Мой спаситель и любовь

Я отнесла на кухню первые тарелки. Галина Петровна собирала салфетки, подробно объясняя, какие нужно замочить сразу, а какие можно оставить до утра. Мы несколько минут ходили между кухней и гостиной, и только потом я заметила, что моего телефона нет возле хлебницы.

Я заглянула в спальню. Антон сидел на краю кровати и смотрел в экран. По светлому чехлу я сразу узнала свой телефон, а когда он поднял глаза, увидела открытый разговор с Анной. У меня похолодели ладони.

– Ты искал что-нибудь? Я могла бы сама показать, – спросила я осторожно, остановившись возле двери.

– А почему ты должна мне что-то показывать, если мне понадобилось посмотреть телефон своей жены? – ответил он, слегка прищурившись. В его голосе появилась раздражённая настороженность. – Или там есть что-то, чего мне видеть не следует?

Я посмотрела на экран. Это был мессенджер, не почта. Открылась старая переписка, и на несколько секунд мне стало легче: письмо о заказе он, кажется, ещё не нашёл. Антон развернул телефон ко мне.

– Что значит: «К нам пока лучше не приезжай, дома сейчас неудобно»? Ты зачем своей подруге такое пишешь? – спросил он, постукивая пальцем по сообщению. Его губы скривились, будто он прочитал что-то непристойное.

Я узнала переписку. Анна предлагала заехать весной, после работы. В тот день Антон вернулся раздражённым и заранее велел, чтобы в доме не было посторонних.

– Ты тогда сам сказал, что не хочешь гостей. Я просто попросила её не приезжать, – объяснила я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце уже колотилось так сильно, что стало трудно дышать.

– Значит, теперь я виноват в том, что ты выставляешь нашу семью перед чужими людьми непонятно кем? – произнёс он с коротким недоверчивым смешком и поднялся с кровати. – Сначала за столом устроила представление, теперь ещё и это.

Я отступила, освобождая ему дорогу, но он не вышел из комнаты. Остановился передо мной, всё ещё держа телефон.

– Я не устраивала никакого представления. Меня спросили о работе, и я только хотела ответить, – сказала я. Голос дрогнул, и мне пришлось сжать зубы, чтобы не заплакать прямо перед ним.

Антон посмотрел на меня с таким выражением, будто я нарочно говорила глупости.

– Ты сидела с лицом несчастной женщины, которой муж не даёт жить. Думаешь, я не заметил? Могла бы хотя бы при родственниках вести себя нормально.

Я вспомнила его ладонь на плече и неожиданно для себя произнесла:

– Мне было больно, когда ты сжимал плечо. Я поэтому и замолчала.

Он несколько секунд смотрел на меня, не двигаясь. Потом положил телефон на комод и взял меня за запястье.

– Ты сейчас серьёзно собираешься обвинять меня в том, что я тебя обнял? – спросил он уже тише. На скулах проступили жёсткие желваки, а глаза стали холодными. – Я весь вечер за тобой ухаживал, между прочим.

Я попыталась высвободить руку, и его пальцы сомкнулись сильнее. Спиной я упёрлась в дверь. Ручка неприятно вдавилась под ребро, но отойти было некуда: Антон стоял слишком близко.

– Пожалуйста, отпусти меня. Я не хочу ссориться, мне просто больно, – попросила я, глядя ему в лицо и уже не пытаясь скрыть слёз.

Он наклонился ко мне, продолжая удерживать запястье.

– Тогда перестань делать из меня чудовище. Я с тобой нормально разговариваю, а ты сразу начинаешь плакать, чтобы опять во всём оказаться правой, – процедил он сквозь зубы.

Я почувствовала, как по щеке покатилась слеза, и отвернула голову. Мне было стыдно за неё, за дрожащий подбородок, за то, что я снова не могла закончить разговор без унижения. Когда я ещё раз попыталась отодвинуться, он резко прижал мою руку к двери, и я не сдержала крика.

– Антон, мне больно, отпусти меня, пожалуйста! – вырвалось у меня громче, чем я собиралась. Я сама испугалась своего голоса и сразу посмотрела в сторону коридора.

Галина Петровна появилась почти мгновенно. Она остановилась на пороге, перевела взгляд с моего мокрого лица на руку сына, но не подошла.

– Дарья, прекрати кричать, у нас не отдельный дом. Соседи тоже люди, им завтра на работу, – сказала она строгим шёпотом, нахмурив брови. Потом повернулась к Антону, и голос её стал мягче: – Антоша, не трепи себе нервы. Ты устал, а она опять не может вовремя остановиться.

Он отпустил меня. Я сразу прижала руку к груди и сделала шаг в сторону, стараясь не задеть его плечом.

– Объясни ей сама, мам. Я уже не знаю, на каком языке разговаривать, – произнёс он с тяжёлым вздохом и вышел из спальни.

Я осталась возле двери. Слёзы текли, хотя я изо всех сил пыталась сдержаться. Галина Петровна смотрела на меня с раздражённым терпением.

– Вот скажи, чего тебе не хватает? Муж обеспечивает, не пьёт, домой приходит. Другие женщины были бы счастливы, а ты всё ищешь повод его задеть, – проговорила она негромко, отчётливо выговаривая каждое слово.

Я осторожно коснулась запястья. На коже проступили красные следы.

– Я только попросила его отпустить меня, – ответила я, и голос сорвался на последнем слове.

Свекровь коротко взглянула на мою руку и поджала губы.

– А до этого, конечно, ничего не было. Ты ведь никогда не помнишь, что сама сказала, зато каждое его движение потом готова разбирать, – заметила она с усталой усмешкой. – Умойся и убери посуду. Незачем оставлять на утро грязную кухню.

Она ушла, не дожидаясь ответа. Я постояла ещё немного, прислушиваясь к звукам квартиры. В гостиной включился телевизор. Антон переключал каналы, Галина Петровна что-то тихо ему говорила. Обычные вечерние звуки, среди которых мой недавний крик теперь казался чем-то посторонним и постыдным.

В ванной я подставила запястье под прохладную воду. Плакать хотелось всё сильнее, но я прижала свободную ладонь ко рту и дождалась, пока дыхание станет ровнее. Потом умылась, промокнула лицо полотенцем и вернулась на кухню.

На столе стояла тарелка с нетронутым куском пирога. Его положил мне Антон, когда гости ещё сидели рядом. Я вспомнила, как он улыбался, предлагая попробовать, и долго смотрела на подсохшую корочку, прежде чем убрать тарелку в холодильник.

Телефон он оставил на комоде. Я забрала его по дороге в спальню, но больше не открывала почту. Когда Антон лёг, мне пришлось некоторое время лежать рядом с ним, следя за дыханием и боясь пошевелиться слишком рано.

Только после полуночи я осторожно поднялась. Старый ноутбук лежал в нижнем ящике под папками с документами. Я достала его, нашла зарядное устройство и унесла на кухню. Крышка открылась с тихим скрипом, вентилятор загудел, и я испуганно посмотрела на дверь. Из спальни не донеслось ни звука.

Пока загружалась система, я сидела, положив больную руку на колени. Пальцы всё ещё были немного непослушными, и пароль получилось набрать не сразу. На рабочем столе сохранились мои старые папки. В одной лежали эскизы, которые я когда-то считала неудачными, в другой – готовые иллюстрации для издательства.

Я открыла почту и нашла письмо Анны.

Долго смотрела на пустое поле ответа. Сначала написала, что, наверное, не справлюсь. Потом стёрла. Начала объяснять, что давно не работала и могу её подвести, но эти слова тоже показались знакомыми: почти теми же словами Антон весь вечер рассказывал обо мне своим родственникам.

Я убрала их и написала заново:

«Аня, пришли, пожалуйста, подробности заказа. Я хочу попробовать. Не знаю, сколько у меня сейчас займёт работа, но сначала посмотрю, что требуется. Пока лучше пиши на эту почту».

Прежде чем отправить, я ещё раз прочитала последнее предложение. Мне не хотелось объяснять, почему я прошу не звонить. Не сейчас, когда от одного воспоминания о двери за спиной снова начинали дрожать губы.

Ответ пришёл, пока я открывала папку с рисунками.

«Даша, как же я рада, что ты написала! Заказ ещё свободен. Завтра пришлю описание и сроки, а ты спокойно всё посмотришь. Никто не требует решения немедленно.

Проект курирует Игорь Белов. Он попросил показать несколько работ, а потом хочет лично обсудить с художником идеи для серии. Начнём с твоих рисунков, хорошо?»

Я прочитала письмо дважды, особенно задержавшись на словах о том, что решать немедленно не нужно. Ещё днём я не знала, что ко мне придут гости, вечером не могла договорить о собственной работе, а теперь незнакомый человек оставлял мне время подумать.

Из спальни донёсся кашель Антона. Я сразу приглушила экран и замерла, прислушиваясь. Он перевернулся, кровать скрипнула, затем снова стало тихо. Я не закрыла ноутбук.

В папке нашёлся тот самый двор с велосипедом под балконом. Я увеличила рисунок, рассматривая тонкие ветви дерева, неровную стену и свет в окне второго этажа. Потом создала рядом новую папку и напечатала название проекта – «Окна города».