Академик разгильдяй

А я себя поймал на мысли, что буду.

Стоп!

Нет, конечно не буду! Что за ересь? Сидел же с охранниками и не хотел. С чего бы мне коньяку захотелось?

Коньяку.

Значит Дима Поршнев любил коньяк? А водку просто на спор пил. По-другому ему было не интересно.

Какой ужас. Коньяк это самое мерзкое пойло, что я когда-либо пробовал в прошлой жизни. Хуже только водка.

И пока я думал, рука сама потянулась за рюмкой, а я как дурак сказал.

О, нет, нет, спасибо, у меня аллергия.

Что ж, аллергия это серьёзно! Не будем провоцировать ваш организм, покачал головой Бакунин и убрал рюмку в сторону, Какая злая ирония судьбы, не находите Арсений Витальевич?

Ещё как нахожу! Спортсмен, которому ещё и пить нельзя по здоровью. Уму непостижимо. Сколько проживёт? Лет сто двадцать, не меньше. Главное не нервничать и не перетруждаться. А как не нервничать в нашей стране, если коньячку на бахнуть, а?

Оба снова расхохотались и выпили.

А у меня слюна подступила к горлу. Я сглотнул. Держаться! Держаться! Не поддаваться.

Но из-за желания тяпнуть вместе с ними, я не мог сконцентрироваться ни на чём. Все мысли в кучу. Полный хаос.

Так, я же умел в прошлой жизни управлять всем этим хаосом в голове. И в этой смогу. Достаточно сначала успокоиться, сделать несколько вдохов и выдохов. Затем открыть окно.

Я подошёл к окну и открыл.

Это вы правильно! сказал Арсений Витальевич, закусывая тёмной шоколадкой. Помещение маленькое, дышать тяжело. Да и для шахмат воздух нужен. Ну-с, кто первый? Может вы Игорь Львович? Так сказать, пусть вторым будет победитель, верно?

Бакунин улыбнулся и повернулся ко мне.

Дело в том, что Арсений Витальевич выиграл у меня три партии из пяти. Сегодня он победитель. Да и честно сказать, обыграть его та ещё задачка. Поэтому я с удовольствием поиграю с вами. Хоть немного голову расслаблю.

Думаете, что я плохой игрок? ухмыльнулся я.

О, нет, нет, смена игрока переключение внимания, новые стратегии. Всегда обеспечивает проветривание мозга. То, что нужно. А то с Арсением Витальевичем, что ни партия, то напряжение запредельное.

Ну-с, господа, начнём тогда! объявил Пономарёв.

Первые несколько ходов я вспоминал вообще, как играть. И надо сказать, что Игорь Львович был крайне бодрым и уверенным игроком. Делал ходы быстро, по глазам было видно, что анализировал тоже быстро.

Я на его фоне казался просто тупнем. Мало того, что скорость мысли подводила, так ещё и на глазах был этот чёртов коньяк. От которого у меня реально слюнки текли.

И я, чёрт подери, ничего не мог с этим поделать. Тело реагировало в обход разума.

Ну что же вы, Дмитрий, легчайший ход, а вы всё думаете, улыбнулся Игорь Львович, Могу даже подсказать вам.

Не вздумайте! вмешался Пономарёв. Хотите, чтобы он выиграл?

Но нам очень нужен новый лаборант, возразил Бакунин, мало кто выдерживает нагрузку такую. Дмитрий, подскажите, а вы к нам на полную ставку хотите?

Я всё-таки сделал ход слоном, проанализировав все риски.

На половину ставки, ну или на ноль семьдесят пять в крайнем случае. Мне нужно с учёбой совмещать как-то.

Само собой, само собой, он сделал свой ход быстрее, чем я успел подумать, Вот видите, Арсений Витальевич! Человек устремлён к науке, хочет вкалывать. Других и на четверть ставки сюда не затащить, а наш Дмитрий готов на ноль семьдесят пять!

Ну хватит, махнул рукой Пономарёв, Мы тут тоже не благотворительностью занимаемся. Я слежу за вами. Если вы будете поддаваться, Игорь Львович, я партию не засчитаю, ясно вам?

После этих слов, он опрокинул ещё одну рюмку коньяка. И меня аж передёрнуло от желания.

Нет. Держаться! Не реагировать. Просто нужно снять куртку. Чтобы меня отвлекала январская стужа, что закрадывалась в помещение из окна.

Я так и сделал, из кармана вывалилась зачётка, которую я забыл выложить. И я её аккуратно пристроил на краю стола, чтобы не мешалась.

Игорь походил.

Ну что ж, коллега, хлопнул по плечу Арсений Игоря, пока всё выглядит так, что студент проигрывает. Молодец, ценю вашу хватку.

Вы когда выпьете, становитесь особенно жестоки, улыбнулся Бакунин, В конце концов это всего лишь игра.

Не игра! А вступительное испытание! поднял палец Пономарёв. Вы так говорите, словно работа в НИЧ это всё равно, что дворником устроиться. Обесцениваете наш труд?

Ну полно вам, Игорь сделал ход.

Я зомбировал доску. Всё, мысли превратились в гигантский ком хаоса.

Осторожнее, Дмитрий Владимирович, улыбнулся Игорь, сейчас очень важный ход.

Не подсказывайте ему! ударил ладонью по столу Пономарёв. Что с вами не так?

Ну всё, всё, улыбнулся Игорь Львович.

А я натирал виски. Пойду пешкой потеряю слона, пойду слоном потеряю ладью. Чёрт, он загнал меня в ловушку. А самое главное сидел и улыбался.

Мозги не варили вовсе. Я не мог сконцентрироваться и просчитать игру хотя бы на два хода вперёд. То, что я легчайше делал в юношестве в прошлой жизни, здесь мне давалось адскими муками и с большим трудом.

Как только я сяду за план, я внесу туда обязательную ежедневную программу по концентрации внимания. Это просто ужас какой-то. Если нет терпения и концентрации нет ничего.

Хорошо, что я об этом узнал сейчас во время шахматной партии, а не спустя несколько недель, когда уже нужно активно пересдавать экзамены и зачёты.

Натирая виски, я понял, что вспотел. Хотя в помещении был дубак.

Игорь и Арсений, казалось, не замечали холода.

Пойла оставалось на донышке. Может быть глотка на два, три.

И я не мог отделаться от мысли, что если не выпью немного, так и не смогу концентрироваться нормально.

Организм попросту отказывался работать, ибо не мог получить желаемое.

Вот оно как устроено у людей зависимых.

Хочешь бросить пить, да не можешь, потому что каждый день просыпаешься с этим зудом в затылке. Из-за которого твоя жизнь превращается в адище.

И как вообще Поршнев мог быть таким хорошим панчером, когда квасил, как не в себя?

Впрочем, в студенческие годы организм всё мог стерпеть. Это уже ближе к тридцати начинались проблемы. А в двадцать лет всё, как с гуся вода.

Однако, это вовсе не означало, что нужно заниматься самоуничтожением.

Надо было продолжать держаться. И я испытывал свою силу воли на прочность. Но ни один из них больше не выпивал. Как будто это был священный ритуал. Оставить на донышке.

Единственный способ покончить с этой тягой к коньяку это избавиться от него. Если выпью сам, то считай проиграл. Принципиально не возьму в этом теле ни капли алкоголя в рот.

Поэтому нужно было как-то заставить их допить. Но как? Может просто в наглую налить?

Господа, я внезапно взял бутылку и начал разливать по рюмкам, Не могу смотреть на ваши пустые рюмки.

О, нет, нет! отнекивался Игорь, Я точно не буду. И без того мы лишку дали. Всё-таки поллитра на двоих.

Я тоже пас, сказал Пономарёв, Мне ещё играть с вами, Дмитрий. Лёгкое помутнение даёт удивительные возможности, разум становится более гибким, а тело расслабляется. А вот если продолжать, то вся культура пропадёт. А мы здесь культурно отдыхаем, а не квасим. Верно коллега?

Я продолжал уверенно наливать.

Да куда ж вы льёте?! Пономарёв тут же схватил бутылку за горлышко, останавливая меня. Ну прекратите.

Однако, последняя капля упала в рюмку. И обе были наполнены. У меня в голове родился коварный план.

Эх, ну вы только гляньте! восклицал Игорь Львович. Теперь будет стоять выветриваться. Арсений Витальевич, перелейте обратно. Давайте уберём остатки. Может в будущем ещё захочется немного благородного напитку.

И только Пономарёв потянулся к рюмкам, как я резко поднялся.

Да нет, что вы, давайте я это сделаю, не утруждайтесь, с улыбкой произнёс я и намеренно сильно задел край стола.

В следующий момент всё буквально разлетелось. Рюмки упали, коньяк разлился, шахматы съехали с доски начался форменный хаос.

Батюшки! воскликнул Пономарёв. Ловите рюмку!

Одна рюмка скатывалась со стола, и я её успешно поймал на краю. Спасибо моим спортивным рефлексам.

Игорь Львович поднялся из-за стола и побежал за тряпкой. Всё шло по плану.

Ох, вот же ж неуклюжесть моя! воскликнул я наигранно. Коньяк пропал.

Да ну бросьте, подумаешь, внезапно сказал Пономарёв, Мы с вами пьянчуги какие, чтобы из-за этого переживать? Тем более, коньячок-то не на свои деньги купленный, а подарочный. Так что и переживать не приходится.

После этих слов он в голос рассмеялся. А Игорь Львович уже подошёл к столу и начал протирать его тряпкой.

А вот положение шахмат я запомнил, господа, гордо подметил Арсений Витальевич, Так что не переживайте, сейчас продолжим партию.

Ох, это хорошо, выдохнул Игорь, закончив протирать, а то я уж думал, что конец партии.

Мы всё восстановили по указке Пономарёва. Но я подметил, что он выставил фигуры несколько иначе. Либо не запомнил, либо намеренно не в мою пользу сделал, чтобы я проиграл.

О, нет, нет, возразил я, слон стоял здесь.

Ну что вы, голубчик, всплеснул руками Пономарёв, держите меня за какого-то шулера? Клянусь государственным заказом, что мы получили в ноябре, что так всё и стояло.

Да, да, кивнул Игорь, я тоже помню. Коллега всё верно говорит.

И тут я понял, что они оба те ещё игроки, которые проигрывать не любили. Но что мне оставалось делать? Нужно было соглашаться. Хотя шансы на победу уменьшились сильно.

Добро, господа, кивнул я, тогда продолжим.

Я уверенно передвинул слона. И игра продолжилась.

Последние ходы оказались особенно напряжёнными. Игорь лидировал.

Игорь Львович, похлопал его по плечу Пономарёв, закусывая ватрушкой, можете же, когда захотите!

Это всего лишь игра, продолжал утверждать Бакунин, тем более, игра не закончена, пока не поставлен шах и мат.

Я походил ферзём и перекрыл его короля. Он посмотрел на то, что я сделал и покачал головой. Поначалу, я даже подумал, что это обозначало безысходность его ситуации.

Но затем он походил ладьёй, и я понял, что не учёл этот ход. А не учёл я этот ход, потому что ранее они заставили меня неверно расставить мои фигуры.

Теперь мой король был в западне. Оставалось только бегать и защищать его конём. Уже никто ни о чём не говорил, все молчали и наконец заключительный ход.

Нельзя было ошибаться.

И я походил конём.

Оказалось, этого Бакунин и ждал. Он сожрал моего коня своим слоном.

Шах, улыбнулся он.

Молодец коллега! обрадовался Пономарёв.

Чёрт! Как бы я ни пытался затащить эту партию, ничего не выходило. Наконец Игорь сделал последний ход.

Шах и мат, дружище, улыбнулся он, Ну что? Теперь партия с моим коллегой?

Да, сказал я незамедлительно.

А чего время тратить? приподнял брови Пономарёв. Может сразу за билетами поедете, Дмитрий? Не выиграете же.

Условие было победить одного из вас, поэтому я всё же попытаюсь.

Ох, упёртый молодой человек! улыбнулся Пономарёв. Ну-с, Игорь Львович, одобряете?

Конечно, договор есть договор.

Погнали.

Партия с Пономарёвым оказалась напряжённее в разы. Но когда у меня перед глазами не маячил раздражитель, игралось в разы проще.

Да и концентрация улучшилась. Я оченьхорошо включился в процесс. Морозный ветер из окна держал меня в тонусе, я специально не надевал куртку, чтобы разум был яснее.

Неплохой ход, приподнял брови Пономарёв.

Наша партия затянулась. Но я уже вспомнил, как играть. Вспомнил ту самую стратегию, которой меня научил мой дед из прошлой жизни. Самые непредсказуемые ходы сбивают с толку любого оппонента.

Он начнёт играть в твоём ритме, а дальше надо лишь затянуть игру до глубокого финала, где останется минимальное количество фигур. Там и до победы дотянуть не проблема.

Главное, чтобы слон, ладья, да ферзь остались. Остальное сдюжится.

Этой тактики я и придерживался.

И что удивительно работало. Привыкший к стандартным комбинациям Пономарёв сильно хмурился, когда играл против меня. Он видел, что я понимал, что делаю, и он пытался меня раскусить.

В конце концов осталось несколько фигур на доске, и мы схлестнулись в финальной битве.

Вы только поглядите, Арсений Витальевич, улыбнулся Игорь, вы можете проиграть.

Тот хмыкнул.

Нроиграть? Нет. Но попотеть пришлось. Шах.

Я ожидал от него этого хода. И единственное, что мне мешало это пешка, стоящая почти у края доски. И стояла она очень криво. Почти между клетками.

Видимо, кто-то из них задел её локтем или вроде того. Да и оказалась она там давным-давно. Возможно, Пономарёв уже не придавал ей значения. Вся битва происходила на другой части доски.

Вот бы сейчас произошло что-нибудь эдакое, чтобы я мог легонечко передвинуть эту пешку. В этом случае, я бы легчайше побеждал. Нужен был лишь какой-то повод.

Я сидел минуту, две. Думал.

Ну что задумались, Дмитрий? Тут у вас вариантов совсем немного, улыбнулся Пономарёв.

Знаю.

Ну и давайте заканчивать это всё.

И тут мне повезло. Внезапно задул мощный ветер в окно, после чего все бумаги со столов буквально заполонили помещение. Игорь Львович и Арсений Витальевич подскочили, как ошпаренные, пытаясь поймать каждую бумажку.

А я под шумок едва коснулся пешки, передвинув её на полклетки. Теперь она стояла именно так, как нужно было мне.

Единственное, что меня отделяло от победы это внимательность Пономарёва.

И у меня не было ни единого повода сомневаться в его внимательности. Поэтому, как только он сядет за стол, мне нужно будет его как-то отвлечь от этой злополучной пешки.

Но как? Я лихорадочно думал, пока они собирали бумаги.

Всё, надо закрывать это окно, воскликнул Арсений Витальевич, тем более подморозило знатно. Не находите?

Однозначно, согласился Игорь.

Как только все вернулись за стол, я молниеносно сделал ход, чтобы всё внимание было на другой стороне доски.

Теперь моя судьба в руках случая. Если они не заметят, я получу место лаборанта в НИЧ. Если нет я пропал.

Глава 6

Станем ли мы засчитывать этот ход, коллега? внезапно спросил Пономарёв.

А что не так? удивился Игорь.

А дело в том, что из-за этого хода наш юноша проиграет. Ему придётся ехать нам за билетами в аэропорт. Может быть дадим ему ещё один шанс?

Вы вроде никогда не были сторонником второго шанса, улыбнулся Игорь, Но если вам так интересно моё мнение…

Однако, Пономарёв не дал ему договорить.

Нет, вы правы! Никаких вторых шансов! Шах!

Он поставил слона ровно туда, куда мне и нужно было. Ни один из них не заметил смещение пешки. И я переместил короля, чтобы мне не поставили мат. Следующий ход я забираю пешку, и ферзём ставлю шах и мат. Главное, чтобы он походил туда, куда мне нужно.

Вы поглядите, а он, кажется, предвидел этот ход, воскликнул начальник НИЧ, А этот ход вы предвидели?

И он пошёл конём ровно туда, куда мне было нужно. Я выстроил мастерскую ловушку, в которую он попался. Я тут же забрал пешку и поставил шах и мат.

Шах и мат, сказал я, скалясь во все зубы.

На секунду повисла пауза.

Так, подождите, нахмурился Пономарёв, но эта пешка, разве тут стояла?

Разумеется, сказал я, иначе я бы не стал ходить так, как ходил до этого.

Нет, нет, не может быть, он начал ёрзать на стуле, у меня все ходы посчитаны!

Но не записаны. Внутри я ликовал, но старался не подавать виду.

Арсений Витальевич, ну это всего лишь игра. К тому же, пешка и правда там стояла, произнёс Бакунин.

Вот уж не ожидал, что он встанет на мою сторону. Но Пономарёв не успокаивался.

Нет, ну подождите, он поднялся со стула и начал ходить взад, вперёд, я же чётко понимал, что победа у меня в руках, это просто не могло быть! Никак!

Может всему виной армянский? поинтересовался я. Когда у меня ещё не обнаружили аллергию, я многое из-за алкоголя делал неверно.

Он повернулся ко мне, выпучив глаза.

Точно, он поднял палец, Коньяк. Тут вы правы. Когда я играл с Игорем Львовичем, я был внимательнее, сосредоточеннее. А теперь… он сделал паузу. А теперь я должен вас спросить, Дмитрий Владимирович.

Что угодно, улыбнулся я.

С какой вы кафедры?

Социологии и психологии управления, гордо ответил я.

Неужто? обрадовался Пономарёв. Социология мой любимый предмет!

Ну хватит уже, встрял Игорь, мы же люди слова, Арсений Витальевич.

Верно! согласился он. Но шахматы — это одно, а знания другое. Мы же не можем взять и принять на работу человека, который даже испытаний никаких не прошёл.

Да мы никогда так и не брали никого, всплеснул руками Игорь, Если лаборантов ещё через испытания прого…

Цыц! Сейчас решается судьба человека, перебил он своего коллегу, Итак, Дмитрий, дайте мне, пожалуйста, определение ролевого конфликта, ну же.

Легко!

Но сказать-то я сказал, а вот вспомнить. Мозг начал сильно барахлить. Скорость реагирования низкая. Над этим тоже надо было поработать.

Начальник и зам смотрели на меня не мигая, а я никак не мог вспомнить точное определение. Оно буквально крутилось на языке, но из-за плохо развитых нейронных связей, я буксовал, как идиот.

Ну раз легко, поведайте, пожалуйста, не выдержал Пономарёв этой долгой паузы. Я всего лишь вас интервьюирую на должность, ничего критичного.

Полно вам, снова попытался встать на мою защиту Игорь.

Но Пономарёв поднял палец, показывая тому, что он не должен вмешиваться.

Ох, ладно, разбирайтесь, пойду чаю налью.

Я уже думал, что всё пропало, но наконец у меня в голове начали всплывать обрывки воспоминаний. С сильнейшей задержкой, но я, глядя вверх и шевеля губами, постепенно восстанавливал эти знания.

Что же, я так и думал, не выдержал Пономарёв, Вы…

Это конфликт, связанный с выполнением индивидом одной и нескольких социальных ролей, которые заключают в себе несовместимость, конфликтующие обязанности и требования.

Я протараторил это, как очередь из автомата. Даже Игорь обернулся и с приподнятыми бровями кивнул головой в знак одобрения.

Что ж, это было легко! бросил начальник. Давайте по более забористым темам. Институционализация! Вперёд.

И снова я забуксовал, но мозг вроде понемногу перестраивался, и я уже думал не так долго.

Процесс определения и закрепления социальных норм, правил, статусов и роле…

Хорошо, давайте представим себе, что молодой человек, которого исключили из университета попытался попасть в армию, чтобы выполнить свой гражданский долг. Но туда его тоже не приняли. Далее, с ним случился тот же казус на работе. Его отказались брать грузчиком. Кто он с точки зрения социальной стратификации?

Маргинал.

Ну гляньте только! Игорь на меня указал ладонью. Это просто золото, а не лаборант, Дмитрий, приходите к нам послеза…

Нет! повысил голос Пономарёв. Я не закончил!

Правда, гонять по социологии дальше он меня не хотел. Судя по глазам, он активно искал к чему придраться. И, к моему огромному сожалению нашёл. Единственное уязвимое моё место, которое оказалось так некстати прямо на столе.

Ваша зачётка? он указал пальцем и, не дожидаясь ответа, тут же взял её в руки. Вижу, что ваша. Небось, вы круглый отличник! А нам нужны только отличники знаете ли.

Да что же вы заладили! начал выходить из себя Игорь.

Так, посмотрим, он начал листать мою зачётку и его глаза сначала округлились, а через пару мгновений я уловил нотку радости, Нет, ну вы только гляньте! Это же…

Он делал крайне драматичные паузы.

Это же немыслимо. У вас по социологии незачёт, экзамен не сдан. Да вы… Да вы… Как вы вообще доучились до пятого курса? Нет, Игорь Львович, гляньте.

Бакунин нехотя подошёл и поглядел в зачётку. Его выражение лица никак не изменилось.

Если мы будем набирать лаборантов по зачёткам…

Нет! Нам это не подходит, перебил его Пономарёв и протянул мне зачётку, Ступайте, юноша, вы не приняты.

Но как же договор? возмутился я.

Никаких договоров с двоечниками, точка.

Я посмотрел с надеждой на Игоря, тот был явно на моей стороне. Однако, он ничего не делал. Просто стоял молча.

Что ж, сказал я, было приятно поиграть.

Приходите, когда исправите оценки, сказал начальник.

Я вышел из кабинета раздосадованный до ужаса. Может быть и не стоило вот так врываться? Может нужно было спокойно прийти второго или третьего января и устроиться? Но чего теперь уже поделаешь? Ничего.

Я натянул куртку и медленно зашагал по коридору, шаркая ботинками. В конце концов ни один план не бывает идеальным. И мой план дал трещину ещё до того, как я его окончательно сформулировал. Нужно было просто принять в расчёт этот момент и двигаться дальше.

Когда я уже хотел завернуть на лестницу, услышал шаги позади меня. Обернулся, опасаясь, что это снова лысый со своей бандой. Но это был Игорь Львович. Он подскочил ко мне, тяжело дыша.

Дмитрий Владимирович, прошу простить Арсения Витальевича, он сделал паузу, чтобы вдохнуть побольше воздуха, Он просто не любит проигрывать. А ещё он становится совершенно несносным, даже если выпьет одну рюмку. Не говоря уж о трёх или четырех, которые он сегодня принял.

Да я уж понял, грустно буркнул я, в любом случае с праздником вас. А я уж как-нибудь найдусь на других кафедрах.

Нет, подождите, Дмитрий, он огляделся по сторонам, Успеваемость в нашем деле не главное. Главное результат. А вы, между прочим, башковитый парень. Такие нужны в НИЧ. А вдруг уйдёте к конкурирующим кафедрам? Мы хотим растить своих специалистов, которые будут двигаться потом выше по карьерной лестнице и будут нам помогать получать хорошие государственные заказы.

Что же вы предлагаете?

Вы приходите, Дмитрий Владимирович, приходите третьего января. Я буду тут. Подготовим документы, пройдёте инструктаж по пожарной безопасности, всё подпишете, а четвёртого уже выйдете на работу.

А как же Арсений Витальевич?

Арсений Витальевич отходчивый. Но гордый. Сам никогда не извинится. Однако, ситуацию понимает. Тем более, он возвращается четвёртого из командировки. Поэтому вы уже будете формально оформлены. Да, нужно будет ещё побегать по инстанциям, но он препятствовать не будет. Вы главное больше не выигрывайте у него в шахматы. Он очень тяжело переносит эти поражения.

Я улыбнулся.

Ну это же потрясающие новости! Лучший подарок на Новый год! воскликнул я.

Да, да, Дмитрий, ну спасибо вам за компанию. Приходите, пожалуйста. Мы вас ждём.

С этими словами он удалился. Я дождался, когда он скроется в кабинете, после чего подпрыгнул, что было мочи и начал махать руками во все стороны.

Как же хорошо всё в итоге закончилось!

* * * * *

Вечер на дворе, я завалился в комнату в общежитии и уселся работать над планом.

Итак, из хороших новостей работа лаборантом у меня в кармане. И я не мог не нарадоваться этому исходу событий. Но нужно было продумать и всё остальное. Работа лаборантом мне не понадобится, если меня исключат. Поэтому нужно чётко продумать нагрузку.

Для начала объём нагрузки. Восемь зачётов, четыре экзамена, государственный экзамен. И это только конец пятого курса. Тот минимум, который я обязан был сдать.

Далее, пятнадцать зачётов хвостов и девять экзаменов хвостов. Всего тридцать шесть дисциплин плюс госэкзамен.

Выпускную квалификационную работу я пока не считал это была подготовка совсем иного толка.

Времени у меня до девятнадцатого мая. Это примерно четыре с половиной месяца. Но мне нужно было точно высчитать все дни. Иначе никак.

Благо, в этом году двадцать девять дней в феврале. Судьба ко мне благосклонна и дала дополнительное время.

Я достал карманный календарик, чтобы точно не ошибиться в подсчётах. Ровно сто тридцать пять дней. Отлично. Если поделить на все дисциплины, то у меня в среднем на каждую будет по три с половиной дня.

Из этого нужно было вычесть рабочие часы, а также часы, которые я буду проводить на учёбе. С последними, кстати, немного проще, потому что я могу готовиться прямо на лекциях и семинарах. Так что половина учебного времени точно в моём распоряжении.

Но даже при таких раскладах у меня оставалось чудовищно маленькое количество времени на каждый предмет. Не более чем полтора-два дня.

Какой же ужас и кромешный ад. Но ничего, хорошая новость заключалась в том, что большинство предметов по своей специальности я знал на зубок. А значит, к ним готовиться, либо не придётся, либо придётся, но совсем чуть чуть.

Высшую математику я задвинул на февраль-март. С ней вопрос решать будет сложнее всего. Начинать с неё точно не стоило. Чуть пораньше в своём напряжённом расписании я закинул правоведение. Я планировал заняться им в конце января. Ещё пораньше Историю КПСС. Эту дисциплину нужно было начинать учить заранее, там слишком много подводных камней.