Новогодняя няня для папы-одиночки

— Боюсь, без собственной машины это будет неудобно. Мы живем в поселке, общественный транспорт сюда почти не ходит. Но на время работы я могу выделить вам комнату в доме.

Я замерла.

Отдельная комната. Дом за городом. Никакого Кирилла. Никаких его попыток «поговорить», примириться или сделать вид, что ничего страшного не произошло.

На фоне перспективы ночевать с бывшим мужем в одной однушке это звучало почти как отпуск.

— А оплата? — спросила я, решив сначала выяснить самую практичную часть вопроса.

Олег назвал сумму.

Я на секунду даже перестала дышать.

Сумма была действительно внушительной. За пару недель я могла закрыть часть долгов, отложить деньги на аренду и на какое-то время перестать считать каждую покупку в супермаркете.

— Я согласна, — решительно произнесла я. — Завтра у меня смена до обеда. После обеда смогу приехать. Потом у меня несколько отгулов и выходные.

— Отлично, — в его голосе прозвучало явное облегчение. — Я могу заехать за вами сам. Давайте завтра созвонимся около двенадцати и договоримся.

— Хорошо. До завтра.

— До завтра, Арина Родионовна.

Я отключила звонок и впервые за день почувствовала, что у меня появился хотя бы какой-то план.

Не отдых, конечно. Пока все будут наряжать елки, пить шампанское и смотреть новогодние фильмы, мне предстояло присматривать за двумя пятилетними «стихийными бедствиями». Но зато я заработаю денег, а главное — не буду видеть Кирилла.

Телефон зазвонил снова.

На экране высветилось его имя. Помяни черта…

Я скривилась и все же ответила:

— Слушаю.

— Аришенька, — сладко протянул бывший муж. — Я тут подумал… Мы же все равно Новый год будем встречать вместе. Какое шампанское тебе взять? Ты все еще любишь этот кислый брют или предпочитаешь что-нибудь сладенькое?

От изумления у меня буквально открылся рот.

Он серьезно?

Катька его выгнала — и он решил, что можно просто вернуться ко мне, словно не было измены, украденной диссертации, суда и месяцев унижения? Будто я все это время сидела и ждала, когда он снова снизойдет до меня.

— Мы не будем встречать Новый год вместе, — холодно сказала я.

— Ну а куда нам деваться? Мы же пока в одной квартире живем. Может, попробуем поговорить? Все-таки нам хорошо было вдвоем. Все ошибаются.

«Угу, — подумала я. — Готовить тебе теперь некому, стирать некому, выслушивать твои жалобы некому. Вот ты и вспомнил, что у тебя была жена».

— Кирилл, — произнесла я отчетливо, — ты будешь встречать Новый год один. Во всяком случае, точно без меня. У меня другие планы.

— Ариша, ну зачем ты так? Кому ты вообще нужна, кроме меня? Я же…

Я отключила звонок.

Руки дрожали, но не от боли. Скорее от злости, которая наконец-то перестала быть беспомощной.

Хорошо, что я позвонила Олегу Ивановичу. Хорошо, что уеду из квартиры. Хорошо, что хотя бы несколько дней мне не придется смотреть на эту красивую, самодовольную и лживую физиономию.

Я достала с верхней полки дорожную сумку и принялась собирать вещи.

Теплые свитера. Джинсы. Домашнюю одежду. Медицинский халат — на всякий случай. Зарядку, ноутбук, документы, косметичку. Я несколько раз перепроверила содержимое сумки: возвращаться за забытыми вещами означало снова столкнуться с Кириллом, а этого мне хотелось избежать любой ценой.

Складывая одежду, я думала о деньгах.

О том, какую дыру можно будет закрыть в первую очередь: аренду, долг по карте, расходы на продажу квартиры или хотя бы нормальную одежду для работы. И впервые за долгое время эти мысли не казались безнадежными.

Впереди были две недели с чужими детьми, в незнакомом доме и рядом с мужчиной, который умел разговаривать так, будто командовал армией.

Но, возможно, это было именно то, что мне сейчас нужно.

Глава 5

Я стояла у дома, крепко держась за ручку небольшого чемоданчика на колесах. Мы с Олегом Ивановичем заранее договорились: он подъедет по указанному адресу и заберет меня.

На улице вовсю бушевала метель. Снег хлестал по лицу, ветер забирался под воротник, поэтому я замотала шарф так высоко, что наружу выглядывали только глаза.

Вскоре возле дома остановился автомобиль. Я не слишком разбиралась в марках машин, но даже мне было понятно: это большой и, скорее всего, недешевый внедорожник. Дверь со стороны водителя приоткрылась, и в образовавшийся проем высунулась голова Олега Ивановича.

— Арина Родионовна? — уточнил он, получив в ответ мой утвердительный кивок.

Мужчина тут же выбрался из машины. На нем была легкая куртка, а голову он, вопреки здравому смыслу и погоде, оставил без шапки. Подхватив мой чемоданчик, Олег Иванович отнес его к багажнику, затем кивнул в сторону автомобиля, приглашая меня садиться.

Я обошла машину и устроилась на пассажирском сиденье рядом с водительским.

— Вы не боитесь простудиться? — укоризненно спросила я, когда мужчина снова сел за руль.

— Не боюсь, — коротко ответил он и тронулся с места.

Дорога оказалась непростой. Снег полностью заметал проезжую часть, а поднявшийся ветер превращал все вокруг в сплошную белую пелену. Видимость почти исчезла. Добавьте к этому гололед — и получите дорожную обстановку, при которой даже привычная поездка по городу превращается в испытание.

Все водители двигались медленно, осторожно, почти крались. Олег Иванович вел машину так же: без резких маневров, без лихачества и ненужной спешки.

— Вы довольно осторожно водите, — заметила я.

— Когда у тебя маленький ребенок, быстро привыкаешь перестраховываться, — ответил он.

— Вот бы все родители рассуждали так, — вздохнула я.

В салоне было тепло, и постепенно я отогрелась. Шарф удалось опустить хотя бы до подбородка, чтобы наружу выглядывал нос и можно было нормально дышать. Олег Иванович на меня не смотрел, полностью сосредоточившись на дороге.

— А с кем сейчас дети? — спросила я. — Вы ведь не оставили их одних?

Дети в таком возрасте способны устроить настоящую катастрофу за считаные минуты. Один может выпить что-нибудь неподходящее, другой — опрокинуть на себя чашку горячего чая, третий — залезть туда, куда его никто не просил. Как врач-педиатр, я знала об этом не понаслышке.

— Я попросил своего помощника немного с ними посидеть, — успокоил меня мужчина.

Вскоре мы выехали на окраину города. Машин стало меньше, зато дорога почти исчезла под снегом. Если бы у Олега Ивановича был автомобиль с низкой посадкой, мы наверняка застряли бы где-нибудь на первом же заснеженном участке.

Я невольно подумала, что ездить сюда каждый день даже на такси было бы сомнительным удовольствием.

— Тут всегда так? — удивилась я. — И как вы вообще живете в такой глуши с маленьким ребенком?

— Не знаю, — пожал плечами Олег Иванович. — Мы временно сюда переехали, пока в моем доме идет ремонт. Возникли проблемы с проводкой, пришлось срочно искать другое жилье.

— А почему именно здесь?

— Вода и электричество есть, продукты я привожу, так что пару недель как-нибудь перекантуемся. Даже если электричество отключат, в доме сохранилась старая печь. Растопим ее — не замерзнем.

— Это обнадеживает, — хмыкнула я.

— Правда, я печь топить не умею, — признался мой спутник. — Но если понадобится, погуглю инструкцию.

Я повернула голову и посмотрела на него с недоверием.

— Зачем же вы сняли дом в такой глуши, если даже не умеете топить печь? Взяли бы квартиру в центре.

Олег Иванович тяжело вздохнул.

— Авария с проводкой произошла внезапно, переезжать пришлось в спешке. К тому же я рассчитывал, что Сашка все это время поживет у бабушки с дедушкой, а сам я буду в основном на работе. Но не получилось.

Он на мгновение замолчал, внимательно следя за дорогой.

— На самом деле это семейный поселок, и инфраструктура здесь вполне приличная. Дом тоже неплохой. Просто из-за бурана вы пока ничего не видите. А искать квартиру в центре большого города перед Новым годом не легче, чем няню.

— Это точно, — вынуждена была согласиться я.

Еще через несколько минут мы подъехали к небольшому, но аккуратному и довольно симпатичному дому. Олег Иванович припарковался у крыльца. Пока я, отчаянно балансируя на скользкой дорожке и стараясь не рухнуть в ближайший сугроб, выбиралась из машины, он уже успел достать мой чемодан из багажника.

В доме нас встретил полумрак и приятное тепло. Олег Иванович помог мне снять верхнюю одежду, затем сам разделся и разулся. Из глубины дома доносились детские голоса, смех и какой-то веселый шум.

Мужчина сделал шаг к выключателю, включил свет — и вдруг замер.

Он внимательно посмотрел на меня, словно только сейчас впервые увидел.

— Так вы совсем молоденькая! — удивленно воскликнул он.

И тут до меня дошло: все это время он действительно почти не знал, как я выгляжу. В поликлинике я была в медицинской маске. Возле дома ждала его, укутанная шарфом по самые глаза. А в машине ему было явно не до разглядывания пассажирки — он пытался не потерять дорогу в снежной каше.

— Ну… не старая, — подтвердила я. — А это что-то меняет?

— Н-нет, — неожиданно неуверенно ответил Олег Иванович. Казалось, подобная растерянность была ему совершенно несвойственна. — Просто… вы такая красивая. И имя у вас необычное.

Я фыркнула.

— Думаю, няня Александра Сергеевича Пушкина тоже когда-то была молодой.

— Да, конечно. Простите, я просто не ожидал, — пробормотал он, окончательно смутившись. — Пойдемте, поздороваемся с детьми.

Мы вошли в большую гостиную, совмещенную с кухней, и остановились на пороге.

Перед нами разыгрывалась картина, которую я не забуду, наверное, никогда.

Дети весело наряжали… мужчину.

Вернее, огромного бородатого мужчину, сидевшего в кресле. Помните Хагрида из «Гарри Поттера»? Так вот, представьте себе такого же здоровенного детину, только с волосами, заплетенными во множество тонких косичек. На концах косичек красовались разноцветные резиночки, а прямо в центре сложной прически гордо возвышался большой пышный розовый бант.

Не отставала и борода. Ее тоже украсили косичками, на которых поблескивали яркие резинки.

Ресницы мужчины были покрыты чем-то блестящим, на одной щеке красовалась наклейка-татуировка в виде синей бабочки с блестками, а губы неровно, но старательно выкрасили ядовито-красной помадой.

Обе руки лежали на подлокотниках кресла. Иришка как раз покрывала ногти на одной из них нежно-розовым лаком. Саша тоже не бездействовал: он пытался прицепить к уху мужчины елочный шар, который никак не хотел держаться на такой ненадежной выпуклости.

— Что здесь происходит? — ошарашенно спросил Олег Иванович.

Затем он узнал помощника.

— Николай?

Глаза Олега Ивановича расширились. Несколько секунд он молча смотрел на Николая, а потом неожиданно рассмеялся.

Он хохотал громко, раскатисто и так заразительно, что я тоже не смогла сдержаться. Следом захихикали Иришка и Саша. А затем к общему веселью присоединился и сам Николай — его низкий бас гремел по гостиной, словно раскаты грома.

Когда Олег Иванович, все еще смеясь, поднес ему зеркало, Николай увидел собственное отражение и рассмеялся еще громче. Судя по всему, он и сам не ожидал, что дети превратят его в такую эффектную красавицу.

Глава 6

Николай оказался тем самым помощником Олега Ивановича, которому поручили присматривать за детьми, пока их отец отправился за временной няней.

— Арина Родионовна, — представил меня своим домочадцам мой новый начальник. — Няня.

— Для Александра… э-э… Олеговича? — уточнил Николай, с любопытством разглядывая меня.

— Ар-р-рина Р-радивонна? — переспросила Иришка, стараясь не запутаться в непривычном имени. Похоже, она совсем недавно научилась произносить звук “р” и теперь очень старательно его проговаривала.

— Можешь звать меня просто тетей Ариной, — разрешила я девочке.

— Ладно, — согласно кивнула малышка. — А я Ир-рина. У нас почти одинаковые имена!

Я улыбнулась и, кивнув на Николая, спросила:

— А что вы тут с ним делали? Или он всегда выглядит настолько… нарядно?

— К празднику готовили! — уверенно объяснила Иришка. — Я решила, что его нужно нарядить как модель: сделать прическу и накрасить. А Сашка сказал, что лучше превратить его в елку. Красиво получилось?

Я окинула Николая внимательным взглядом. Передо мной все еще сидел огромный бородатый мужчина с косичками, бантами, блестящими веками, красной помадой и елочным шаром, болтающимся возле уха.

— Очень, — совершенно искренне выдохнула я.

— Пап! — вдруг жалобно протянул Саша. — Я есть хочу!

— И я! — тут же поддержала его Иришка.

— Я принес пиццу. Сейчас будем ужинать, — ответил Олег Иванович.

Я лишь покачала головой. Пицца, конечно, могла выручить в крайнем случае, но полноценным ужином для детей ее назвать было трудно. Впрочем, спорить с Олегом Ивановичем при детях я не собиралась. Рацион его подопечных мы обсудим позже — спокойно и без свидетелей.

Через пять минут на столе появилась большая коробка с пиццей. Ее разогрели в микроволновке, которая, к счастью, нашлась в доме. Дети тут же принялись за еду, а Николай, похоже, тоже успел проголодаться, пока выполнял нелегкую работу временной няньки. Он быстро проглотил кусок и потянулся за вторым.

— Я по-быстрому закупил кое-какие продукты, — пояснил Олег Иванович, раскладывая на столе салфетки. — Но, боюсь, для нормального питания этого недостаточно. В нашем доме нам готовила приходящая кухарка. Перед переездом сюда я отпустил ее в небольшой отпуск. Сам я, если честно, готовить почти не умею, а доставку еды в этот район делают далеко не все кафе.

— Ничего страшного, — ответила я. — Мы можем готовить сами. Правда, ребята?

— Можем! Можем! — радостно запрыгала на месте Иринка.

— А я готовить не буду, — насупился Сашка. — Это не мужское дело.

Я медленно повернулась к нему и выразительно подняла бровь.

— Не мужское?

— Не мужское, — с вызовом подтвердил мальчик.

— Тогда позже я покажу тебе видео с самыми известными поварами мира. Среди них, кажется, мужчин довольно много. Большинство.

Саша задумался, но спорить не стал. Видимо, аргумент показался ему достаточно весомым.

— Пожалуй, мне пора, — объявил Николай.

Он выпрямился, поправил одну из косичек, которая сползла ему на глаза, и оглядел присутствующих с достоинством человека, пережившего серьезное испытание. Судя по всему, роль няньки для двух сорванцов оказалась для него куда тяжелее, чем он ожидал.

Николай подошел ко мне, по-старомодному поклонился и поцеловал мне руку.

— Был очень рад с вами познакомиться, Арина… Родионовна. Надеюсь, мы еще продолжим наше общение.

Улыбка у него была настолько искренней и открытой, что я невольно смутилась. В его глазах читался неподдельный интерес. Правда, впечатление немного портило то обстоятельство, что глаза Николая были накрашены блестящими тенями, на щеках поблескивала косметика, а на губах все еще оставались следы ядовито-красной помады. Часть ее стерлась во время ужина и теперь размазалась по уголку рта.

Если бы передо мной стоял обычный, прилично одетый мужчина, я, возможно, даже скромно опустила бы глаза. Но вид этого современного Хагрида был настолько комичным, что воспринимать его слова всерьез не получалось. Я не сдержалась и широко улыбнулась в ответ.

— Буду рада увидеть вас в более привычном для вас виде, — сказала я. — Без косичек, елочных шаров и татуировки-бабочки на лице.

Николай снова прыснул от смеха.

— Лишь бы ДПС по дороге не остановил, — заметил он. — А то как я стану объяснять им свой внешний вид? Решат еще, что я слегка не в себе.

— А разве они ошибутся? — невинно поинтересовалась я.

Николай расхохотался, поклонился детям и попрощался со всеми. Затем надел куртку и вышел из дома.

Олег Иванович проводил помощника взглядом. Однако улыбка с его лица исчезла. Он смотрел на меня серьезно и внимательно, словно пытался что-то понять.

Наконец мужчина кашлянул и произнес:

— Арина Родионовна, пойдемте. Я покажу вам вашу комнату. А потом Саше и Ирочке пора будет ложиться спать.

Голос его прозвучал строго, и дети послушно закивали.

Слишком послушно.

В их глазах плясали смешинки, а уголки губ предательски дрожали. Похоже, дети изображали примерное поведение исключительно для одного зрителя и вовсе не собирались сразу превращаться в паиньку с тихоней.

Я последовала за Олегом Ивановичем. Когда мы вышли из гостиной и направились к моей комнате, я решилась обратиться к нему:

— Олег Иванович, у меня к вам одна просьба.

Мужчина настороженно посмотрел на меня.

— Какая?

— Можно вас попросить звать меня просто по имени? Ариной. Мне немного… некомфортно, когда меня называют по имени-отчеству.

— Да, пожалуй, вам пока такое обращение не по возрасту, — усмехнулся он. — Хотя с вашей работой, видимо, все же стоит к нему привыкать. Хорошо. Я буду звать вас просто Ариной.

Наверное, в глубине души я ожидала, что он в ответ тоже предложит обращаться к нему по имени. Но такого предложения не последовало.

Олег Иванович, похоже, не терпел фамильярности.

Что ж, в отместку я решила хотя бы мысленно называть его просто Олегом.

Мы вошли в комнату. Она оказалась совсем небольшой: односпальная кровать, прикроватная тумбочка и узкий платяной шкаф — вот и вся обстановка. Даже развернуться с чемоданом было непросто.

— Здесь немного тесно, — почему-то смутился мужчина. — Но обстоятельства сложились так, что приходится довольствоваться тем, что есть.

— Все нормально, — поспешила успокоить я. — Меня все устраивает. Тем более, это ненадолго.

Олег поставил мой чемодан в угол и снова повернулся ко мне.

— Пойдемте, я покажу вам детскую.

Он указал на дверь в конце коридора. Я пошла следом. Однако стоило мне сделать шаг в сторону открытой комнаты, как я неожиданно врезалась в его широкую твердую спину.

Олег застыл на пороге, словно наткнулся на невидимую преграду.

— Александр! — прогремел его голос.

Я выглянула из-за плеча мужчины и наконец поняла причину его реакции.