Плохая баба Яга

Елена Яр

Плохая баба Яга

Пролог

Бывает вперёд гонит цель. Бывает - преследователь. Меня вело чистое упрямство: я всем докажу, что способна на невозможное.

- Не выйдет из тебя нормальной бабы Яги, Беляна, - сказал мне главный наставник в межмирье, где учат таких, как я. Девиц с особым даром. Тех, кто вырастут и в будущем смогут открывать двери из мира нави в мир людей и обратно. Тех, кто будут в разных частях света в избушках на курьих ножках жить да народ пугать.

- Ну почему не выйдет? – голос дрогнул, но я взяла себя в руки. – Я буду лучше стараться!

- Уж больно дар у тебя капризный. - Любомир покачал головой. - Да и сама ты, уж прости, проблемная девица. К тому же дверь ни в один из миров открыть не можешь, а ведь последний год учёбы уже! Иди к людям, Беляна, - он заговорил мягче, словно успокаивая. – Хорошая жизнь у тебя будет, для ведуньи сил хватит, будешь страдающим помогать…

Я фыркнула. Людям помогать! Надо же такое ляпнуть! Я хоть в учёбе особых достижений не показала, но главное уяснила: бабой Ягой быть очень хорошо. Ни перед кем голову не склоняешь, бояться никого не надо, наглых да задиристых поганой метлой можно до горизонта гнать и не запыхаться. И видела я уже слишком много. И силушки чистой, крепкой вкусила. И опьянела от собственных возможностей, теряя страх обычный, человеческий. А теперь что? Опять в село идти, заново учиться в пол глядеть и косу свою прятать?

Нет, такой вариант мне не годился. Проходили, знаем. Меня ведь пока в межмирье не выдернули, я с родичами жила, и очень бедно. Так что очень хорошо помню крепость подзатыльников и вкус хлеба с таком. И даже если ведуньей пристроюсь, то сильно лучше жить не буду – разве что на хлеб кусок сала сложу сверху.

Поэтому я разработала план.

Стану дикой бабой Ягой. На это меня навела легенда про сбежавшую избушку. Говорят, однажды изба зачарованная вдруг с места сорвалась да унеслась далеко от места, куда её поставили. Вернули, конечно, беглянку, даже бабу Ягу в неё поселили. Но избушка снова сделала ноги. Раз пять. И больше искать её не стали. Проще было новую поставить, чем с этой воевать. Так и бегает где-то до сих пор та любительница свободы, никому не служит, ни к кому не привязана.

Так мне эта история в душу запала: мы же с ней похожи, выходит. Вот бы найти её, скиталицу - вдруг да примет меня избушка, и получится у нас с ней хороший союз. Две бракованные волшебницы образуют одну нормальную таможню. И мы всем покажем.

Понимаю, что слишком много изъянов имелось у моего плана. Но поскольку верить мне было больше не во что, то вера в сказку вполне годилась.

И вот теперь, когда я на упрямстве и горстке сведений о том, где избу видели в последний раз, иду по дорогам, мне и страшно, и весело.

Да, выгнали.

Да, не справилась.

Но в лучшее верить я умею очень хорошо.

И точно со всем разберусь. Найду избу, открою двери в навь, стану людей да потусторонних через двери пропускать, плату брать – это как положено.

Одно плохо. По моим стопам идёт Пёс Чернобога, у которого я личину украла. Да, сглупила – надо было кого попроще выбирать, кто бы рукой махнул и след брать не стал. Этот, боюсь, слишком упрямый и опасный.

Так что нужно в мой план добавлять новые пункты, похоже. Много новых пунктов.

Глава 1. Пёс

Путешествовать девице одной было опасно, а идти мне предстояло долго.

Из этого возник первый пункт моего плана: нужна чужая личина, желательно, мужская. Первый сменный облик бабе Яге дают штатный – и выглядит он как старая карга с горбом и кривым зубом. И это понятно – обретает Яга свой дом и таможню, но кто поверит юной девице? Народ желает видеть мудрую волшебницу, пусть и мерзкую на вид. Да и безопаснее так, романтическим богатырям соблазна меньше.

В моей ситуации подобная личина подошла бы отлично - в такой на любой дороге не пропадёшь, трусливый за семь верст обойдёт, а храбрый не позарится. Одна лишь трудность: личину только после окончания обучения дают, а мне это не светит.

Теоретически я знала, как другой облик добыть - через поцелуй. Нам всю последовательность объясняли, а на практике уже сами применять начинали. Чаще всего, как я знала, девчонки на парнишках молодых упражнялись - тех на лобзание развести дело незатруднительное, даже плёвое. И первые переходные через твою избу как раз этим и платили – давали свой облик для коллекции бабы Яги.

Но мне чужих найти было негде, а местных нельзя трогать. Во-первых, они все учёные. Во-вторых, слишком заметно. Нужен был кто-то залётный.

И так удачно подвернулся Пёс, будто подарок чей-то. Хотя, знамо дело, чей. Чернобога Пёс.

Это было так нагло с моей стороны, что веяло гениальностью. Никто и подумать бы не мог, что желтопёрая ученица замахнётся аж на самого Пса.

Псами звали слуг Чернобога - повелителя тьмы, хаоса и страшных кошмаров. Как говорили учителя, он набирал себе слуг из людей, которые ему очень интересны были, чем-то от прочих отличались. Но мало кто по своей воле соглашался. Чаще это оказывались люди, которые на пороге гибели или страшного события сами решались взывать с тёмному. В безысходности и при смерти, если выходов других не находилось, кто-то мог и желать помощи Чернобога. И даже согласиться, выслушав все условия. Поговаривали, чаще всего отдавали тело и душу на краю смерти, а то и вовсе за её вратами.

Конкретно этот Пёс был высоченным, будто оглобля, но крепким в плечах. Подвижным, но не суетным. На голове лохматые волосы цвета воронова крыла да непослушная чёлка, всё время норовившая закрыть его глаза - такие же, кстати, тёмные, будто переспелые вишни. Весь в чёрном, и рубаха цвета ночи, и вышивка на ней. А из распахнутого ворота прямо на коже рисунок виднелся: навник, особый знак Чернобога. Такой, который не смыть и не отскрести, пока служба не кончится, да долг отдан не будет.

Зачем Пёс к нам пожаловал, никто не знал. Но спрашивать не решались, кажется, даже учителя.

Ему позволили всех шестерых учениц обойти и внимательно оглядеть. И, вроде бы, даже обнюхать.

Нас выстроили в ряд на полянке, вдоль косого забора, заросшего кустами калины, уже начавшей загораться всеми оттенками красного, и велели стоять ровно.

Пёс подходил по очереди, вставал неприлично близко - меньше шага было расстояние - и глядел, будто запомнить старался. Девчонки застывали, опасаясь шевелиться, но смущаться и бледнеть тоже не собирались.

Ко мне подошёл и замер. Так силой повеяло – чужой, тёмной, резкой - что я едва не покачнулась, но нахмурилась, и глаза на него подняла. Глянула отважно: не боюсь я тебя, Пёс. Хоть и не самой мелкой ростом я была, а всё равно он почти на голову выше. В его глаза будто в ночь смотрела, уговаривая себя не отводить взгляда, показать, что напугать меня у него не выйдет. Но ему все мои храбрости, похоже, до одного места были - даже лицо не дрогнуло.

Назад шагнул и дальше пошёл.

А я дышать, кажется, ещё не сразу начала.

Этим же вечером в девичей спальне других тем для обсуждений и быть не могло.

- Жуткий он, - сказала Дарина, передёргивая плечами и оправляя сползшую с плеча сорочку. Эта темноглазая шатенка была самая талантливая на курсе баба Яга, и я не удивлюсь, если её под бок к себе сама богиня Лада возьмёт и близ своего дворца избушку ей отстроит. - Я бы с ним встретиться в лесу не хотела.

- И зачем он нас рассматривал? – нахмурилась Машка, пышная веселушка. - Не невесту же он себе искал…

- Ой, дурында, Машка! – рассмеялась Дарина. - Нужна ты Псу сто раз! Невесту!.. - Она фыркнула презрительно. - Он нас запоминал, чтоб найти мог.

- И зачем же? - как можно более небрежно уточнила я, хотя навострила уши и ловила каждое слово.

- Мы скоро в навь сами ходить будем, а это опасно. Вот Пёс нас и запоминает: коли заблудимся да в беду попадём, он нас искать по нюху будет.

Дарина сказала, ойкнула и на меня опасливо поглядела – не затоскую ли. Все уже знали, что мне в дальнейшей учёбе отказано и скоро вылечу я отсюда как пробка с плохо поставленной браги. Некоторым это было безразлично. Кто-то откровенно презирал меня за неумение даром овладеть как следует, а вот Дарина всегда мне сочувствовала. Сейчас она явно переживала, что недоступные мне походы в навь могут расстроить. Но я покивала головой как можно более равнодушно и на свои полати полезла.

Тем более мне было, о чём поразмыслить. Я мысленно сделала себе отметку: хорошо, что Пёс занят будет. Некогда ему заниматься той, кто не смог обучение закончить. Я в навь вообще никогда не попаду... Официально, во всяком случае. Так что незачем ему на меня слишком много внимания тратить.

Тогда я и решила его личину пытаться заполучить. Осталось придумать, как этого неприступного Пса поцеловать.

***

Не увидев Пса на ужине, я расстроилась: вдруг он дела свои закончил и исчез. Но когда девчонки вышли на учебную поляну заниматься, а я по привычке с ними сидела и рассказ об особенностях навьих детей слушала, то заприметила чёрный силуэт на хоздворе. Сначала по звуку решила, что это наш дворовой Никифор топором машет, но уж больно сильными и скорыми были удары. А вот оно что, оказалось. Сам Пёс дрова для печи рубил.

Рубаху он скинул, и мышцы тугими канатами перекатывались под загорелой кожей. Но больше его телесных достоинств меня навник на его груди интересовал. Так разглядеть его в деталях хотелось, что я всерьёз обдумывала повод, чтобы поближе к дровнику подобраться. Отсюда мне видно было лишь то, что рисунок занимал центральную часть его грудной клетки и размером был с мою растопыренную кисть. Навник сжимался, когда Пёс поднимал руки с топором, и расправлялся во всю ширь, когда он поленья откидывал и за новыми тянулся.

- Я понимаю, что рассказ о заложных покойниках – не самое увлекательное дело, - резкий голос Любомира заставил вздрогнуть. – Но внимания учёбе следует проявлять куда больше, девушки.

Похоже, что не я одна отвлекалась от слов учителя на крепко сложенного Пса, но вряд ли хоть у кого-то из учениц мысли не отправлялись в планирование поцелуев с ним. Скорее, все жалели, что такой парень – и слуга Чернобога, то есть, по сути, потерянный для общества человек. Кто знает, сколько ему ещё свой долг отдавать. Может, всего пару лет, а может, и пару десятков. И весь этот срок о себе он не должен думать ни одного мгновения, только о службе.

Пёс тем временем зыркнул в нашу сторону и накинул рубаху, чтобы не смущать девиц и не раздражать учителей.

А с обеда Пёс пропал.

Я то и дело выглядывала в окно да выскакивала на двор, придумывая разные поводы. Язык чесался узнать, куда делся слуга Чернобога, но я держалась, не выдавая своей заинтересованности. Нервничала и переживала, опасаясь, что весь мой план вылетит в трубу. Лишь когда вещи собирать начала, другие думы голову захватили. Выходило, и брать-то мне особо нечего. Сарафан с рубахой на смену, котомка с набором трав да готовых зелий, и кучка всяких скромных девичьих мелочей.

Пришла Дарина и села рядом. Не говорила ничего, но смотрела так сочувственно, что я не выдержала:

- Я не на заклание ухожу, вообще-то.

- Знаю. - Она шмыгнула носом. – Но обидно. Не настолько плох твой дар… Хочешь, я с Любомиром поговорю. Пообещаю шефство над тобой взять?

- Сомневаюсь, что это сработает. - Я отрицательно покачала головой. - И потом, опасаюсь, что он ещё не простил мне сожжёного пера птицы сирин…

Дарина согласно вздохнула. Потеря этого магического предмета повергла весь учебный терем в мрачное, даже тревожное состояние. Я и сама понимала, как сильно напортачила: ошибка в заклинании, неверно выбранный вектор – и вот вместо вихря из камешков, лежащих на столе, я распахиваю зачарованный шкаф и в клочья раздираю блестящее синее перо волшебной птицы. И всё это не сходя с места.

- Да уж, - грустно сказала Дарина. – Эта ошибка тебе дорого стоила, Белка.

Беляной меня нарекли родители, едва увидели белобрысую голову. Вот только мало кто звал меня полным именем. Особенно когда стал очевиден проказливый характер и ярко выраженное собственное мнение по многим вопросам. С той поры приклеилось ко мне прозвище Белка.

Я перевела тему, правда, подозревала, что Дарина всё равно пойдёт просить за меня у Любомира. Но также я знала, что ничего из этого не выйдет. Решили, что больше меня учить не станут - выполнят. Вряд ли они ждали, когда я начну унижаться и слёзно выпрашивать прощение.

Можно сказать, морально эту страницу я уже перевернула, хоть было и обидно.

А вот отсутствие Пса меня беспокоило. За ужином его я тоже не увидела и начала продумывать план Б. Вероятно, мне придётся добираться до первого постоялого двора, и там уже кого-то целовать. Что в целом тоже выполнимо, правда предосторожностей потребуется куда как больше.

Но, уже собираясь ложиться спать, я в очередной раз выглянула во двор – и сердце взволнованным комком провернулось в груди. Знакомая тёмная фигура неторопливо пересекала двор.

Порадовавшись, что не успела раздеться ко сну, я выскочила из комнаты, едва не переломав себе ноги. Хорошо, девчонки были в умывальне, и никто меня не увидел. На лестнице я замедлилась и ступала максимально тихо, чтобы лишние уши не тревожить. В сенях снова ускорилась.

Я нагнала Пса у конюшни – он уже почти зашёл внутрь. Но слух чернобогова слуги был выше всяких похвал, и он резко обернулся ко мне, окинув внимательным взглядом с ног до головы.

- Добрый ве… ночь, вернее, - сказала я, приближаясь. Ладони вспотели, и я завела руки за спину, чтобы незаметно вытереть их о сарафан.

Пёс продолжил смотреть, не совершая попыток продемонстрировать вежливость. Возможно, я бы что-то прочла по его глазам, не будь здесь так темно.

- Я… прошу прощения, что отвлекаю вас…

Оказывается, от вежливости до поцелуев путь не самый очевидный. Я была так увлечена предполагаемой пропажей Пса, что совершенно забыла стратегически все просчитать. Тем более что с его стороны не было никаких попыток поддержать разговор.

- Вы… - Я прочистила горло. – Вы немой?

- Нет, - хрипловатым голосом ответил Пёс, но продолжать не стал.

Из-за облака выглянула луна, и стало чуть светлее. В его распахнутой рубашке я заметила навник и зацепилась за него взглядом.

- Господин Пёс, - сказала я. - Возможно, с моей стороны это выглядит как наглость, но… Не покажете ли вы мне ваш знак. - Я вытянула руку и указала на навник. – Никогда не видела такого…

Он прищурился и слегка наклонил голову, разглядывая меня.

- И не страшно? – спросил он.

- Нет. - Я помотала головой, даже не уточнив, что тот имеет в виду: сам знак или мужчину, на чьём теле этот знак нарисован. Потому что ничего из перечисленного меня не особо пугало. А вот возможность провалить свой план – очень.

- Подойди! - велел он.

Я с готовностью приблизилась. Соврала бы, если б сказала, что вообще не волнуюсь. Сердце искало слабое место в грудине, чтобы пробить её и вывалиться на траву. В ушах шумело и коленки были не очень тверды. Но я отважно посмотрела на Пса.

Он поднял руки к вороту и распустил тесёмки. Весь навник видно все еще не было, но большая его часть предстала моим глазам. Я знала, что нужно сказать, но язык слушался плохо.

- Можно потрогать? – почти шёпотом спросила я.

- Коли не боишься, - разрешил он. Я не услышала в его голосе мурлыкающих ноток, хотя, казалось бы, девица собралась парня за грудь трогать. Или у Псов таких желаний не бывает?

Я шагнула ещё ближе и коснулась кожи. Она была тёплой и гладкой, а вот навник внезапно начал колоть пальцы. Не сильно, будто вибрацией. Это было необычно и очень любопытно, даже волнение немного улеглось, сменившись интересом.

- Не больно? – спросила я.

- Нет, - отрезал Пёс.

- А было?

- Когда-то? Возможно. Уже не помню.

Я решила, что тянуть некуда, сократила расстояние между нами почти до несуществующего, скользнула рукой на его затылок, а сама поднялась на цыпочки.

И я прижалась своими губами к его.

Ждала, что жёсткими будут, непослушными, но они вдруг мягкими ощущались. Пёс не стал отказываться от предлагаемого, даже будто инициативу перехватил, но не нагло, а так... примеряясь. По-настоящему целовал, взросло и настолько умело, что я едва не потерялась в ласках, в последний момент успела за реальность ухватиться.

Шагнула назад - он не стал удерживать, лишь смотрел с прищуром через чёлку свою, испытующе.

- Молодая ведьма свои силы пробует? - уточнил он, но будто и вовсе равнодушно. Целовал-то совсем не так.

- Я не ведьма, - заметила я, но уточнять что теперь, похоже, даже не баба Яга, не стала.

- Вряд ли ты воспылала ко мне страстью, - слегка склонив голову набок и сощурив глаза, сказал Пёс.

Вот этого мне совсем не хотелось – чтобы он начал размышлять о причинах. И почему я не подумала сразу, чем обосновать свой слишком необычный поступок. Я помялась и отвела глаза, лихорадочно обдумывая, что бы такого соврать, но Пёс вдруг продолжил:

- Проспорила?

- Да! – я старалась сдержать свою радость от внезапного спасения. Пёс, сам того не ведая, подарил мне идею. – Простите, - залепетала я. – Проспорила! С девчонками мы.. это… ну…

- Можешь не объяснять, - великодушно прервал мои заикания Пёс. – Теперь всё, или ещё что-то?

- Всё! Спасибо! Это всё! – Я подхватила юбку и рванула прочь, крайне довольная собой и сегодняшним удачным вечером.

Знала бы я тогда, что это всё было только лишь начало!

Глава 2. Белка на тропе свершений

Позади оказалось подворье, где обучали будущих бабок Ёжек, но я даже не смогла найти в себе силы достаточно погоревать по этому поводу. Мне нужно было как можно скорее убраться подальше.

И – да. Мне не терпелось поглядеть, вышло ли что-то с личиной Пса.

Поэтому на прощание я не стала наматывать сопли на кулак и пытаться выдавить жалость. Достаточно того, что Дарина стояла с красным носом и время от времени красноречиво шмыгала. Даже выходя за ворота, я ощущала на себе взгляд Любомира. Возможно, старик ждал, что я стану умолять его передумать, и был разочарован отсутствием красочного спектакля, но от этого взгляда мне было не по себе. Хорошо хоть, Пса с самого утра не было, потому что видеть его при свете дня определённо казалось выше моих скромных сил.

Я удивилась, что мне выдали лошадь. Это было очень щедро и даже как будто заботливо. Вряд ли учительский состав испытывал чувство вины – по сути, это я не справилась, они-то сделали что могли. Упорства и усердия не проявляли, но их можно было понять. Зачем возиться с бездарем, когда осталось пять отличных талантливых вариантов?

Возможно, дар у меня и правда слабоват. Но по собственному опыту я знала наверняка: упорство иногда бьёт умения. И вот эта проверка на личину была для меня самой определяющей. Если я смогла снять её с Пса и смогу удержать на себе хоть какое-то время, то справлюсь и со всем остальным. Но пока рано её испытывать, нужно отъехать подальше.

Если не выйдет – тогда и думать стану. Может, буду привороты да отвороты продавать по деревням. Говорят, это прибыльное дело. Но опасное: если что не так, могут и накостылять.

Пятнистая лошадь по прозвищу Пешка была так наречена вовсе не потому, что напоминала фигуру из экзотической игры в шахматы. Всё намного прозаичнее – она ходила лишь пешком. Скакать на ней, обгоняя ветер, было вообще не реально. Я попыталась пару раз толкнуть в бока пятками, но та почти не отреагировала. Он немного поимитировала бег, чаще обычного дёргая головой, но быстро утомилась и снова зашагала, как раньше.

Да и ходь у неё была такая тряская, что зад заболел уже через пару верст.

- Пешка! – возмутилась я. – Клянусь, я тебя обменяю на кого-то половчее при первом же удобном случае!

Лошадь проигнорировала угрозу и вообще остановилась, обнаружив на обочине какой-то особо сочный куст. И столько пренебрежения на её морде было в этот момент написано, сколько я у главной школьной зазнайки Олеськи не видывала.

Я закатила глаза: ни никакого пиетета к будущей бабе Яге!

Я плюнула и вернулась к своим мыслям. Оказалось, очень сложно сдерживать собственное любопытство. Хотелось узнать, наконец, ухватила ли я личину. Но сама себя не увидишь, нужно было отражение, а зеркало я, как назло, забыла на подоконнике в нашей спальне. Я держалась почти до самого вечера, наскоро перекусив припасёнными пирожками.

Но едва я увидела справа от дороги небольшой ручей, тут же решила больше не терпеть эту неопределённость. Слезла на траву, привязала Пешку и на негнущихся от волнения ногах подошла к воде.

Заглянула, увидела саму себя. А потом закрыла глаза и сосредоточилась. Нужно было представить внутренним взором того, чей вид хочешь на себя примерить, и если именно это личина у тебя уже в запасе есть, твой внешний вид преображается.

Пёс. Пёс. Пёс. Высокий. Крепкий. Сильный. Вихры чёрные, глаза чёрные. Целуется так, что ух…

Нет, что-то меня не туда понесло.

Пёс – мужчина. Уверенный в себе и мрачный. Классный, хороший образ. В таком точно будет нестрашно путешествовать.

Изменений я в себе не почуяла, но глаза решила открыть.

И заорала так, что вспугнула каких-то мелких птах на ближайшем кусту. Пёс в реке тоже заорал и закрыл рот ладонью. Это было так смешно, что паника, вызванная необычным – хоть и вроде бы ожидаемым – отражением сошла на нет. Сердце ещё колотилось в горле, но на губах уже расползалась довольная улыбка.

Получилось! Вышло. Я справилась.

Я – будущая баба Яга. Пусть плохая, недоучившаяся, но настоящая. Глядите – я и личину сняла, да не просто с человека, а с самого Пса Чернобога!

- Выкусите! – громко крикнула я в небо. – Я ещё всем покажу!

Поглядев на свои руки, снова удивилась. Ожидала крепкие лапищи Пса увидеть, да не тут-то было. Мои, родные, тоненькие.

Снова к ручью нагнулась.

Пёс.

Но руки мои, если просто вниз глядеть. И грудь моя под рубахой и сарафаном. И коленки. Если подол вверх одёрнуть.

ЧуднО.

Похоже, лишь для других я буду Пёс. Для себя так и останусь обычной девчонкой с белой косой.

И тут над головой захлопали крылья.

Я вскинула голову – и точно, почтовый голубь из школы. Дурные предчувствия запустили сердце вскачь, но я протянула руку, и птица уцепилась за рукав. Аккуратно отвязав от лапы записку, я трясущимися от волнения руками расправила маленький берестяной свиток.

В закорючках и спешных кривоватых буквах я узнала почерк Дарины.

«Не знаю, что ты учинила на этот раз, Белка, но Пёс, едва узнал, что ты уехала, тут же покинул школу. И мне показалось, он взял твой след. Будь, пожалуйста, аккуратна!»

- Мамочки, - пискнула я и зажмурилась.

Глава 3 Нежданные препятствия

Поспешать да поторапливаться с такой упрямой кобылой, как Пешка – задача для сильных духом. Я, похоже, не из таких. Сорок раз пообещала паршивке уже сдать её другому хозяину, меняя лишь его воображаемые профессии – то водовоза до гробовщика, – но той всё ни по чём. Кончилось тем, что я накинула повод на сук и ушла в лес немного поорать от бессилия. А когда вернулась, обнаружила, что Пешка отвязалась и куда-то укатила.

Первым порывом было плюнуть на это неразумное и крайне вредное животное и дальше пойти ногами. В целом, скорость передвижения примерно одинаковая. Но воображение подкинуло картинки лошади, которую доедают волки, и я со вздохом отправилась на её поиски. Благо, тяжёлые лошадиные копыта оставляли во мху довольно приличные вмятины, и даже такой неопытный следопыт, как я, вполне с преследованием справлялся. И тем не менее поиски животины закончились уже по темноте.

Пешка зацепилась за отломленный сучок и грустно стояла у дерева на краю полянки.

- Тебе не стыдно?! – возмущённо воскликнула я.

Лошадь шумно вздохнула и переступила с ноги на ногу.

Я подошла, резко сдёрнула повод с ветки и потянула на себя. Я всё время старалась держать ориентиры, потому что потеряться в лесу – проще простого. Даже если тебя леший не водит, и аука голову не морочит. Верхушку большой сосны было ещё видно. От той нужно держать направление к скале с двумя зубцами, а там по ручью и до дороги не так далеко. В тёмке идти совсем не улыбалось, но ночевать под тёмным небом хотелось ещё меньше. Поэтому капризы Пешки вызвали вспышку злости.

- Что тебе ещё надо, дрянь ты этакая?! Видят боги, надо было тебя оставить на съедение местным хищникам, а самой топать в трактир и спать в тёплой кровати! Если ты сейчас же не образумишься, клянусь – брошу тебя, и делай что хочешь!

Вместо того чтобы усовеститься, лошадь потянула меня в другую сторону. И так резко, что чуть не уронила. Я хотела уже снова наорать на неё, как вдруг заметила избушку. Та стояла на другой стороне поляны, прячась в густых ёлках, и выглядела совершенно нежилой.