Истории про любовь

– Я тебе так понравилась, что ты сразу решил жениться на мне? Тогда подожди милый, давай попросим благословения у моих родителей. Без их благословения я не могу позволить себе лишнего. Понимаешь у нас в деревне все девушки порядочные, не то, что у вас там в городе.

Я ещё раз взглянул на её внешность, при свете луны и сказал:

– Это твоё право, как тебе будет угодно. До окончания института, я жениться не собираюсь.

С этими словами я ушёл спать к себе в детский садик.

Сразу после работы Виктор постелил себе на стоге и завалился отдохнуть. Но Агафонов вышел и позвал его ужинать. Из-за болезни Славы, Наташа ужин готовила сама, из продуктов хозяйки, заодно прихватила Виктора к своему столу, и он не ходил на ужин в садик к ребятам. Идя ужинать, Виктор увидел, как на лошади ко двору приехали две смазливые девчонки и нечаянно подслушал их разговор. Они собирались переночевать, а завтра утром опять уехать к бригаде в сад. Когда Виктор вошел в комнату, ужин стоял на столе. Наташа быстро приготовила его из тех продуктов, что дала ей Альбина и позвала всех за стол. Мы поужинали, Альбина ушла кормить на ночь скотину. Её было полный двор. Куры, гуси, свинья, корова с телёнком уже ждали свою хозяйку.

Виктор поднялся на стог и уснул на четыре часа. Когда он проснулся, ярко светила луна на безоблачном небе, усыпанном множеством звёзд. Было достаточно светло, со стороны детского садика доносилась музыка, и звонкий смех молоденьких девушек. За калиткой росла старая яблоня, аромат зрелых яблок антоновки ударил в голову. Он вышел за калитку, чтобы сорвать и съесть несколько яблок. По дороге у телеги он увидел старенькую белую лошадь, с коричневым маленьким пятном на лбу. С неё не была снята уздечка, и кобыла за вожжи была привязана к телеге. Кобыла наверно хотела яблок, потому что когда Виктор сел на телегу и начал маленьким ножичком отрезать кусочки от большого яблока сорванного им с дерева подошла к нему. Он почесал ей пятнышко на лбу, потом за ухом. Положил на ладонь половинку отрезанного яблока, протянул лошади, и сказал:

– На! Ешь старая, в молодости была красивой породистой кобылицей, а сейчас даже уздечку не снимают эти вертихвостки.

Кобыла губами нежно потрогала яблоко, но не взяла в рот. Наверно руки чем-то пахнут, вначале подумал Виктор, но увидел лежащие под яблоней упавшие яблоки, догадался:

– Ты боишься, наверное, когда-то подавилась! – Сказал он кобыле.

Вытащил сначала со рта удила, но кобыла боялась брать яблоко. Губы по краям её на половину беззубого рта сильно распухли от удил. Тогда он снял с кобылы всю сбрую вместе с уздечкой, и начал резать яблоко на маленькие кусочки. Кобыла, наконец, осмелела, и стало нежно брать яблоко губами с раскрытой ладони. Виктор набрал с земли опавших яблок и резал их, пока ела старая лошадь.

– Не подведи меня, далеко не убегай, надевать уздечку на тебя мне жалко, а пут у меня нет. Не буду я из-за них будить девчонок, отдохни без всего, как в раннем возрасте, а я пойду спать.

Сказав это, Виктор обнял лошадь за шею, прижал её голову к своей щеке и подержав немного, отпустил. Потом пошел к стогу, где сразу уснул до утра. Во сне ему снилось детство, и его любимец, дедов конь Орлик, на котором он скачет без уздечки, держась только за гриву по бесконечному лугу, усеянному весенними цветами. Разбудил его крик Люси, которая вышла запрягать лошадь в телегу, не увидев Звездочку, так звали кобылу, начала кричать:

– Вот, сволочи, отпустили кобылу, зная, что потом её никто не запряжёт, кроме деда Сымона. А он сад охраняет, сам сюда уже не дойдёт, за ним надо ехать на машине. Это, наверное, парни деревенские отомстили за то, что мы не пошли танцевать. И не побоялись, что Звёздочка их ударит, хотя знали, что она ещё и кусает своими восьмью полу сжёванными зубами.

- Может, кого и укусила, по укусу мы узнаем, кто это сделал, -

подсказала подошедшая подруга Сабина.

– Вы что орёте в такую рань? Людям спать не даёте, - крикнул со стога Виктор.

Сабина удивлённо посмотрела на Люсю и спросила:

– Это кого ты там скрываешь от меня?

– Сама не знаю. Мама говорила, что сдала трём студентам на две недели угол брата, ей колхоз за это заплатит. Наверное, он один из них, – сказала Люся.

В это время Виктор спустился к ним и сказал:

– Зря вы девушки, так плохо о своих ребятах думаете, они у вас хорошие, в крайнем случае, добрее вас, потому что привязанную на ночь с уздечкой лошадь может оставить только бездушный человек. Отпустил лошадь я.

– А то мы такие глупые, что не знаем, как с лошадью обращаться? Отпустил, теперь иди, найди Звёздочку, и запряги её нам, а то мы в сад на работу опоздаем. Посмотрим, как у тебя это получится, милосердный ты наш, только имей в виду, если она тебе пришибёт, нас в этом потом не вини, – сказала, закипая от злости Сабина.

В то время, как Люся уставилась на Виктора, большими карими глазами полными слёз. От этого взгляда ему стало не по себе. Так когда-то на него смотрела его первая школьная подруга Саша через свои близорукие очки. Желание поставить на место, злыдню Сабину, отпало само собой. Виктор взял уздечку и пошёл к лошади, он заметил её ещё, когда слазил по лестнице со стога, она паслась невдалеке на молодой отаве. По дороге он поднял с земли два яблока антоновки. Не доходя метров двадцать до скошенного за второй раз за сезон луга, Виктор позвал Звёздочку, и она сама подошла к нему. Он порезал два яблока на мелкие кусочки, и она с удовольствием проглотила их, почти не жуя. Тут Виктор набросил уздечку на лошадь, привёл её, и спокойно запряг в телегу. После чего вручил вожжи Люсе и пошёл к вышедшим на крыльцо ребятам. Девчонки с удивлением смотрели Виктору в след, а Люся, когда пришла в себя поблагодарила его вдогонку. Девчонки сели на воз, и Звёздочка нехотя, подчиняясь поводьям, повезла их в сад.

Весь следующий день я с ребятами опять убирал картофель.

После вчерашней вечеринки у нас в группе образовались две пары. Они так нагулялись, что не вышли на работу. Дылда в сердцах запретила танцы. Но местная молодёжь сманила нашего парня с аппаратурой в клуб, и там, в более цивилизованных условиях танцы продолжились ежедневно. У Виктора в группе ещё лучше, три городские девушки самовольно уехали домой, и назревал скандал с Альбиной. Наташа соврала, сказала ей:

– У беглянок появилась температура, и я вынуждена была их отпустить, пусть едут пока от них не заразились остальные, от них всё ровно нет толку.

Слава, так разволновался, что у него опять появились боли в желудке. Хуже всех пришлось Виктору. Его упросили ещё ездить на станцию, выгружать в бункер мешки с последнего рейса машины, их группа уже начала не успевать убрать поле, распаханное утром, в назначенное время. У грузчиков на станции рабочее время заканчивалось, раньше, чем приезжала к ним машина. Виктор выгружал мешки в бункер, потом сам включал транспортерную ленту и успевал с бункера подать картофель в окно вагона. А мужик экспедитор от колхоза успевал отправить вагон без простоя. Он во время уборки жил на станции у родственников. Оказывается Виктор, в старших классах, подрабатывал на станции во время каникул, и даже сам научился ремонтировать мелкие поломки и сбои транспортерной ленты. Возвращался мой друг в деревню очень поздно, и обходился сухим пайком на ужин. Ужинал он во время обратной дороги домой в кабине водителя. Водитель ужинал, когда Виктор занимался выгрузкой.

В восемь вечера я пришёл пообщаться с Виктором, но Наташа отправила меня на сеновал. Я поднялся по лестнице и уже наверху услышал легкое сопение своего друга. Я пошёл в клуб один. На завтра мы убрали последнее картофельное поле и переключились на уборку сахарной свеклы. Ближайший сахарный завод был на ремонте, свекла уродилась хорошая, и нас бросили на её уборку. Виктору не надо было мотаться на станцию, так как мы обрезали ботву и складывали свеклу в бурты прямо на поле. Я, наконец, вытащил Виктора на танцы, и мы пошли в клуб. Я ходил с Толей каждый день на танцы, желая потанцевать с местными красавицами, но они не появились. Виктор к танцам был равнодушен и ушёл сразу, после того, как его на дамский танец пригласила одна из местных девушек, чтобы не заводить с ней отношений. Мы с Толей ушли тоже, подождав ещё полчаса, подруги пообещавшие начать танцевать, так и не появились. Альбина каждый день спрашивала Наташу про девчонок и хотела уже передать фамилии беглянок председателю, как произошло событие, которое заставило её забыть о них. Дело в том, что у деда Сымона случился инсульт, его скорая увезла в районную больницу, а лошадь Звёздочка никого не слушала. Бригада не может отвозить яблоки в хранилище. Люся сказала матери, что одного из студентов, живущих у нас в доме, слушает Звёздочка. Он спит на сеновале. После ужина Альбина начала просить у Наташи этого студента. Наташа решила сыграть на этом и сказала Альбине:

– Хорошо я ещё раз постараюсь уговорить Виктора, если вам это надо, но и вы закройте глаза на отсутствие девчонок.

Начальницы ударили по рукам и круто изменили обязанности Виктора. Сейчас к восьми утра Виктор должен быть у полевого стана в саду со Звёздочкой, запряжённой в телегу. Грузить яблоки будут сами рабочие, ему только стоит подъехать к ящикам на телеге. После погрузки он едет в хранилище, там рабочие выгружают ящики с яблоками и грузят на телегу пустые ящики, сделанные зимой в столярном цехе. Пока он в дороге бригада набирает яблоки, в привезённые ранее ящики. И так целый день. Виктор рассказывал, что Звёздочка обрадовалась его приходу, и беспрекословно слушалась его. За это он нарезал четверть ведра яблок по приезду в сад. По дороге на стан, лошадь бежала сама, тогда он ослаблял вожжи, устраивался удобнее в передней части телеги, свободной от ящиков, на сено, и расслаблялся. Иногда он даже засыпал. Тогда Звездочка, на подъезде к стану, будила его ржанием. С первого дня работы на стане у Виктора началась не жизнь, а малина. Его кормили в обед на стане. Поварихи подкладывали ему лучшие куски мяса за обедом. Молодые девчонки, из бригады собирающие яблоки, за которых он грузил ящики с яблоками в телегу в отличие от деда Сымона, набирали ему в конце дня, когда он уезжал домой ящик лучших яблок. Виктор привозил его в комнату, и Наташа угощала всех, кто приходил в гости в их часть дома. Более того с ним вечером начали приезжать Люся и Сабина.

И с первого дня, как Виктора забрали в сад, они начали появляться в клубе на танцах и кружить нашим парням голову. Виктор не ходил на танцы, он отпускал Звёздочку без уздечки и даже не спутывал ей ноги. Она сама уходила пастись на луг, а утром уже стояла у стога Виктора и легонько ржала, будя его на работу. Вечером он заваливался в стог и при свете фонаря, читал три старинные лекарственные книги о травах, изданы они были ещё в конце девятнадцатого века. Виктор сравнивал свои знания о травах, полученные от бабушки Домны ещё в детстве, и пополнял их, если находил в том пользу. Эти книги ему попали, когда его попросили перевести вещи деда Сымона в деревню. Дочь забрала всё лучшее себе, а книги подарила Виктору за то, что он привёз ей дедов скарб. Все остальное попросила отвезти в овраг, куда сбрасывали старьё жители деревни. Когда он сбрасывал вещи, в руки его попал старинный фонарь. В одной из коробок оказались свечи. Их вместе с фонарем Виктор привез в комнату, предварительно испытав на возгорание сена в случае его опрокидывания. На лужайке он горящий фонарь обложил сеном и произвёл разные экзекуции над ним. Сейчас вечером он зажигал свечку в фонаре, закрывал дверцу и шёл спокойно на стог. Он даже не брал на стог спички. Перед тем, как уснуть он не открывал дверцу, а просто сильно дул в боковое отверстие на уровне пламени свечи и гасил её. Даже если бы он уснул, и нечаянно опрокинул фонарь, свечка просто погасла бы. В вертикальном положении фонаря, свеча сгорала. Пламя гасло полностью, когда сгорала нить в свече.

Однажды нам с Анатолием удалось пригласить подруг на последний танец. Первой, согласилась танцевать со мной Люся. Сабина немного поломалась, но когда увидела, что к ней направляется местный парень, пошла, танцевать с Анатолием. Люся танцевала хорошо, от неё пахло яблоками и травами. Она была немого ниже Ирины, но мощнее её. В сильных руках девушки, чувствовалась нежность, а уверенность в каждом движении её ног в такт мелодии танца показывали, что она любит танцевать. Люся, как другие девушки, не пыталась подстроиться под меня, а просто наслаждалась танцем. Когда я не угадывал немного движения её тела, то наталкивался на ее крепкую, упругую грудь. У неё была фигура 90*60*90, с её длинными русыми волосами, милой мордашкой и красивыми ногами, хоть сейчас на подиум рекламировать одежду. Правда, грудь по стандартам должна быть на размер меньше, но меня это нисколько не смущало, даже наоборот подзадорило. После танца, мы проводили подруг до дому. Сабина сообщила Анатолию, что она ждёт парня с армии. У него в ноябре дембель, и Анатолию не следует больше её провожать. По дороге я рассказал Люсе, что я отслужил два года в Германии, о нашем институте, как мы поступали и дурачили преподавателей при этом. Что на экзаменах я получил лучшие отметки из нашей группы. Прямо перед расставанием Люся вдруг меня спросила о Викторе, что это за парень и почему он не ходит на танцы.

– На танцы ходят ребята, чтобы найти себе девушку, если Виктор не ходит, значит, он в этом сейчас не нуждается. Так он неплохой парень, но немножко не от мира сего.

Так в нескольких чертах я охарактеризовал своего друга, боясь, что Люся интересуется им неспроста, и оказался прав. Люся поблагодарила меня за проводы и пошла в свою часть дома, я попытался догнать и поцеловать её, но она отстранила меня и сказала, что это лишнее. И я ни с чем ушел домой, а Люся с Сабиной больше не приходили на танцы. Почему это произошло, я только через несколько дней узнал от Наташи, когда пришёл проведать Виктора. Вот, что рассказала тогда мне Наташа.

На следующий день произошло событие, которое усложнило нам жизнь. Утро было туманное. По дороге на работу Альбина оступилась при переходе через ручей, потеряла равновесие и упала в ручей, ведь через него была проложена кладка. За ней шли мы со Славой и вытащили её на берег. Привели в чувства, вызвали скорую помощь. Результат падения, сломано два ребра и сложный вывих правой руки, которую Альбине еле вправили. К вечеру рука и ребра распухли, поднялась температура, и появились сильные боли. Она со слезами на глазах просила доктора сделать ей укол обезболивающего и отпустить домой, потому что без неё никто не подоит её Красаву.

– Хорошо сделаю я тебе укол, дам нагрузку на сердце, но твои пальцы распухли, ты даже не сможешь ими пошевелить, – пытался уговорить женщину старенький хирург.

– Пожалей мои седые волосы, я с божьей помощью ели вправил твою руку. Два вывиха на одной руке такого в моей практике ещё не было. Это надо было так упасть, чтобы выбить локтевой сустав да вдобавок, умудрится вывихнуть кисть. Я не говорю о рёбрах, которые при малейшем повторном падении могут воткнуться в лёгкие, и тогда вам никто не поможет, у вас пастельный режим, вы неделю в утку ходить будете. А вы мне своей коровой голову забиваете, для этого в колхозе есть ветеринар, – устал объяснять, прописные истины, при очередном заходе в палату старенький врач.

– Тогда разрешите мне хотя бы позвонить председателю,– взмолилась Альбина.

– Ему я уже доложил, чтобы вам на месяц искали замену. Все остальные звонки за вас сделает дежурная сестра после шестнадцати часов. Вы объясните ей, куда позвонить, что сказать и она это сделает,– властно ответил хирург.

Девчонки сегодня решили остаться на полевом стане у Сабины начались месячные, и первые сутки она тяжело переносила их. Люся сказала Виктору, чтобы он передал маме, что она сегодня не приедет. Тот пошёл к Звездочке, чтобы уехать, но не успел дойти до телеги, как Люся вернулась и сказала:

– Я еду с тобой, маму положили в больницу, мне только передали по телефону. Если можно, быстрее. Мне надо за светло подоить корову.

Звездочка со сменой хозяина окрепла, перестала бояться машин, и довольно с приличной скоростью, для её возраста, довезла Люсю домой. Когда она ленилась, Виктор не бил её, а просто просил:

– Ну, давай милая, быстрее перебирай копытами, нам так надо,– и эта старая, ленивая скотина слушалась его, ускоряла шаг, что очень удивило Люсю.

Виктор, как всегда отпустил лошадь, помыл руки и пошёл домой ужинать. Наташа вместо Альбины позвала Люсю, и они поужинали вместе вчетвером. За ужином Наташа сообщила Виктору, что у нашей группы новый бригадир, и она перевела их в овощехранилище, за которое она отвечала. Они там перебирают для магазинов города морковь, мол, пришла разнарядка с района. Мало этого, она заставила их фасовать сетки по тридцать килограмм. В овощехранилище сырой воздух, пахнет гнилью, каждый час включают вентиляцию от неё сквозняки. Славу я не пустила, сказала, что у него есть справка. Так она заставила писать его бирки в её кабинете в шведском домике на улице. Так что нас сейчас на восемь часов разлучили со Славой. В четвёртой группе роль бригадира на себя возложила Дылда, ребята согласились, забоялись, что их, как нас зашлют, куда в злачное место. И сейчас ей колхоз будет платить по ставке звеньевой, которая ушла в декретный отпуск. Виктор поблагодарил нас за ужин, зажег свечку, в фонаре, и ушел на сеновал.

Смеркалось. С поля уже пришла Красава. Она ходила с полным выменем по внутреннему двору, щипала траву от нечего делать, ждала, пока её подоит хозяйка, не заходила в хлев. Телёнок уже зашёл в стойло в сарай. Люся сказала Наташе:

– Помнишь, ты просилась у мамы, разрешить подоить Красаву, ты говорила ей, что тебя когда-то в детстве в деревне бабушка этому научила. Теперь мама в больнице, и я тебя прошу сделать это, тем более ты покупаешь свежее молоко для своего Славы, а я буду давать тебе его бесплатно, только подои корову. Красава никого к себе не подпускает, и меня в том числе. Ты как мама крупная женщина, наденешь её одежду, завяжешь платок на голову, обуешь её резиновые сапоги и она примет тебя за маму. Вот стульчик, ведерко с тряпкой и тёплой водой, мама всегда ей моет вымя перед дойкой, корове это нравится. Вот подойник для молока. Давай приступай, а мы со Славой сядем на завалинку и посмотрим за тобой.

Наташа переоделась и стала похожа в полумраке на хозяйку, Только плечи у Наташи были по уже, чем у Альбины. Молодая торчащая грудь Наташи вбирала в себя лишние сантиметры блузки, у хозяйки грудь уже опустилась. Вначале всё шло по Люсиному плану, Красава стояла и мирно жевала жвачку. Наташа поднесла к ней стульчик, вымыла тряпицей с тёплой водой вымя, вытерла его насухо полотенцем. Подставила подойник, взяла соски в руки. В этот момент Красавку словно прошило током, она вздрогнула и больно щёлкнула Наташу хвостом по голове, так что сбила платок с её волос. Наташа не сдалась, она поправила платок и снова взялась за соски. Корова сейчас уже не вздрогнула, а просто переступила через подойник и прошла на несколько шагов вперед и остановилась. Наташа поднялась, взяла стульчик, сделала несколько шагов за ней, и уже собралась сесть под неё. Красава вдруг повернула к ней свою рогатую голову и показала, если Наташа приблизится, то она боднёт её. Тут Наташа испугалась и закричала. На помощь ей прибежали ребята. Слава, закрыл её от коровы спиной и отвёл в сторону, а Люся собрала все вещи молодой доярки и отнесла их на крыльцо, показала корове, что никто её доить не будет. Красава возмутилась и начала мычать требовать, чтобы её подоила хозяйка. Тогда Люся ей в сердцах ответила:

– Не принимаешь меня, никого не принимаешь, даже Наташу, которая вызвалась нам помочь, грозишься на рога поднять, тогда пусть тебя ночью волк подоит.

В это время к ним, услышав Наташин крик, подошёл с фонарём Виктор.

– Что за шум, а драки нет? – Спросил он шуткой у ребят.

– Да вот Красава не даёт себе подоить, так всегда, когда мама отсутствует, - пожаловалась Люся.

Виктор посмотрел на Наташу в чужом одеянии, отпечатки хвоста коровы виднелись не только на платке, но и на её лице и засмеялся.

– Чего смеешься? Можно подумать, что ты её подоишь? - Возмутилась Наташа улыбкой Виктора.