и внимательно слушающего весь наш разговор.

Родители переводят взгляд на него, не понимая, почему этот совершенно незнакомый молодой человек здесь и так нагло вклинивается в разговор.

— Мама, папа, это Оуэн, — я указываю на него рукой, а затем с мольбой в глазах смотрю на него и произношу: — Мой парень!

Что. Я. Сейчас. Сделала?

Всё происходящее занимает всего несколько секунд, но в моей голове проносится целая куча событий, как при просмотре короткой сводки новостного канала. Взрывы, конфликты, спасения амурских тигров… В общем, у меня нет объяснения, зачем я это ляпнула, но ещё больше меня пугают последствия моего экспромта.

Отдаю должное Макалистеру: смятение на его лице продержалось всего несколько секунд. Он почти сразу включается в игру и, прервав зрительную перестрелку со мной, обращается к родителям:

— Оуэн Макалистер, молодой человек вашей дочери.

— Тигран Геворгян, — строго отвечает папа, пожимая протянутую руку Оуэна.

— Нарине Армине, — более приветливо отзывается мама. — Можно просто Нарине.

Родители столько лет прожили в Канаде, а всё равно продолжают называть свои сложные отчества, когда представляются полностью, путая местных.

— У вас очень красивое имя. Кажется, оно означает «ласточка»?

И я, и мама не можем скрыть удивления. Откуда, чёрт возьми, Оуэн может это знать?

— Надо же, вы совершенно правы. «Нарине» и правда означает «ласточка» или «милая».

— Оно очень вам подходит. Как будто весну за собой приводите.

Пока мама лежит в накауте, а папа ищет более остроумную реплику, чтобы осадить красноречие моего «парня», Оуэн начинает второй акт своего представления.

— Наконец-то я с вами познакомился, а то Ками всё переживала, что ещё слишком рано. А я ей сразу сказал: прежде чем встречаться, я предпочитаю получить благословение у родителей.

— Переигрываешь! — цокаю я.

Мама же на его реплику реагирует более чем позитивно: тихо смеётся и продолжает этот нелепый разговор.

— Ну что вы, Оуэн, мы не такие старомодные. Мы нормально относимся к тому, что молодёжи сначала нужно узнать друг друга, а только потом знакомиться с родителями.

— А чем вы занимаетесь? — хмурясь, спрашивает папа.

— Я учусь в университете Святого Лаврентия и играю в хоккей за «Монреаль Лайонс».

— Учитесь? А сколько вам?

— Двадцать четыре, — кивает Оуэн.

— До сих пор студент… — в голосе папы чувствуется осуждение.

— Мам, пап, давайте вы присядете за столик, закажете чего-нибудь, да? — решаю прервать неожиданно начавшийся допрос и спасти Оуэна.

Не то чтобы мне это было нужно, но продолжать этот идиотизм бессмысленно.

— Мы бы хотели, чтобы ты к нам присоединилась, — возражает мама, глядя то на меня, то на Макалистера. — И Оуэн…

— Я сейчас подойду, — вместо ругательства мило обещаю я. — А Оуэну, к сожалению, нужно на тренировку…

— Малыш, ты что, совсем заработалась? — встревает мой лже-парень, который прямо сейчас станет лже-бывшим. — Я только что с тренировки и с удовольствием присоединюсь к вам.

Если я не убью тебя раньше.

— Вот и прекрасно! — мама довольно хлопает в ладоши и утягивает отца за стол, а я даю себе пару секунд перевести дыхание, прежде чем придушить Макалистера.

— Ты зачем это сделал? — шиплю на него, как змея.

— Веду себя как хороший парень. Не каждый день приходится знакомиться с родителями своей девушки.

— Я не твоя девушка!

— Малыш, ты меня пугаешь. Кажется, у тебя началась деменция: минуту назад ты сама назвала меня своим парнем, — засранец берёт конфету, лежащую в большой круглой вазе у кассы.

— Оуэн, у тебя сейчас будет деменция, когда я разобью о твою голову эту вазу, — выхватываю у него конфету и забрасываю обратно.

— Эй, я вообще-то это купить собирался.

— Не собирался. Вали отсюда!

— Нет уж, я тебе подыграл и считаю, что могу просить за это компенсацию.

— Ладно, возьми конфету, — я снова вытягиваю сладость и кладу перед ним.

— Так не пойдёт. Я хочу свидание.

— Никакого свидания.

— Да? Ну ладно, пойду скажу твоим родителям, что ты весь этот цирк с парнем придумала.

Вот же придурок!

Засранец хватает свой кофе и делает шаг к столу, но я успеваю схватить его за куртку и притянуть обратно к стойке.

— Стой! — Оуэн поворачивается ко мне и облокачивается на столешницу.

Краем глаза я замечаю, что родители наблюдают за нами, поэтому вовремя натягиваю улыбку, делая вид, что кокетничаю, и начинаю свой суровый флирт, балансирующий на грани убийства.

— Одно свидание. И никакого продолжения! — сквозь натянутую улыбку цежу я, хлопая глазками.

— И ты будешь вести себя так, как подобает девушке на свидании.

— Это ещё что за условия?

— Я не прошу тебя смеяться над моими шутками. Просто втяни на один вечер колючки и проведи время классно. Только и всего.

— Ладно. Ещё что-то?

— Ничего, — и снова эта наглая улыбка. — Идём к родителям?

Я бросаю взгляд на столик, где мама с папой общаются с официанткой, и киваю. Деваться некуда. Нужно закончить это шоу для родителей: вчера они меня развлекали, а сегодня я для них спектакль устроила.

Попросив Тони присмотреть за баром, я снимаю бейдж и фирменный фартук и вместе с Оуэном иду к столу.

— Мам, у нас есть минут пять, после я должна вернуться к работе, — сразу предупреждаю, присаживаясь.

— Какая честь, нам уделят целых пять минут, — бурчит папа себе под нос.

— Тигран, мы же её от работы отрываем, — как всегда сглаживает углы мудрая женщина Нарине Микаелян.

— Она могла бы вообще здесь не работать.

— Может, не будем об этом сейчас? — с улыбкой встреваю я, потому что не хочу, чтобы Макалистер знал о наших семейных недопониманиях.

— Оуэн, расскажите, как вы познакомились?

Ай, мама джан, ну зачем?

Сейчас он начнёт рассказывать всякий бред. Почему мы не обсудили это перед тем, как подойти к родителям?

— Всё достаточно прозаично: зашёл взять кофе и увидел её, — он бросает на меня многозначительный взгляд со слишком долгой паузой. — Сразу понял, что влюбился.

— А не спешите ли вы, молодой человек, с такими громкими заявлениями? — откашлявшись, задаёт прямой вопрос отец.

— Ну, он хотя бы не предложил в первый день знакомства ехать вместе на курорт кататься на лыжах, — не удерживаюсь я от шпильки.

Макалистер понимает, что это наша семейная драма, и делает вид, что слова отца его никак не задели. Хотя, думаю, они и правда его не задели: он ведь всего-навсего играет свою роль, и вряд ли его волнует, кто что подумает о нём в моей семье.

— Неважно, сколько прошло времени, когда находишь своего человека, — Оуэн берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. — Ками прекрасная девушка. В такую, как она, очень сложно не влюбиться.

В сердце будто адреналин вкололи, а на щеках появляется румянец. Он слишком хорошо играет. А ещё его тёплая рука, сжимающая мои пальцы, вызывает неправильную реакцию внутри тела.

— Мило поболтали! — я резко вырываю руку и подскакиваю как ошпаренная. — Но мне правда нужно работать, а Оуэну — на занятия!

Все смотрят на меня удивлённо, но, слава богу, у Макалистера просыпается чувство самосохранения, и он решает подыграть мне, а не родителям.

— Да, надо бежать. Там у нас… дополнительное занятие поставили. По философии.

— Философии? — удивлённо переспрашивает мама.

— Да, обожаю философию! — добавляет Оуэн на выдохе, жмёт руку отцу, целует ручку мамы — чёртов джентльмен — и, откланявшись, мы быстро двигаемся обратно к барной стойке.

— Свидание. Я напишу детали, — довольно бросает он, склонившись над моим ухом.

Я закатив глаза, возвращаюсь к работе. Думаю, пару часов в компании этого мажора я способна вынести. Будем считать, это моя плата за возможность не выходить замуж за Саркиса и его необъятное самолюбие.

Кажется, равноценная сделка.

Глава 7. Свидание

Ками.

Я иду на свидание с Оуэном Макалистером.

Сама не понимаю, как это получилось, потому что такие, как Оуэн, стоят первыми в моём списке «даже не вздумай» и мигают красной предупреждающей надписью.

Макалистер — стереотипный богатый мальчик, искушённый женским вниманием и родительскими деньгами. И, несмотря на то что я тоже из достаточно обеспеченной семьи, у меня совершенно другие ориентиры в жизни. Этот парень не привык напрягаться. Вcё даётся ему легко: популярность, место в команде, внимание, девушки.

К сожалению, я знаю, сколько у Оуэна было девушек. А точнее, половых партнёрш, так как официально он ни с кем не встречается. Он и Коул Хантер — два самых популярных парня университета, их имена постоянно звучат в свежих сплетнях студентов, которые приходят к нам за кофе.

Меня не привлекает смазливое личико Макалистера, белоснежная улыбка, впечатляющие бицепсы, которые он любит демонстрировать, снимая толстовку в помещении. Все его подкаты — это игра, ставка на то, как быстро я сдамся. Но на меня это совсем не работает. Я не строю из себя недотрогу, а самым искренним образом не заинтересована в отношениях. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Мне однажды понравился один мужчина — именно мужчина, а не ровесник вроде Оуэна, — но тот, кажется, запал на мою подругу.

В общем, сейчас меня волнуют другие вопросы. Такер ищет управляющего в Echo Coffee, а я готова сделать всё, чтобы наконец-то выбраться из статуса бариста и перейти к следующей ступени своей мечты.

Макалистер сказал, что заедет за мной в два. Меня удивило такое время, так как я была уверена: он выберет какой-нибудь пафосный ресторан, подарит мне огромный букет цветов, чтобы впечатлить и со страта заработать бонусов. Ладно, может быть, я преувеличиваю, и он не настолько хочет затащить меня в постель. Хотя, я слышала, Оуэн делал подобное даже для тех, кто и так был готов упасть к его ногам.

Одним словом, что бы он ни задумал, я планирую сорвать это свидание. Поэтому одеваюсь максимально просто: тёплые легинсы, удлинённый асимметричный топ на бретелях, объёмный кашемировый свитер, спадающий с одного плеча, и сапоги-казаки. Я обожаю этот образ, чувствую себя в нём просто сногсшибательно, но при этом он не выглядит нарядным. Скорее так, будто я совсем не старалась.

То, что нужно для сегодняшнего рандеву: быть в тонусе, острить и показывать, как мне всё равно на все его попытки вызвать у меня взгляд оленёнка и капающую слюну при виде его мускулов.

Собираю свои тяжёлые волосы в высокий хвост, на уши — тёплую повязку, застёгиваю пуховик и накручиваю шарф вокруг горла.

Выгляжу как капуста.

Выхожу на улицу и собираюсь набрать Оуэну, но этого не требуется: мой кавалер подпирает свой автомобиль, сложив руки на груди.

— Прекрасно выглядишь, Жасмин!

— Ты сколько здесь уже стоишь? — я осматриваю его и агрегат за ним.

На нём тёмные джинсы, свитер и расстёгнутый пуховик. Он не выглядит так, будто собрался вести меня в ресторан.

Интересно.

— Ну что, едем?

— Куда?

— Это сюрприз!

— Так не пойдёт. Я не могу сесть в твою машину и не знать, куда меня везут. Это небезопасно.

— Ты серьёзно думаешь, что я могу отвезти тебя в лес?

— Откуда мне знать?

Макалистер смотрит на меня с шокированным выражением лица, но спустя пару секунд сдаётся. Достаёт телефон и начинает что-то набирать.

— Вот, отправляю тебе геолокацию. Она связана с часами. — Он показывает мне запястье. — По ней можно отследить, где я нахожусь. Разошли всем, кому хочешь. Если я вдруг решу снять часы, можешь разбить бутылку о мою голову и удрать на моей машине. Бак полный, коробка-автомат.

Я с трудом сдерживаю смех. Конечно, серийные убийцы именно так и поступают — дают возможность отследить своё местоположение и делятся инструкцией, как от них убежать. Читаю сообщение Оуэна, пока он обходит машину и открывает мне дверь. Конечно, я никому не отправляю ссылку, которую он мне прислал.

Ну это же глупо, да?

Зачем я вообще поехала с парнем, если настолько в нём сомневаюсь?

В общем, я сажусь в машину и еду непонятно куда. Потом меня поругаете за это.

Салон пахнет чистотой, кожей и едва уловимым древесным парфюмом. И меня раздражает, что запах такой приятный и вызывает странные эмоции внутри. Уверена, это какой-то специальный ароматизатор, чтобы клеить девчонок, с феромонами.

Я отворачиваюсь к окну и делаю вид, что меня невероятно сильно интересуют серые улицы Монреаля, но взгляд всё равно предательски возвращается к Макалистеру. Он ведёт уверенно и спокойно, одной рукой удерживая руль, а второй лениво переключает трек на панели, потом касается указательным пальцем лёгкой щетины на подбородке, будто о чём-то задумывается.

И это выглядит так…

Нет, это не сексуально. И меня совершенно не цепляет эта мужественная картина.

Красивая машина, широкие плечи и улыбка, с которой можно получить кредит доверия даже у налоговой — это всё ширма.

В такого парня действительно можно влюбиться, если быть дурой.

Но я не дура, поэтому мысленно отвешиваю себе подзатыльник и отворачиваюсь к окну. Через пятнадцать минут молчаливой поездки мы заезжаем на парковку, и Оуэн глушит мотор.

— Рынок? Я смотрю, ты решил как следует сэкономить на нашем свидании?

Пока Макалистер что-то нажимает на приборной панели, я рассматриваю огромную территорию крытого рынка, где наша кофейня часто закупает продукты для кухни. Ума не приложу, что он задумал.

— Ой, только не говори, что ты ожидала банальный ресторан.

— Я именно его и ожидала.

— Фу, Микаелян, как пошло! Я гораздо изобретательнее.

С этими словами он выходит из машины и обходит её, чтобы открыть мне дверь:

— Прошу!

Я позволяю ему помочь мне выбраться из автомобиля, но когда предпринимаю попытку выдернуть руку из его ладони, он не отпускает.

— Не-а, Жасмин. У нас свидание, а значит, за продуктами мы пойдём как парочка. За ручку.

— Какими ещё продуктами?

— Для нашего ужина. А для чего ещё люди приезжают на рынок? — он тянет меня ко входу.

— А в супермаркет заехать не судьба была?

— Какой супермаркет? Я не могу накормить девушку, работающую в ресторане, едой из Loblaws

— Я польщена, что ты так высоко ценишь мой гастрономический вкус, но я ничего не имею против Loblaws. Так, подожди, какой ужин? Мы что, потом к тебе поедем?

— Увидишь. Не торопи события.

— Оуэн!

Макалистер резко останавливается и поворачивается ко мне всем телом:

— Жасмин, мы сейчас выберем продукты, а после я отвезу тебя в одно место. И нет, это не мой дом. Не переживай, твоя честь останется нетронутой.

— И на этом спасибо, — вздыхаю я и плетусь за ним.

Мы обходим, кажется, весь рынок.

Сначала Оуэн ведёт меня в овощные ряды, где воздух пахнет влажной зеленью, землёй, свежими травами и сладкими фруктами. Макалистер берёт в руки авокадо, слегка нажимает большим пальцем у плодоножки, потом откладывает. Стучит костяшками по небольшому арбузу, будто проверяет, есть ли кто дома. Нюхает персики, выбирает самые ароматные, просит попробовать виноград и с таким серьёзным видом спрашивает продавца, откуда на самом деле привезли инжир, что я не выдерживаю и тихо хихикаю.

— Что? — Оуэн бросает на меня взгляд.

— Ничего. Просто ты выглядишь так, будто сейчас вынесешь вердикт всему сельскому хозяйству Квебека.

— Это важная работа, не мешай профессионалу.

У одного из прилавков нас встречает пожилой армянин. Я едва успеваю сказать «барев дзез», как он расплывается в улыбке, начинает расспрашивать, чья я, откуда родители, давно ли в Канаде. В итоге он делает нам скидку, добавляет в пакет пару гранатов и один очень спелый персик «для красивой ахчик».

— Это что сейчас было? — спрашивает Оуэн, когда мы отходим.

— Армянский бонус.

— Мне нравится.

— Тебе бы понравилось меньше, если бы он начал спрашивать, когда свадьба.

— А он спрашивал?

— Был готов.

Следом мы идём к рыбному отделу. Оуэн выбирает крупные сырые креветки в панцире, уточняет, свежие ли, не перемороженные ли, и просит упаковать отдельно. Потом берёт пучок петрушки, лимоны, свежую пасту, широкие ленты тальятелле, и ведёт меня к специям, где мы заканчиваем с покупками.

Сгрузив все пакеты в машину, Макалистер снова открывает для меня дверцу и кивком указывает на сиденье.

— Ну что, готова к самому интересному?

— У меня выбора нет, — я пытаюсь сказать это саркастично, как будто я пленница на этом свидании, но не выходит.

И как бы я ни хотела сопротивляться, мне понравилось ходить с Оуэном по рынку, пробовать разные продукты, слушать его рассказы о том, как правильно выбирать фрукты, и набирать огромные пакеты ароматной, живой еды.

Удивительно, но это я должна была прочитать ему целую лекцию о том, когда наступает сезон персиков или какие специи лучше всего сочетаются с рыбой. Но я никогда не любила готовить, и все навыки, которые должна была впитать ещё с молоком матери, растерялись по пути своего взросления.

Мама была бы в восторге от такого перформанса Оуэна. Будь он ещё армянином, так вообще выдала бы меня за него замуж уже завтра.

— Вау, Камилла Микаелян улыбается, сидя в моей машине, а у меня сегодня даже не день рождения! — замечает мои растянувшиеся губы Оуэн и не упускает возможности подколоть.

— Это никак с тобой не связано! — быстро беру себя в руки.

— Уверен, что связано. Признайся, тебе понравилось?

— Нет.

— Понравилось. Ты улыбалась, я видел.

Я улыбалась. Даже больше скажу: я хихикала, когда он с умным видом задавал вопросы продавцам.

Оставшуюся дорогу мы проводим в спокойном молчании. Оуэн включает радио, тихо подпевает, улыбается и невзначай бросает на меня косые взгляды.

— Приехали, принцесса!

Мы оказываемся у небольшого современного здания со множеством офисов и студий.

— Мы будем подрабатывать в кейтеринге для волков с Уолл-стрит?

— Нет, готовить мы будем только для нас двоих.

— Мы?

— Ну или я, если тебе не хочется. Будешь меня развлекать, пока я демонстрирую тебе свою тёмную сторону.

В лифте мы поднимаемся почти на самый верхний этаж, проходим по длинному коридору и оказываемся в просторной кухне-студии с окнами в пол, уютной зоной отдыха и камином.

— А почему просто не поехать домой и там не приготовить? — задаю я тупой вопрос, очарованная происходящим.

— Ты бы не согласилась — это раз. Два: кухня у меня дома не отличается таким масштабом, а мне хотелось провести время в красивом месте, — Оуэн протягивает мне фартук. — Поможешь?

— Давай попробуем.

Я надеваю фартук и подхожу к большому высокому столу для готовки. Оуэн со знанием дела выкладывает купленные продукты и раздаёт указания: зелень промыть, креветки распаковать, пасту убрать в холодильник, лимоны оставить рядом.

— Панцирь снимаем, но хвостики оставляем, — комментирует Макалистер.

— Да, шеф, — с иронией бросаю я и принимаюсь чистить креветки. — Где ты этому научился? Я думала, хоккей отнимает всё свободное время.

— Даже не знаю. Пару раз залип на кулинарных шоу, там у них всё получается так легко и непринуждённо. Решил сам попробовать, и как-то понравилось… — Оуэн стряхивает оставшийся лук с ножа и переключается на плиту. — Это расслабляет и отвлекает от всякого.

— Значит, готовка — это твой способ убежать от проблем?

— Вероятно. Но я бы сказал — не сбежать, а спрятаться на время. Они ведь всё равно никуда не деваются.

Я слышу в голосе скрытую печаль, но не решаюсь спросить, у всех есть свои проблемы и тайны, даже у таких открытых и беззаботных золотых мальчиков.

— Теперь чеснок, — приободрившись, вспоминает Оуэн. — Три зубчика. Нарезаешь очень мелко, чтобы мы его не чувствовали кусочками, но вкус стал глубже и ярче.

Я принимаюсь давить чеснок плоской стороной ножа, как он показал. Пряный запах резко ударяет в нос.

— Какое у тебя любимое блюдо? — спрашивает он, доставая с нижней полки сковороду.

— Как истинная армянка, я люблю хорошо приготовленное мясо. Например, хоровац — маринованное мясо на углях. А ещё обожаю гату. Это такая сладкая выпечка с начинкой из масла, сахара и муки. Иногда с орехами, но классическая — без них.

— Сладкоежка?

— Не могу сказать, но бывает, очень хочется чего-то такого.

Оуэн бросает на раскалённую сковороду кусочек сливочного масла.

— Я слышал, что у армян еда — это часть культурного кода.

— Просто еда? — я с прищуром смотрю на него. — Нет, то, что делают армяне, просто едой назвать нельзя. Это настоящее щедрое застолье. — Хихикнув, поясняю: В семье радость — мы накрываем на стол. Горе — обязательно накрываем стол для себя и всех соседей в округе. Зашёл кто-то в гости, даже случайно, мы его, пока не накормим до отвала, из дома не выпустим.

— Страшные люди, — смеётся Оуэн и вызывает улыбку и у меня.

— И не говори. Конечно, в моей семье не так много глубоко традиционных моментов, всё же мы больше десяти лет живём в Канаде. Однако мама с папой всё равно не могут отпустить некоторые установки, вбитые им ещё в детстве, когда они жили в Армении.

— Кидай чеснок на сковородку. Только осторожно, сейчас будет шипеть.

Чеснок попадает в горячее масло, и кухня тут же наполняется плотным, аппетитным ароматом. В животе предательски урчит, и я вдруг понимаю, насколько вкусный ужин меня ждёт.