Под покровом ночи

Проснулся я, не заметив, как оказался дома в своей кровати. Утро встретило тишиной, будто ночь стёрла саму себя. На телефоне мигали цифры, как чужие следы. Хорошо, что камеры я оставил включёнными и всё смогу доказать. Первым делом ринулся проверять камеру, смотреть запись. Но её не было. Вот же чёрт, как такое могло быть? Я же включал камеры. Задумчиво уставился в потолок. Точно вспомнить не могу. Вроде я включал. Но почему записей нет ни на одной камере? Ничего не понимаю. Всё вышло так тупо. Если я и вправду забыл включить эти долбанные камеры, то это лишний раз подчёркивает, что я не могу жить один. Неужели мать и вправду права на мой счёт? От злости пнул штатив, что держал стоящую камеру. Она сразу полетела на рядом стоящую кровать. Повезло, что не разбилась.

Чуть не забыл: мне ещё нужно к матери за курткой. В спешке начал собираться, совсем на меня не похоже. На часах было уже двадцать минут девятого, а на работу к девяти. Я меньше всего люблю приходить последним в офис и ловить эти взгляды коллег. Собрался, не успев умыться и почистить зубы. Заметил, что на столе в гостиной лежала детская ручка. Не помню, чтобы у меня такие были. И как она вообще тут оказалась? Дома никого нет, кроме меня. Завтракать на первом перерыве, куплю пончики в кафе. Поехал сначала к маме. На часах было уже без двадцати девять. Она стояла на улице с моей курткой в руках. Она всегда любила отчитывать меня на людях, чтобы мне было ещё позорнее. Время шло, а это осталось при ней.

— С днём рождения тебя, — она подошла, обняла, передала куртку. Под ней была маленькая коробка с подарком.

— Прости меня за вчерашнее, — сразу сказал я.

— Не переживай, сегодня приезжай ко мне, я тебе отвечу на твой вопрос. Ты уже взрослый и должен всё знать.

Ого, чтобы она извинилась. Её что, подменили? Но я и так опаздываю, так что лучше время не терять. Из-за суматохи я даже забыл про свой день рождения.

— Хорошо, но я уже опаздываю. Побегу, обязательно заеду, — обняв её, сказал я и сразу побежал на остановку. Автобус уже набирал пассажиров. Повезло, что не пришлось ждать. Время было уже ближе к девяти. Голова немного болела, и я решил уделить время записи в дневник. Первое, что я увидел, было сильно обведено. Так, что на нескольких страницах остались следы. «Он не твой отец».

По телу импульсом пронеслась тревога, от холодного пота до мурашек. Я не помню, чтобы оставлял эту запись. В том, что я помню, ничего тревожного и страшного не происходило. Но почему меня пробило на такой страх? Двери открылись, и голос объявил мою остановку. Я сразу выскочил и быстро побежал на работу, чтобы хоть на несколько минут уединиться и обдумать всё, что со мной происходит. Повезло, что не попался. Генри уже сидел у себя в кабинете, а передо мной лежал открытый дневник с той записью. Я прокручивал всё, что помнил о вчерашнем вечере, но ничего из того, что было дома, не помнил. В этот момент в кабинет вошёл Генри. Я сразу закрыл дневник и убрал под ноги. В этот же миг в кабинет зашла куча коллег и босс с тортом и поздравлениями: «С днём рождения!»

Совсем не кстати всё это. Дайте мне просто побыть одному.

Кабинет был маленьким. Не все зашли. Босс стоял в коридоре, боялся из-за своих габаритов уронить торт. По взгляду читалось, что он еле держит себя в руках и чуть не пускает слюни. В кабинете только стол и кресло. Больше туда ничего не помещается. Как только все вошли, я спрятал фото своей матери, чтобы не напоминать всем, из-за чего я такое посмешище в глазах коллег.

— Спасибо большое, — ответил я.

Генри сразу подошёл и чуть отвёл меня в сторону.

— С тобой всё хорошо? А то ты какой-то замученный. Вот, кстати, от меня подарок, — он передал коробку с часами.

— Ого, они, наверное, дорогие.

— Даже не думай отказываться. Как только станешь адвокатом, такие покупки будут нормой.

— Спасибо большое, сэр.

— Можешь сегодня идти домой. Я вижу, какой ты усталый. Да и кто тебя тут в день рождения будет держать.

Недолго думая, я согласился. Попрощался со всеми, ещё раз поблагодарил и сразу отправился к матери узнать тайну, что не давала покоя все эти годы. Потом будет время разобраться со вчерашним вечером и записью в дневнике. Нужно немного прийти в себя, чтобы не показаться матери странным. А то опять начнёт думать, что отец ко мне приходит. Садясь в автобус, я решил снова уделить время чтению. Пришлось листать кучу страниц: слишком много раз было написано «Он не твой отец». Записи про рисовались на шесть страниц. Теперь у меня чуть обрывистый дневник, а я это не люблю. Но всё же, нехотя, записал сегодняшний день и что случилось. Убрав дневник, начал разглядывать пейзажи через окно автобуса. Понемногу в глазах начало темнеть. Пустота. Как щелчок, и я, сам не понял как, оказался у порога маминого дома. Опять провал. А чего удивляться? Ты же не пил вчера таблетки.

Открыл дверь, но мать не стояла, как обычно, у входа и не ждала меня. Видимо, не ожидала, что я приду с работы так рано. Пройдя в квартиру, я окликнул её.

В доме играла её любимая группа The Flamingos, песня I Only Have Eyes for You. Эту песню она любила слушать по многу раз, так сразу можно понять, что у неё сегодня хорошее настроение. И мне эта песня тоже очень нравилась. А то после вчерашнего я ожидал совсем другой атмосферы дома. Дома всё как обычно. Мебель старая, вся в чехлах. Чтобы не дай бог не запачкать её винтажный бархат. Вышел чуть ближе к залу. На стене фотографии. Я в разные промежутки времени, от школы до университета. Фотографий других родственников, кроме меня и мамы, нет. Да и мама мало что рассказывала про свою семью. За столько лет к ней никто не приезжал. Из кухни донёсся её голос:

— Проходи, я тут, на кухне, — спокойным тоном крикнула мать.

Повесил куртку, оставил сумку при входе и, не торопясь, разглядывая квартиру, зашёл на кухню. Там с лёгкой тревогой во взгляде сидела мать.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Присаживайся, сынок, — ответила тихо она.

— Я думаю, ты должен знать правду о своём отце. Ну или вообще о родителях. В два года я забрала тебя из детского дома и растила как родного. К сожалению, за всю жизнь я так и не нашла своего идеального мужчину.

Если честно, мне всегда немного казалось, что я ей не родной сын. Мы не были похожи ни одной чертой. Честно, не знаю, чем этот день может меня ещё удивить.

— Я думаю, ты хочешь знать правду о своих настоящих родителях. Но надеюсь, ты и дальше будешь меня любить.

Она всё это время скрывала правду и, по сути, была мне не родным человеком. Но это не отнимет воспитания и сил, что она в меня вложила. По виду было видно, что она волнуется и ей это тяжело даётся. Такой я её не видел со времён моих проблем с головой. И как так резко в квартире поменялась атмосфера? На тревогу. Даже она начала чуть нервничать, подёргивая ногой.

— Не переживай, для меня ты мама, которая воспитала и вырастила. Сказав это, взял её за руку и почувствовал, что от стресса она была немного вспотевшая.

По её глазам медленно потекли слёзы.

— Рада это слышать, сынок, — она вытерла слёзы и продолжила. — Твои биологические родители умерли в пожаре. Спасти смогли только тебя, и то чудом. Когда мне рассказали эту историю, сразу тебя забрала. Думала, эта тема никогда не всплывёт, но ты рос, а вопросы продолжались.

Вот это новости. Сегодняшний день с каждым часом набирал обороты, за которыми я уже не успевал. Честно, даже не знаю, что обо всём этом думать. Мать всегда была мне и матерью, и отцом. Любила, заботилась. Да, у неё были перегибы, но, учитывая, кем я стал, она точно никогда не желала мне зла. На кухне повисла тишина. Мать залилась слезами. Я встал, подошёл и обнял её, пока она сидела и тихо плакала.

— Всё хорошо, мама, не переживай. Я всегда любил тебя и буду любить, невзирая на то, родная ты мне мама или нет.

Нужно было как-то сменить тему разговора. В такой обстановке тяжело находиться и думать. Но до конца вечера мы просидели молча. Просто смотрели друг на друга, держась за руки. Она всё пыталась успокоить слёзы после того, как отпустила груз, что давил на неё всю жизнь.