Цервентарн - артефакты власти -

- Перерыв, - объявила Левоцкая, услышав звонок мобильного, – отдохните пока! Ало? Володя? Что…

Телефон упал, но звука она не услышала. Звуки, они… Куда-то исчезли. Удивленные, испуганные лица танцовщиков. Она не может сдержать слёз.

- Аня! – Привалов обнял её за плечи. – Что? Господи… Да что случилось-то?

- Саша. Саша умер…

Она закрыла рот руками, не веря в то, что произнесла эти слова.

Они развелись больше двадцати лет назад. Её сына от первого брака Саша считал своим - водил в спортивный кружок, брал на выходные. Лыжи - зимой, рыбалка – летом.

- Господи, Костик! Как я сыну скажу?

- Аня? Аня! Посмотри на меня. Вот, выпей воды. Кто умер? Какой Саша?

- Харитонов.

- Господи прости. Да вы ж развелись давно!

В ответ Аня разрыдалась, и Привалов понял, что друг он, в общем-то, так себе. За помощью-то он к ней обратился, а просто поболтать за жизнь времени так и не нашёл.

– Он… Он собирался сегодня вечером заехать... Отметить…

- Что отметить? Аня? Аня, говори со мной, слышишь? Что вы собирались отмечать?

Сейчас было не важно, что она скажет, только бы не молчала.

- Новоселье. Он в новую квартиру переезжал. Вода есть?

- Воды! Воды принесите! – Крикнул Антон труппе.

Она сделала несколько жадных глотков, поперхнулась, закашлялась и слёзы хлынули с новой силой.

- На сегодня репетиция окончена!

- Что случилось? – инквизитор Гена Ковалёв, ведьма Розочка Вавилова и остальные артисты застыли в нерешительности.

- У Анны Кирилловны… умер близкий родственник. Завтра репетируем отработанные сцены, а через… Через сколько дней, Аня?

- Через три. Три дня, и я буду готова.

- Точно хватит трёх дней? Ань, если надо…

- Справлюсь.

- Анна Кирилловна, давайте я вас домой отвезу? Я на машине, – предложил Ковалёв.

- Я сама на машине.

- Отвезёшь, - распорядился Привалов. – Машину потом подгоним, я решу вопрос, но за руль тебе сейчас нельзя.

- Спасибо.

…

Войдя в подъезд, Анна решила, что поднимется на четвертый этаж сама. Без лифта. Если двигаться, боль немного отпускает. Всё, чего ей хотелось – запереться в квартире, свернувшись калачиком на диване и плакать, плакать, плакать…

- Анютка? Привет!

Даша, соседка, открывала дверь своей квартиры. Увидев Аню, развернулась, и, пнув пакет из «Пятёрочки», подошла ближе. Близкими подругами они не были, но могли забежать друг к дружке на чай. Аня вымученно улыбнулась.

- Привет, Даш.

- Ты не представляешь, как мне повезло, – Даша, забыв про открытую настежь дверь своей квартиры, спешила поделиться радостной новостью. – Я лечу в Таиланд! И ты ни за что не угадаешь, зачем?!

- Зачем?

- Петельников! Он потрясающий. Я же тебе рассказывала? По-моему, рассказывала…

- Я… Я не помню, правда.

- Техники по оздоровительной медитации. Даже рак излечивает, представляешь!? А ещё… Ань? Ань, с тобой всё… Всё хорошо? - Даша осеклась, заметив, как Анна дрожащими руками пытается попасть ключом в замочную скважину. – Дай сюда, - девушка выхватила ключи из рук соседки, открыла дверь. – Проходи к себе, только не закрывай. Слышишь? Я сейчас!

Аня прошла к себе. Бросила сумку, прошла на кухню и, не сняв обувь, опустилась на стул. Дашка принеслась и стала суетиться, что-то бормоча себе под нос.

- Дашка...

- Тридцать лет как Дашка. Давай!

Не успела Анна опомниться – подруга уже обеспечила «инъекцию счастья»: тепло алкоголя разлилось по телу.

- Саша умер.

- Это твой… Твой бывший? Отец Костика?

- Не отец, но… В общем, он его вырастил. И теперь… Теперь надо сообщить сыну.

- А сама как узнала? От кого?

- Друг Харитонова позвонил. Во время репетиции…

- Ты это… Ешь давай, - Дашка пододвинула тарелку с бутербродами. – А то опьянеешь.

- А я бы с удовольствием опьянела…

- Тогда не ешь, - не стала спорить соседка.

- Столько всего хорошего было, - грустно сказала Анна, вцепившись в бокал. – Жили дружно.

- Если дружно, почему развелись?

- Ревность... Глупая, никчёмная ревность.

- Расскажешь?

- Потом как-нибудь… Не хочу вспоминать плохое. Особенно сейчас.

- Правильно. Как говорится, о мёртвых – либо хорошо, либо никак. Пусть земля ему будет пухом. Не чокаясь.

- Даш, спасибо. Спасибо тебе. Прости, я… Я что-то совсем расклеилась. Ничего не соображаю. Ты что-то говорила вроде… поездка… практики…

Даша кивнула. Чёрные кудряшки упали на лоб. Аня улыбнулась про себя. И как только удается этой женщине, волею судеб, проживающей с ней на одной лестничной площадке, собирать вокруг себя столько позитивной, светлой энергии? Кругленькая, с полными губками, запястья в бесчисленных браслетах и фенечках. На неё посмотришь – уже теплее на душе. Хорошо, что они живут рядом.

- То есть ты даёшь добро на нести чушь, отвлекая от грустных мыслей?

- Даю.

- Представь, что наш мир – некая компьютерная сесть, созданная высшим разумом.

- А ты не шутила, предлагая, - Аня кивнула на молчаливое предложение налить ещё. - Как в «Матрице» что ли?

- Примерно. Смерти нет, есть уровни, как в играх.

- И как они выглядят?

- Длинный коридор с бесчисленными рядами дверей по обе стороны. За каждой – одна из версий твоей жизни. В одной из них вы с Харитоновым могли бы быть счастливы.

- «Но в мире новом друг друга они не узнали», – вздохнула Аня.

- Это кто?

- Лермонтов. Ну, допустим, есть такой параллельный мир, и что с того? Счастливой хочется быть здесь и сейчас. У нас был шанс. Мы хотели сойтись. Возможно, спустя годы мы бы…

- «Хочешь быть счастливым – будь им», - Дашка подняла вверх указательный палец. - Козьма Прутков - мудрее только Карлсон. Боль от утраты пройдёт, Ань.

- Конечно, пройдёт. Всё проходит и это пройдёт.

- Мысли формируют сознание. Где-то есть мужчина, с которым ты будешь счастлива.

- Даша… Мне – пятьдесят!

- Вот именно! Терять нечего. Согласна?

- С этим? На все сто.

- Тогда… займёмся одной занятной практикой.

- Дашка, давай не сейчас. Мы выпили…

- Ой, да сколько мы выпили? Детский сад. Тебе всё равно надо отвлечься. Максимум что может произойти – ничего не получится.

- Ты ж всё равно не отстанешь?

- Зачем задаёшь вопрос, на который знаешь ответ?

- Так я и думала. Ладно. Делай, что хочешь, только не буди.

Левоцкая прошла в комнату, закуталась в шаль, что лежала на диване и прилегла, подсунув под голову думку.

- Психология и эзотерика – звенья одной цепи. Познавая незримый мир, человек познаёт самоё себя и ему проще разобраться в жизненных ситуациях, - Дашка всё говорила, и чем дальше, тем больше Аня чувствовала, что её куда-то засасывает.

- Думаешь, у меня получится?

- У тебя уже получается. Расслабься. Расслабься и ни о чём не думай. Я сбегаю домой, возьму кое-что.

Аня слышала, как хлопнула входная дверь, звякнули ключи в подъезде с гулким эхом. Наверное, она и правда заснула на какое-то время, потому что, открыв глаза, не узнала собственной квартиры - свечи, запах сандала, мерный стук шаманского бубна.

- Ого… Не слишком?

- В самый раз. Держи.

- Что это? – рука коснулась прохладного металла.

- Колокольчик. Если что – звони.

- А… что может случиться?

- Пока не знаю. Закрой глаза и дыши – вдох-выдох, вдо-о-ох – вы-ы-ыдох. Представь коридор. Он такой длинный, что ты не видишь, где он заканчивается. Посмотри по сторонам. Видишь двери?

Глава 3

Бубен набирал силу, голос Даши заполнял сознание. Аня почувствовала мягкий толчок и открыла глаза. Ноги тонут в густой молочно-белой дымке, над головой – бесконечность, а прямо перед ней… перед ней и правда был коридор, который… словно висел в космосе. Странно. Странно и неуютно. Ей захотелось обратно. В свою комнату, которую Дашка за пару мгновений превратила в магический салон. Она её выгонит, и…

…

- Аня…

- Харитонов! Это…ты?

- Я. Ничего не бойся. И вернись, слышишь? Обязательно вернись!

Дверь справа бесшумно распахнулась…

…

- Левоцкая, сколько тебя можно ждать!?

Оглядываясь, Аня поняла, что шагнула прямиком в родительскую квартиру, где они с мужем жили после свадьбы. Харитонов, шатаясь, вышел из кухни с бутылкой пива в руках.

– Муж голодный, а жена неизвестно где болтается?

- Я к Марии Михайловне заходила, – раздражённо ответила Аня, против воли включившись в новую реальность.

Она как бы была собой и одновременно наблюдала за всем происходящим со стороны. Странное ощущение. Голос Харитонова никак не шёл из головы. Не этот, а тот…другой.

Жалобно мяукая, из кухни вышли три кошки и принялись тереться о ноги.

– Ты их что, не покормил?

Она поставила сумку на тумбу и стала разуваться. Саша стоял, прислонившись плечом к стене.

- Меня ты тоже не покормила. Я же молчу.

- Мария Михайловна больной человек. Инвалид. На улице льёт как из ведра весь день, ей даже в магазин не выйти.

- Беда, – Саша сделал глоток из бутылки.

- Может, пальто поможешь снять? – Аня посмотрела на мужа.

- Руки заняты, - буркнул тот и ушёл на кухню.

Аня повесила пальто на вешалку.

- Ну, что, котики? Будем пировать?

Насыпав кошкам корм, принялась разбирать грязную посуду, оставленную на столе.

- Хоть бы в мойку поставил, - ворчала она про себя. – Как можно сидеть в такой грязи?

- А как можно котов кормить вперёд мужа? – Саша уже открывал очередную бутылку пива.

- Харитонов… Тебе уже хватит.

- Жалко? – икнул он ей в ухо, дыша пивным перегаром. - Даже не поцеловала меня, когда пришла.

- Прекрати! - Аня вывернулась из его рук, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

- О! – поднял Харитонов указательный палец. – Не хотим целоваться, значит… А, может, не у Марии Михайловны была, а? Ань? Может, к какому-нибудь Михаилу по пути завернула? Молчишь? Есть, что скрывать? Есть… Есть, раз… молчишь…

- Ты пьян, Харитонов. – Аня открыла холодильник. - Сейчас ужин подогрею.

- От ответа не уходи, - не унимался Саша. – Вспомнила она про ужин!

- Самому-то не смешно?

- Смешно? Смешно?!

Он резко развернул её к себе, до боли сжав плечи.

- Оставь меня!

Она подняла руку, пытаясь защититься, и только сейчас заметила, что всё это время сжимала в кулаке колокольчик. Звон смешался с гулом в голове, она зажала обеими руками уши, почувствовав холод от металла на щеке…

- Левоцкая, просыпаемся! На счёт три!

- Даш… Не ори, а?

- Прости. Я испугалась. Ты так тут трезвонила…

- Я? – Аня разжала руку и уставилась на колокольчик. – Есть хочу.

- Пойдем на кухню, чай поставим. Бутерброды есть.

Анна грела руки о чашку и молчала, бессовестнопользуясь тем, что Дашка терпеливо молчит. Ещё чуть-чуть и не выдержит подруга – начнёт расспрашивать. Имеет право, но… Но минут пять у неё ещё есть. Она стала вспоминать.

Это было… Давно. Двадцать два года тому назад. Целая жизнь, если задуматься. Двадцать пятую весну Александра Харитонова праздновали с размахом – друзья, ночной клуб. Муж тогда выпил, приревновал к какому-то парню, что пригласил её танцевать и… ударил.

Как гром среди ясного неба! Она выскочила на улицу в одном платье. Слёзы катились по пульсирующей болью щеке, руки тряслись. Петя Наумов предложил поехать к нему, и она согласилась. Не потому, что хотела отомстить, сделать больно или кому-то что-то доказать – нет. Просто… Ей было всё равно, куда и зачем ехать. Она уже тогда понимала, что не простит и не вернётся.

А потом… Потом уж совсем глупо получилось. Поднялась температура. Петька нашёл какие-то таблетки, уложил на диван, накрыл пледом. В трёхкомнатную квартиру, которую Наумов снимал вместе с друзьями, пьяный Харитонов и бригада скорой помощи ворвались почти одновременно. И всё же именинник успел первым. Не только войти, но и с Петькой подраться. Врач оказался человеком суровым и принципиальным, так что день рождения завершился эпически. Для неё – в больнице, для Харитонова с Наумовым – в обезьяннике.

Петя очень переживал. Он чувствовал себя виноватым – и потому, что привёз жену друга к себе, не сообразив, что именно тот подумает, узнав, куда поехала Левоцкая. И потому, что в клубе стал расспрашивать про Анины гастроли с танцами за границей, восхищаться тем, как она двигается, вот Харитонов и рассвирепел…

- Ань? – Дашка, доедая второй бутерброд, наконец не выдержала.

- А? Что?

- Я всё понимаю, но терпеть больше не могу!

- Да…Прости, я что-то… задумалась. Боюсь, я в какой-то неправильный параллельный мир там попала.

- Жужжали неправильные пчёлы?

- Совершенно неправильные, - кивнула Анна и выложила всё, что привиделось, умолчав лишь о том, что слышала Сашин голос до того, как открыла ту дверь. Это захотелось оставить себе и ни с кем не делить.

- Ясно, - уверенно кивнула Дашка, тряхнув кудряшками. - Показали одно из возможных развитий твоей семейной жизни.

- Хочешь сказать, если бы я его тогда простила…

- Что бы ни пряталось в глубине нашего подсознания, оно имеет место быть и заставляет задуматься. Часто кажется, что мы могли бы поступить в своей жизни иначе. В мечтах мы непременно рисуем идеальную картинку развития событий исходя из собственных заветных желаний.

- Да. Это так.

- А ведь мы не знаем, как бы всё сложилось на самом деле. Возможно, «несчастья» в нашей жизни спасают нас от гораздо более трагичных ситуаций.

- В последнее время мы с Сашей… Вспоминали прошлое, сожалели о потерянных годах. Скажи, а этот… коридор. Двери. Что это?

- Путешествия подтверждают теорию квантовой телепортации.

- Что?! – Аня едва бутербродом не подавилась, уж чего-чего, а квантовой физики от Дашки она точно не ожидала.

- Про мост Эйнштейна-Розена слышала что-нибудь?

Аня отрицательно покачала головой.

- Мост между Вселенными. А чем параллельный мир не Вселенная? Если проще, то горизонт событий представляет собой соединение между областями пространства и предполагается, что пространство-время не имеет никаких «краёв». Это ещё называют непроходимой червоточиной Лоренца… Ну, что ты на меня так смотришь?

- Да ничего. Всё ясно, как день, Даш – мост Эйнштейна, под ним – Лоренц со своей червоточиной, и всё это висит в параллельной вселенной, никому не мешает.

- Если проще, то… Квантовое состояние передаётся на расстоянии. То есть состояние в точке отправления разрушается, а в точке приёма воссоздаётся.

- А, ну… Теперь всё в порядке! А я уж испугалась…

- «Что делает белая девочка ночью в обществе монстров с учебником квантовой физики под мышкой?»

- Какая девочка?

- Это[D1] из фильма «Люди в чёрном». Неужели не смотрела?

- Нет, но я исправлюсь. Обещаю.

- Магия с научной точки зрения - не что иное, как квантовая физика.

- А после смерти? Мы попадаем в этот коридор?

- К сожалению, когда я об этом узнаю, уже никому не расскажу.

- Это да. Саша знает…

…

Он шёл, едва поспевая за «ангелом-медбратом» - так он окрестил про себя юношу с синими глазами и увесистой папкой под мышкой, где всё-всё про него, Александра Харитонова, написано подробно и без обиняков.

- Куда мы идём?

Молодой человек резко остановился и посмотрел на своего подопечного – скорее грустно, чем осуждающе.

- Не, ну спросить-то можно? - замялся Харитонов, оправдываясь. – Вам хорошо. Вы тут… Не знаю, что делаете, правда…

- Работаю.

- О как. Стало быть, и на том свете покой нам только снится?

- Покой… Странные вы там. Люди на земле. Жаждете покоя, но с благодарностью вспоминаете лишь те моменты, когда вы его не знали. У вас, Харитонов, неплохое дело, кстати, - он снова уткнулся в папку. – Я бы даже сказал, отличное. Редко кому, попадая сюда, удается сохранить привилегии, доступные лишь живущим. Тем, кому отпущен срок на отработку.

- Отработку кармы?

- Ну, - парень задумался. – Пусть… Пусть будет так. Вам понятней.

- И что это за привилегии?

- Например, право выбора.

- То есть я могу выбирать…

- Может, дождётесь, когда мы придём на место, и я всё объясню? – он отодвинул перчатку и посмотрел на часы. – Опаздываем.

Харитонов пожал плечами и послушно засеменил следом. Вопросов с каждым словом молодого человека (с ангельским терпением, как бы комично это ни звучало в данной ситуации) становилось всё больше. Они опаздывают. Значит, и тут есть время? Но… Как же так? Правда, часы у этого типа странные – просто диск. Небесно-голубым светится и… всё. Никаких опознавательных знаков. Связь с… богом? Интересно получается…

- Мы пришли, - белые раздвижные двери бесшумно разошлись в разные стороны и Александр застыл от изумления.

Молочно-белый плотный туман скрывал обоих по колено, из-за чего казалось, что они парят в облаках. Длинный коридор с бесчисленным количеством дверей уходит в даль, а над головой – бесконечность. Ощущение такое, будто всё это он уже видел когда-то.

- Во сне. Вы могли попасть сюда в сновидениях, - пояснил его спутник. – Осознанные сновидения, астральные путешествия – это всё об этом.

- А вы?

- Что?

- Вы. Кто вы?

- Ещё немного терпения, Харитонов, - медбрат вновь уткнулся в папку, однако уже через пару минут с явным облегчением улыбнулся. Видимо нашёл наконец, что искал. – Итак. У вас три двери.

- Что это значит?

- Дослушайте до конца и запомните – терпение – золото. Вам, конечно, простительно. Вы умерли довольно рано, однако… Должна же вас жизнь была чему-то научить! Итак. У вас три двери. Вы можете выбрать их, войти, и… выбрать. Выбрать ту реальность, в которой хотелось бы остаться.

- Навечно?

- Моих полномочий недостаточно чтобы ответить на этот вопрос. Спросить у вышестоящих, конечно, можно, но для этого недостаточно ваших.

- Моих… чего?

- Полномочий.

- Ясно. И здесь как там.

- Все отпускают подобные шутки, но в них нет никакого смысла. Ничего не изменится. Остаться за одной из трёх дверей – одна из возможностей.

- А есть и вторая?

- Да. Вы можете остаться здесь.

- С вами?

- У вас будет свой круг обязанностей. В этом месте их много. Принимать новеньких, следить за астральными путешественниками, чтоб не заблудились и вернулись. Вот, кстати… Полюбуйтесь! У меня рук на всех не хватает… Давайте быстро закончим с вами, и я ей займусь.

Харитонов не верил собственным глазам. Аня. Она не умерла, она просто… Что, если она из-за него? Упала в обморок? Наглоталась таблеток? Он должен быть рядом.

- Я остаюсь. Остаюсь и слежу за этими, - Александр кивнул на Аню, которая их совершенно не замечала, а может, просто не видела – откуда ему знать? Бардак в этой их… небесной канцелярии. – Что делать? Как её спасти? Ну? Говори, быстро!

- Хорошо. - Парень подкинул папку вверх, и она тут же исчезла. Хлопнул в ладоши – появилась новая - Подпишите. Тут. И вот тут. Это инструкции – ознакомьтесь и приступайте, а мне пора. Ничего не успеваю!

И ангел исчез. Вот так запросто – исчез и всё, а ему-то что делать? Ладно. В конце концов, он не кто-нибудь, а подполковник МЧС, в инструкциях как-нибудь разберётся, тем более что они оказались на удивление чёткими, понятными и подробными. Можно сказать, он попал в рай. С административной точки зрения.

Харитонов быстро читал, одним глазом посматривая на Аню, которая осторожно ступала вдоль коридора, рассматривая двери. Вскрыл конверт с часами (в соответствии с инструкциями). Действуя быстро и чётко, защёлкнул на запястье браслет, нажал на нужные кнопки в необходимом порядке.

Отлично. Она его не видит. Возможно, правда, услышит. Он должен подтолкнуть её к нужной двери и дать установку на возвращение. Время для живых в данном месте строго регламентировано, иначе случится неповторимое.

…

- Аня…

- Харитонов! Это…ты?

- Я. Ничего не бойся. И вернись, слышишь? Обязательно вернись!

Дверь справа бесшумно распахнулась.

Глава 4

Чавканье копыт по сырой, вязкой земле. Запах сгнившей соломы, очертания старой, заброшенной мельницы в бледном свете полной луны.

Инквизитор спешился, стараясь вести себя бесшумно. Вряд ли кто-то станет околачиваться в ночи возле жилища ведьмы, тем более в полнолуние. И всё же он опасался нежелательных встреч. Если ведьма права, верные слуги святой инквизиции придут замести следы. Кроме того, за ним наверняка следят.

Поверить, что распоряжение сверху отправить его в это дьяволом забытое место, обусловлено необходимостью навести порядок, было бы слишком наивно.

Показательные казни. Пытки. Сожжение ведьм. Всё это прекрасно справляется с нежелательным вольномыслием. А он… проявляет рвение в поисках справедливости. Нежелательное рвение.

- Укрепи душу мою, всевышний, ибо ты справедлив, щедр и милосерден, - прошептал инквизитор, и, спешно осенив себя крестным знаменьем, отправился к мельнице.

Он нашёл то, что искал почти сразу. Будто какая-то неведомая сила сама притащила к ведьминому алтарю. Доски, пристроенные на камнях, покрыты алой тканью. Оплывшие свечи. Он решил подойти ближе, чтобы обойти это место со всех сторон и неожиданно вздрогнул – несколько ворон взмыли в ночное небо.

- Каррр! Каррр!

Инквизитор наклонился и понял, что помешал пиршеству – ягоды уже начинающего гнить винограда валялись повсюду. Виноград. Яблоки. Колосья пшеницы. Он поднял чашу, что валялась тут же, поднёс к лицу. Пахнет… молоком. Отодвинул полу скатерти, нашёл ещё две. Одна чистая, видимо, там была вода, а третья…

- Кровь? – Прошептал он сам себе в пустоту ночи.

Красная. Липкая. Сняв перчатку и преодолев отвращение, испачкал палец остатками, скопившимися на самом дне и… лизнул.

- Вино.

Странно, но ему стало легче. Он не верил, что эта… женщина убила младенца. Не хотел верить. Женщины не должны убивать детей. Замысел всевышнего - прекрасен, люди – грешны, но так… Так не должно быть.

А он? Что он должен делать? Спасти её означало обвинить Йохана и Клауса в страшном преступлении. Детоубийстве.

Предъявить найденные только что доказательства невозможно, поскольку в таком случае придётся расписаться в том, что он не доверяет собственным братьям. Но он вправе вести расследование. Тянуть время. Он должен хотя бы попытаться, иначе не сможет молиться искренне, осквернив собственную душу злодеянием и ложью.

- Дай мне сил, всевышний. Спаси и сохрани…

Он вернулся, но так и не уснул до утра.

Стоило инквизитору закрыть глаза, как он видел ещё одни. Зелёные. Её. Таращились прямо в сердце. Не боялись ни боли, ни смерти. Жаждали любви и дарили прощение.

Слёзы - очищение души. Он никогда не испытывал подобного после молитвы, и это пугало.

Казалось, эта женщина знает все тайны мироздания. Адские муки и райские наслаждения, впустив в свою душу, восстала из пепла. Она стала его наваждением…

Когда утром её привели на допрос, инквизитор чувствовал себя путником, которому спустя годы скитаний в пустыне, дали прохладной воды. Йохан и Клаус вошли следом, бочком пробираясь к орудиям пыток, бросая на инквизитора недвусмысленные взгляды.

- Оставьте нас, - бросил он им.

Его тон был властным и достаточно равнодушным. Он попросил их уйти не сразу, спустя довольно длительное время – так, чтобы не вызвать подозрений.

- Но Ваше… Ваше Святейшество, обычно во время допроса, - инквизитор бросил на Йохана строгий взгляд, тот сбился, но после, совладав с собой, всё же продолжил. – Я говорю…это… Ваше Святейшество, прежний … наш… Это. Преподобный Бер, он…

- Мой предшественник, - тихо, лаская несчастного Йохана полным всепрощения взглядом, начал Его Святейшество Эннеке Вейский. – Насколько я помню, был не просто снят с должности, друг мой. Его отправили в Дейберри, до решения Святого Суда. А в Дейберри… Напомните, что там?

- Замок Скорби, - прохрипел Клаус, пряча глаза.

О незавидной судьбе осужденных в Замке Скорби слагали легенды. Лучше уж ведьмин костер! Оттуда никто не возвращался. Никогда.

- Хорошо, Клаус. Мне показалось, или вы сомневаетесь в том, что я проведу допрос согласно правилам?

- Ваше Святейшество, простите великодушно.

- Повторяю. Оставьте нас.

Тяжёлая дверь захлопнулась. Ведьма не поднимала глаз, но инквизитор чувствовал, что страх этой… этому существу не ведом.

- Я был там, - ведьма подняла голову, обожгла зелёным взглядом. – Виноград, яблоки, вода, молоко, вино. Свечи. Какие-то знаки. Камни. Что вы делали? Зачем… всё это?