19 лет убийств

– Кто-то хочет меня убить!

«Она сказала именно это? „Кто-то хочет меня убить“. Да нет, ослышалась, это же невозможно!» Лю Сюй от изумления не знала, что и делать.

Она не знала, как реагировать.

Это было в сто раз более странно, чем если бы Вэнь Сюцзюань призналась в лунатизме.

Если связать эти слова с действиями подруги прошлой ночью, то получается, она подозревает, что кто-то из их комнаты хочет ее убить? А среди подозреваемых, очевидно, и она, Лю Сюй. Правда, если судить по времени, проведенному у кровати, ее подозревают меньше всех. Ну естественно, как это возможно, чтобы она желала смерти своей лучшей подруги во всей больнице? Тогда, значит, ее хочет убить кто-то другой? Сы Лин? Сы Лин хочет убить ее?

Вэнь Сюцзюань не смотрела на Лю Сюй. Она снова обвела взглядом аудиторию, встречая каждый брошенный в ее сторону взгляд. Сы Линь, Чжао Цинь, Чжань Вэньвэнь, Лю Сяою, Ся Люли, Чжан Вэньюй, Ма Дэ, Фэй Чжиган, Цю Юань, Цянь Му. Ее взгляд плавно двигался по их лицам, но ни на ком не останавливаялся дольше, чем на других, пока снова не уперся в лицо Лю Сюй.

Та оторопела: уголки губ Вэнь Сюцзюань немного приподнялись. Оказывается, она улыбалась. Затем сняла кожу с правой стороны трупа, отслоила большую и малую грудные мышцы, взяла кусачки и начала отделять ребра.

Как будто и не произносила ту фразу.

Изумленные, студенты один за другим отвернулись от них. Другим показалось, что эти неожиданные слова словно вышли из камня: ни одно движение или выражение лица того, кто их произнес, никак не вязалось с ними, значит, наверное, послышалось. Вэнь Сюцзюань, должно быть, сказала что-то другое, а не «Кто-то хочет меня убить». Даже профессор подумал именно так и не придал этому значения.

И только пришедшая в себя Лю Сюй знала, что не ослышалась. Она увидела на шее подруги капельки, отражавшие свет: это был пот.

Вэнь Сюцзюань быстро отделила два ребра, после чего подняла голову и взглянула на все еще пребывавшую в оцепенении напарницу.

– Ты… – У Лю Сюй пересохло в горле, и оно словно сжалось.

– Шучу! Приложи силу, – поторопила ее Вэнь Сюцзюань.

После этого вскрытие продолжалось в непривычной тишине, лишь хрустели реберные хрящи. Лю Сюй погрузилась в свои мысли, впервые холодный труп с открытым лицом, лежавший перед ней, не беспокоил ее, это был материал, всего лишь материал.

Как же много нужно задать вопросов, но сейчас неподходящее время.

Пронзительный звук привел ее в чувство: это Вэнь Сюцзюань рвала плевру. Она же смутно помнила, что делала, и даже не очень хорошо помнила, как отделяла ребра.

Уже показались сердце и легкие мертвеца. Лю Сюй успокоилась, сейчас надо было доделать работу.

Она отложила кусачки, взяла учебник и вдруг услышала, как Вэнь Сюцзюань говорит:

– Спасибо.

– За что спасибо? – спросила Лю Сюй.

– Только ты по-настоящему заботишься обо мне.

Лю Сюй впервые слышала такие добрые слова от подруги.

– Если я скажу, что в этой аудитории есть человек, который хочет отравить меня, ты поверишь? – она говорила тихо, ее слова едва долетали до ушей Лю Сюй.

– Отравить тебя?

Вэнь Сюцзюань не ответила, лишь в знак молчания поднесла указательный палец к губам. Затем взяла скальпель и этим дала Лю Сюй знать, что можно начинать читать вслух ту часть учебника, которая касалась грудной полости. На протяжении всей оставшейся части занятия Вэнь Сюцзюань больше не сказала ни слова об отравлении и убийстве и, как ни спрашивала ее Лю Сюй, лишь многозначительно улыбалась.

Сильная паника охватила Лю Сюй.

«Кто-то хочет меня убить».

«В этой аудитории есть человек, который хочет отравить меня».

Будучи студенткой медицинского вуза, Лю Сюй, естественно, знала, что немало людей страдает от мании преследования. Может, Вэнь Сюцзюань – одна из них?

Противоречие заключалось в том, что ей и хотелось, и нет, чтобы это оказалось правдой. Если все так, то в случае отсутствия улучшений Вэнь Сюцзюань в итоге окажется в больнице на лечении и ее автоматически отсеют; а если не так… она вздрогнула.

Лю Сюй не могла удержаться, то и дело поднимала голову и посматривала на других студентов в аудитории: их лица, которые она только-только начала запоминать, стали казаться незнакомыми. Особенно это касалось пяти девушек, живших с ней в одной комнате. Ей стало немного понятнее состояние Вэнь Сюцзюань прошлой ночью, когда она отодвигала пологи кроватей, наклонялась и смотрела на них.

Подруга начала слабеть вскоре после того, как Лю Сюй перевелась в группу. Летние каникулы у них длились всего один месяц, занятия начинались уже в августе. Организм Вэнь Сюцзюань стал сдавать не позднее конца сентября. Началось с того, что она не могла долго играть в бадминтон – ей требовался отдых, а потом вообще перестала участвовать. Затем начали выпадать волосы и лицо стало потихоньку меняться.

Все эти изменения одно за другим всплыли в памяти Лю Сюй, отчего она по-насторящему испугалась.

Неужели кто-то действительно подсыпа́л Вэнь Сюцзюань яд? У нее хроническая интоксикация?

Лю Сюй следовала за ходом своих мыслей. Если это так, значит, источник яда находится рядом с ней долгое время или же ей подсыпали отраву небольшими дозами. Вот почему Вэнь Сюцзюань и подозревала соседок по комнате, и Лю Сюй меньше всего находилась под подозрением, и не из-за того, что они были хорошими подругами, а потому что въехала в их комнату всего две недели назад.

От такой мысли Лю Сюй стало не по себе. На мгновение она стала сомневаться, считает ли Вэнь Сюцзюань ее настоящей подругой. Но вскоре избавилась от столь отвратительного недоверия. Для человека, опасающегося, что его травят, столкнувшегося с чудовищным злом, прячущимся в темноте, любые подозрения более чем справедливы.

Затем Лю Сюй вновь подумала об изменениях, произошедших с соседкой. Какие-то мелкие детали, которые не так легко заметить, выстраивались в логическую цепочку, если думать о них в контексте отравления.

В последнее время Вэнь Сюцзюань особенно внимательно следила за тем, что ест. Больше всего поразило, как месяц назад она выбросила целую банку меда, потому что ей показалось, что кто-то его брал. А еще буквально позавчера вылила свежезаваренный зеленый чай, после чего в большинстве случаев пила только бутилированную воду. Эти мелкие аномалии поведения, если подумать, были проявлением усиливающейся неуверенности Вэнь Сюцзюань в собственной безопасности.

В конце занятия по анатомии все сложили части трупов внутрь, чтобы тела снова выглядели целыми. Когда студенты выходили из аудитории, Ма Дэ, который шел немного впереди, пропустил Вэнь Сюцзюань и Лю Сюй. Очевидно, он тоже что слышал ту фразу про убийство и не мог не спросить об этом.

Как только он задал свой вопрос, несколько человек обернулись на них.

– Тебе послышалось, – улыбнулась Вэнь Сюцзюань.

Ма Дэ пожал плечами и окликнул Чжан Вэньюя и Цянь Му – они договорились пойти поиграть в баскетбол после обеда.

Девушки вернулись в общежитие, взяли свои тарелки и отправились в столовую. Лю Сюй несколько раз порывалась продолжить разговор, но выражение лица подруги ее останавливало. Казалось, ей совершенно не хотелось беседы, а то, о чем зашла речь на занятии по анатомии, было как будто чем-то незначительным, как будто она уже забыла обо всем. Лю Сюй понимала, что Вэнь Сюцзюань просто не хочет говорить об этом.

В столовой они сидели рядом. Когда стук ложек о тарелки постепенно затих и длинный стол опустел, Лю Сюй наконец не выдержала и шепотом спросила.

– Ты мне поверила? – вопросом на вопрос ответила Вэнь Сюцзюань.

– А что? Разве это неправда? – изумилась Лю Сюй.

– Лучше не думай, что это правда.

Лю Сюй не знала, что на это ответить. Она подумала, что в этот момент у нее, скорее всего, странно вытянулось лицо. Она помолчала немного и потом серьезно сказала, глядя в глаза Вэнь Сюцзюань:

– Если я могу тебе хоть в чем-то помочь, пожалуйста, обязательно скажи мне.

– Конечно, – ответила Вэнь Сюцзюань, улыбаясь, как обычно.

Лю Сюй в этот момент обнаружила, что не понимает, чему улыбается подруга – за этим было скрыто гораздо больше, чем она когда-либо думала.

Когда они вышли из столовой, Лю Сюй очень хотела сказать Вэнь Сюцзюань: «Не надо переживать все в одиночку», но слова не шли с языка. Обычно она сама была той, кого утешали, поэтому с трудом представляла себя с другой стороны.

Ярко светило солнце, не было никаких признаков дождя. Может, все не так плохо, подумала Лю Сюй. Она уняла тревогу и сделала, как сказала Вэнь Сюцзюань, – пока стала считать, что это было неправдой.

Такое настроение держалось до вечера, пока она не вспомнила кое-что. В тот момент было уже одиннадцать часов, свет выключили, горели лишь лампы аварийного освещения. Лю Сяою вернулась после свидания и принесла горячие вонтоны. Она была типичной северянкой – бесхитростной, щедрой и гостеприимной. Вошла, со всеми поздоровалась и пригласила вместе поесть. Чжао Цинь рано легла спать, Вэнь Сюцзюань тоже не издавала ни звука из-за своего полога, а остальных выманил с кроватей заманчивый запах. При виде прямоугольного полупрозрачного пластикового контейнера с вонтонами Лю Сюй вздрогнула. Она вспомнила, что и у нее был такой же.

Она быстро проглотила несколько штук, но ей совсем не хотелось болтать с Лю Сяою и остальными девочками, поэтому она вернулась на свою кровать и задернула полог.

Завтра надо поговорить с Вэнь Сюцзюань, подумала она.

Лю Сюй выключила свою лампу аварийного освещения, за пологом смутно угадывались силуэты, еле доносились шепот и тихий смех. Мороз в ее душе достиг предела: если днем она и верила, и не верила, то сейчас уже была процентов на шестьдесят-семьдесят уверена, что отравитель действительно существует.

Через некоторое время звуки стихли, аварийные лампы тоже одна за другой погасли. Темнота никогда не была такой липкой, она поглотила всю комнату целиком. В эту ночь на небе не было звезд, мерно забарабанило по стеклу – пошёл дождь.

3

В лаборатории гистологии и эмбриологии находилось много экспонатов, погруженных в сосуды с широким горлом. Среди них – различные органы, в том числе и двадцать три эмбриона: Лю Сюй их сосчитала. Самому старшему – семь месяцев, по размеру он походил на обычного новорожденного, а самому младшему – всего шесть недель, плод длиной меньше десяти сантиметров и с пятью органами чувств. Каждый раз, когда Лю Сюй входила в лабораторию, ей казалось, что они ее окружают. На первом занятии преподаватель сказал: «Видите, они наблюдают за вами». Наверное, шутил, но после этих слов воцарилось молчание. Для врача важно ощущение, что за ним следят, подумала Лю Сюй, умершие еще тут.

Разглядывая срез почки под микроскопом, Лю Сюй пригласила Вэнь Сюцзюань вместе пойти погулять по улице Сычуаньлу, потому что во второй половине дня занятий не было. Она говорила максимально безразлично, но осознавала, насколько неуклюже выглядит ее уловка.

Вэнь Сюцзюань согласилась.

Перед тем как раздался крик, Лю Сюй внимательно смотрела в микроскоп.

После окрашивания среза почки в микроскопе было видно, как смешался красный и фиолетовый. Лю Сюй пристально наблюдала за мальпигиевыми почечными клубочками: плоские клетки среди них – это стенки кровеносных сосудов, а посередине завернуты малочисленные красные кровяные тельца – эритроциты. Когда-то это была кровь, а сейчас она высохла и осталась лишь пара клеток. Если подумать об их владельце, то некогда эластичные кровеносные сосуды в здоровой почке находились рядом с его позвоночником. Да, когда-то они принадлежали целому человеку.

В этот момент истеричный крик ударил по барабанной перепонке, короткий, резкий, испуганный. У Лю Сюй мурашки побежали по спине, она в панике оглянулась на подругу.

Тогда она в первый раз увидела такой ужас на ее лице, все органы чувств выражали муку, на шее вздулись вены, а бутылка минеральной воды, которую она держала в руке, казалось, вот-вот будет расплющена. Микроскоп – это прибор, заставляющий людей полностью сосредоточить свое внимание, поэтому Лю Сюй и не видела, что произошло. Ей казалось, что Вэнь Сюцзюань только что вернулась на свое место, наверное ходила в туалет.

Этот крик явно напугал всех, но прежде чем хоть кто-то успел отреагировать, Вэнь Сюцзюань выскочила из лаборатории.

– Что это с ней? – спросил профессор.

Никто не знал.

Лю Сюй встала и сказала, что посмотрит, вышла и увидела, что Вэнь Сюцзюань возвращается из коридора с той стороны, где находился туалет. Лю Сюй взволнованно спросила ее, та в ответ дернула головой – то ли кивнула, то ли покачала. Лю Сюй заметила, что руки подруги пусты; она взглянула на стол, но и там бутылки с водой не оказалось. Но она была уверена, что Вэнь Сюцзюань выбегала с ней в руке.

Та извинилась перед профессором, сказав, что плохо спала вчера, отключилась и ей привиделся кошмар, сейчас умылась холодной водой и ей стало намного лучше.

Перед этим все смотрели в свои микроскопы, а профессор читал книгу, поэтому никто не засомневался в словах Вэнь Сюцзюань и раздался громкий смех. Лю Сюй взглянула на Вэнь Сюцзюань, встала и вышла из лаборатории.

Бутылка с водой лежала в мусорном ведре у двери женского туалета. Лю Сюй достала ее. Поверхность была слегка влажной, Лю Сюй сначала подумала, что она в помоях, но в ведре оказалось практически сухо. Из этой бутылки никто не пил, крышка была слегка отвинчена, но не вскрыта, тогда откуда же взялась вода на поверхности?

Она явно вытекла, потому что прямо у горлышка нашлась маленькая дырочка. Прокол!

Лю Сюй подумала, что сама, вероятно, даже и не заметила бы его. Отверстие было крохотным, да еще в таком месте, что если не сжимать бутылку сильно, то жидкость бы не просочилась наружу. А если сделать пару глотков, уровень воды опустился бы ниже и тогда еще труднее было бы все обнаружить. Но Вэнь Сюцзюань – не Лю Сюй, она – человек, который днем и ночью боится, что ее отравят, подозревает всех и вся. И она оказалась права.

Лю Сюй дрожала, сжимая бутылку.

Новое доказательство полностью разрушило существовавшую еще вчера ночью тонкую ниточку надежды, что беда миновала.

У нее зуб на зуб не попадал от страха, казалось, что даже корни шатаются.

4

Они припарковали велосипеды у ворот парка Лу Синя и вдвоем пошли по улице в южном направлении. Когда Лю Сюй училась в средней школе, улица Сычуаньлу пользовалась такой же популярностью, как и улица Наньцзинлу, но сейчас уже было не скрыть ее упадка. Однако в районах Янпу и Хункоу она по-прежнему оставалась торговой улицей номер один.

Лю Сюй все думала, как начать разговор. Но тема, которую она хотела обсудить, была слишком важная и чувствительная, поэтому слова словно застревали в глотке.

На двери кинотеатра Юнъань висела афиша шедшего несколько месяцев назад фильма «Сохраняй спокойствие»[3]. Здесь Лю Сюй смотрела свой первый фильм «Раскрашенная кожа», из полутора часов примерно час она закрывала лицо руками и плакала.

– А помнишь, как Цзян Вэнь[4] сказал «Нет»? – спросила Вэнь Сюцзюань.

– Ань Хун[5], я люблю тебя, – ответили они хором и рассмеялись.

Рядом с афишей крутился трейлер фильма «Фабрика грез»[6], над которым светилась надпись «новогодний фильм»[7], но на самом деле это был не новый термин, а перешедший из гонконгского кинопроката. Тон Вэнь Сюцзюань не таил особых ожиданий, потому что режиссер у фильма не очень известный. Фэн Сяоган[8] – Лю Сюй тоже впервые в жизни слышала это имя.

– Через два дня в Америке выходит в прокат «Титаник», масштабный проект стоимостью двести миллионов долларов. Было бы здорово, если бы его импортировали, – сказала Вэнь Сюцзюань.

Лю Сюй энергично закивала в знак одобрения. На самом же деле она ничего об этом не знала, да и знать не хотела, только размышляла, как естественным образом сменить тему.

На улице Сычуаньлу много магазинов продавали ткани, обувь и одежду, и обычно Лю Сюй с удовольствием заходила в каждый, но сегодня они ее совсем не интересовали, она просто шла вперед в оцепенении. Вэнь Сюцзюань следовала за ней, перед клубом рабочих девушки остановились. Впереди был Йокогамский мост, а за ним начинался самый роскошный участок улицы Сычуаньлу.

Лю Сюй наконец осознала, насколько смешно ожидать, что тему можно просто так взять и сменить и перейти… к убийству?

– Давай вернемся, я немного устала, – сказала Вэнь Сюцзюань.

Лю Сюй захлестнуло ощущение поражения, она снова возненавидела свой характер. Но вместе с тем снова была поражена, ведь они прошли не так много. Печаль охватила ее: неужели организм Вэнь Сюцзюань ослаб уже до такой степени?

Они сели на трамвай номер 21 и через две остановки были уже на конечной у парка Лю Синя.

Лю Сюй почувствовала, что должна заговорить.

– Ты забрала ту бутылку воды? – внезапно спросила Вэнь Сюцзюань.

Слова, уже готовые сорваться с губ Лю Сюй, из-за этого вопроса вернулись обратно, даже лицо напряглось.

– Я знаю, что ты ее подобрала, – произнесла Вэнь Сюцзюань. – Я ходила в туалет после пары, бутылки уже там не было, а во время занятия только ты выходила из аудитории.

Лю Сюй кивнула. Она и не собиралась отрицать, просто разговор развивался не так, как она себе представляла. «Вечно я веду себя пассивно», – подумала она.

Подруга внезапно улыбнулась и сказала:

– На самом деле больше всех мечтает, чтобы эта бутылка исчезла, тот человек.

Лю Сюй застыла, а потом поняла, кто имеется в виду под «тем человеком», и поспешно возразила:

– Это не я, не пойми меня неправильно, это не я.

Улыбка Вэнь Сюцзюань стала нежной:

– Конечно, это не ты, ты – единственная, кто вне подозрений.

На душе Лю Сюй стало тепло, потом она вскрикнула:

– Я не знала, что ты хочешь его выманить. Ох, вот беда, в противном случае…

Вэнь Сюцзюань покачала головой:

– Я об этом не думала, очень испугалась, когда это обнаружила, ты ведь слышала мой крик. В голове не было ни одной мысли, мне просто хотелось ее выбросить. То, что мне удалось спастись, – это большая удача, мне повезло.

Воду она покупала утром перед занятиями в университетском супермаркете, бутылка не покидала поле зрения Вэнь Сюцзюань за исключением момента, когда она ходила в туалет. Но в то время все внимание Лю Сюй было приковано к срезу почки, и она совершенно не помнила, подходил ли кто-нибудь к месту подруги в течение этих нескольких минут. Очевидно, такая возможность была лишь у тех, кто находился в аудитории. Не считая профессора, там находилось десять человек.

– Она становится все смелее, – вздохнула Вэнь Сюцзюань. Выражение ее лица было спокойным, словно никто не пытался ее убить, – именно такой соседкой безмерно восхищалась Лю Сюй. Всегда есть люди, на которых ты можешь только взирать снизу вверх.

Конечно, Лю Сюй почувствовала скрытый страх Вэнь Сюцзюань. Она походила на треснувшую фарфоровую статуэтку, у которой поверхность вроде твердая, но на самом деле хрупкая, и трещины разбегаются от скола, и никак их не скрыть.

– Я сначала не поверила. Когда ты вчера на анатомии сказала это, я решила, что не так услышала.

– Ты, наверное, подозреваешь, что я сошла с ума? Встаю посреди ночи, протираю чашки, не могу удержаться, чтобы не посмотреть на их лица, и каждая выглядит так, будто хочет убить меня.

– Ты не сошла с ума, кто-то действительно пытается убить тебя! Обратись в полицию, Сюцзюань, давай сходим в полицию. Посмотри на себя, ты так ослабла, что устаешь, даже пройдя так мало. Когда ты в последний раз ходила в больницу, они и правда ничего не нашли? Но самое главное, так больше не может продолжаться. Один раз ты спаслась, но успокоится ли тот человек? А что будет в следующий раз? Обязательно надо обратиться в полицию!

Лю Сю говорила все быстрее и громче, но Вэнь Сюцзюань внезапно резким движением схватила ее за запястье и сильно встряхнула.

– Нет, нет! – произнесла она. – Не будем обращаться в полицию. Лю Сюй, просто представь, что ты ничего не знаешь, хорошо? Или давай подождем, подождем еще.

– Что?! – Лю Сюй уставилась на нее.

– Послушай меня, в последнее время мое здоровье действительно стало ухудшаться день ото дня, и я действительно боюсь собственной тени, все думаю, кого обидела, что меня решили отравить. Но в прошлый раз я была в больнице и прошла полное обследование, мой организм оказался в порядке, разве что немного ослаблен. Если бы меня травили, то должны были бы это выявить. Есть вещи, о которых можно думать, но если решишь высказать вслух, то нужны доказательства.

– А та бутылка – не доказательство?

– Это первый раз, я в первый раз по-настоящему обнаружила, что кто-то трогал то, что я пью. Но, может быть, это какое-то недоразумение, может, эту бутылку в супермаркете прокололи, и когда я ее купила, она уже такая и была?

– Когда купила, она такая и была? Кто будет просто так прокалывать бутылку воды? – Лю Сюй обнаружила, что и у Вэнь Сюцзюань есть моменты слабости и нерешительности. Но после таких событий необходимо уговорить ее все рассказать.

– Может, это и не прокол иглой, – тихо сказала Вэнь Сюцзюань, вероятно, ей трудно было убедить саму себя. Она немного помолчала и спросила: – Что ты в итоге сделала с бутылкой?

– Попросила одного студента со старшего курса отнести в токсикологическую лабораторию.

Вэнь Сюцзюань была поражена:

– Вот так просто отнесла?

– Я перелила воду в другую бутылку и отнесла. Не волнуйся, сказала, что у меня есть старый родственник с манией преследования, который заставил меня отнести бутылку на проверку.

– Это хорошо. Результат скоро будет. Если… подтвердится, что это правда, то я пойду в полицию. Единственное, я беспокоюсь, что если ошиблась, то это будет очень некрасиво.

Лю Сюй кивнула, посмотрела на Вэнь Сюцзюань и со вздохом сказала:

– Все хотят попасть в эту целевую группу, а как попадешь, приходится сталкиваться с отсевом, конкуренция очень сильная. Когда я к вам перевелась, то почувствовала, что атмосфера тут не такая, как в обычных клинических группах. Все относятся к тебе вроде очень вежливо, но я все время чувствую некоторую преграду: они никогда тебе не скажут, что на самом деле думают. Только ты не такая, и я правда не понимаю, кто так жесток к тебе.

Вэнь Сюцзюань вздохнула:

– И я не знаю, и не понимаю. Давай подождем результатов проверки.

– Давай. Но на самом деле не нужно их ждать, я уже и так могу с уверенностью сказать, что эта бутылка сегодня утром – вовсе не первый раз, о котором я знаю.

Это было совершено неожиданно, лицо Вэнь Сюцзюань застыло, она уставилась на подругу и невольно замерла.

В этот момент прозвучал сигнал пейджера Лю Сюй. Она взглянула на номер, на душе стало тяжело. Это был Лю Чжиюн. Она должна была позвонить ему раньше и отчитаться о своей учебе и жизни за прошедшую половину недели. Это было негласное правило, казалось, она – единственный и бессменный солдат отца.

Но со вчерашнего дня произошло столько всего, что Лю Сюй забыла ему позвонить. Такое случилось впервые с того момента, как она поступила в вуз.

Все всегда бывает в первый раз, подумала Лю Сюй. При этом у нее совершенно не возникло порыва немедленно бежать к телефонной будке, что ее саму немного удивило.

– Помнишь суп из древесных грибов и фиников, который я тебе давала позавчера? – спросила она.

Вэнь Сюцзюань кивнула.

– Я приготовила его дома и привезла специально для тебя, он был в пластиковом контейнере. Я дала тебе его перед обедом, а ты съела его уже после, верно?

Подруга медленно кивнула. Это было два дня назад, и она все четко помнила.

– Очень вкусный суп. С ним… были какие-то проблемы?

Лю Сюй вспомнила, что Вэнь Сюцзюань сначала не хотела есть, положила контейнер на кровать, а после обеда принялась за суп только после уговоров Лю Сюй, которая настаивала так, словно дарила сокровище.

«Она не считала меня отравительницей, поэтому в итоге все съела», – с досадой подумала Лю Сюй.

Пластиковый контейнер был перевязан веревкой.

– Я помню, ты сразу же развязала узел, – сказала Лю Сюй.

– Это разве не был простой… – Вэнь Сюцзюань вспомнила, – узел-бабочка?

– Нет, не должен был. Я завязывала другим узлом, таким, как учил отец, а он освоил его в армии. Такие редко встречаются, и обычно тем, кто с ним сталкивается впервые, требуется время, чтобы понять, как развязать что-то подобное. И когда ты просто потянула, у меня возникло ощущение, что это был не тот узел, который сделала я. Но я не стала об этом думать, пока вчера вечером не вспомнила эту деталь…

Вэнь Сюцзюань застыла, краска сошла с ее лица, оно стало безжизненно белым, словно неестественным.

Конечно, она была настороже, но яд уже давно попал ей в желудок. И неизвестно, сколько раз.

Каким бы крепким ни казался человек, и у него могут быть моменты фрустрации, подумала Лю Сюй. В этот момент она не смогла смотреть на подругу, поэтому отошла позвонить.