Мумия 3. В долгу у прошлой жизни

Митсуне

Мумия 3. В долгу у прошлой жизни

Глава I. Новые лица

“Время меняет лица. Но не всегда меняет тех, кто смотрит из-за них”

Митсуне

Оазис Ам-Шер. 1933 год.

Обваливался потолок, дрожали стены, расходилась под ногами земля.

Предсмертный крик Царя Скорпионов еще висел в воздухе, оглушая и словно бы мстя своим убийцам.

От запаха серы и вековой пыли нечем дышать, но Эвелин это было и не нужно, ведь она цеплялась пальцами за щербатую кромку арки как готовая сорваться с тетивы стрела, чтобы спасти того, без кого ей нет смысла дышать вовсе.

— Иви, нет! Уходи отсюда! Немедленно уходи!

Глаза выхватывают из общей картины карусель острых сталактитов, что с треском сыпятся сверху, готовые размозжить любого, кто попадется на их пути. Но голубые глаза любимого не позволяют даже мысли зародиться, чтобы сбежать.

Она не слышит, что он кричит, просит ли спасти или требует убраться отсюда подальше. Только стук разогнавшегося сердца в ушах и грохот осыпающихся камней.

— НЕТ! — кричит Рик, скользя пальцами по земле, и это решает все.

Бывшая принцесса Египта пушечным ядром летит сквозь облако пыли.

Острые, мелкие куски камня рассекают одежду и кожу, но есть только цель — помочь, спасти, успеть.

Когда очередная каменная глыба с грохотом падает прямо перед носками ее ног, только на мгновение заволакивает взгляд уже, казалось, всеми просмотренными воспоминаниями прошлой жизни.

Запах крови, сырость и мрак темницы. Прикованный к стене силуэт и шепот, обезумевший, почти бессвязный: «Помочь, должна помочь! Спасти его! Успеть!»

И сил становится так много, что в едином рывке Эвелин бросает свое тело на рушащийся уступ, чтобы схватить такие горячие и живые руки мужа. Главное не отпускать их, помочь выбраться, вытащить, не дать сорваться.

А рядом рушится не только спасительный уступ, но и смысл всей жизни Имхотепа, потому отчаянный призыв о помощи к той, кого боготворил, канул в пучину отчаяния.

Анк-су-намун взвизгнула и скрылась за поворотом, забирая с собой кровоточащее сердце жреца Осириса.

Имхотеп бросил почти беспомощный взгляд на выбравшегося О'Коннела, неистово завидуя отваге его женщины и приготовился разжать пальцы.

Зачем ему жизнь, если ничто больше его здесь не держит?

Жрец прикрыл глаза и совершенно не видел того, отчего в ужасе вскрикнула стоящая с мужем у стены Эвелин.

Тонкая смазанная тень метнулась вперед, избегая столкновения и смерти.

Откуда она взялась? Почему так важно не отводить от нее взгляда, хотя Рик настойчиво тянет к выходу, туда, к спасению, к брату и сыну.

— Руку! Быстрее, Имхотеп!

Чужой женский голос таким абсурдом прозвучал здесь и сейчас, что невольно приковал внимание всех присутствующих.

— Анк-су-намун? — с надеждой распахнув глаза, воскликнул мужчина и осекся.

Это лицо он не знал… или нет?

В запястье настойчиво вцепились тонкие сильные руки. Женщина уперлась двумя ногами в плиты, удерживая тело над пропастью.

Рубленые, резкие черты лица, темные глаза и черные волнистые волосы, сейчас припорошенные пылью, всклокоченные. И решительности, на десяток воинов армии Анубиса.

— Хватайся, мне же одной не вытянуть!

Руки самопроизвольно заскоблили по обломкам пола, и незнакомка так дернула его, что Имхотеп почти вылетел из разлома, но даже прийти в себя ему не дали.

Девушка вскочила на ноги, все еще не выпуская его руку. Огромная каменюка рухнула прямо перед ними, и женщина качнулась назад, чуть не падая на спасенного ею Жреца. Тот подхватил ее, давая выправиться. Она дернула плечом, вцепилась еще крепче в Имхотепа и потянула за собой.

Спасенный пришел в себя и побежал.

Зачем он бежал? Почему не прыгнул обратно? Ведь в груди отчаянно стонет от боли потери.

Семья О'Коннеллов застыла в проходе, не уходя, потому что Эвелин не давала себя увести, отчаянно сжимая кулаки и вглядываясь в лицо спасительницы их врага.

— Айфертири! — словно бы с трудом и бешеной радостью извлекая из памяти не привычное имя, закричала реинкарнация Нефертити, набатом ударяя по разуму жреца.

Кто? Как она назвала вздрогнувшую перед ним девушку?

Нет времени разбираться, пирамида схлопывалась, засасывая в открывшуюся бездну остатки армии Анубиса, облаками пепла протаскивая их мимо.

Арка входа в зал ослепительно мигнула, и, распятый в воздухе возвращающимися к нему силами, застыл Имхотеп.

— Нери? — потрясенно уточнила незнакомка, поравнявшись со стоящими тут людьми.

— Рик, НЕТ! — отчаянно закричала Эвелин, напрыгивая на мужа, вскинувшего ружье.

Но поздно, прозвучал выстрел.

Слегка оглушенный Имхотеп покачнулся, когда лицом к нему прямо на руки упала уже дважды спасшая его женщина.

Смуглая кожа, резко побледневшая, широко раскрытые карие глаза и полный ужаса крик Нефертити.

— В этот раз я успела, — тонкие губы шевельнулись в победной усмешке и незнакомка осела, сползая на пол.

Имхотеп подхватил на руки девушку и, взревев, распался огромным песчаным вихрем, вместе со своей ношей, проносясь по остаткам залов и устремляясь в небо, дальше от проклятого места, сломавшего его и его жизнь…все жизни.

***

Рик не знал, что ему сделать и как исправить то, что случилось.

Если честно, он даже не до конца понимал, что именно случилось.

Откуда взялась эта девушка?

Почему она кинулась на защиту чертовой мумии и почему его Иви, так горько и безутешно рыдает, сидя в отдалении от их костра.

Изи самозабвенно сокрушался возле подыхающего своей смертью дирижабля и, уподобившись большому скарабею, катал свой скарб, пытаясь или воскресить или похоронить.

Джонатан, обнявшись с успешно утащенной драгоценностью, сидел тихо возле костра и искоса поглядывал в сторону сестры.

Алекс притих под боком у отца, который в сына вцепился одной рукой, второй судорожно сжимал ружье.

Ему все казалось, что вот сейчас взметнется вихрь и неубиваемый гад придет, чтобы снова попытаться убить их.

Но Имхотеп не приходил.

— Пап, — тихо позвал Алекс. — А кто эта Айфер…Афер… Айфертири? Почему мама так плачет?

Рик выдохнул сквозь зубы и взлохматил сыну волосы.

— Хотел бы я знать, Алекс. Но, видимо, это не мамина знакомая, а очередной привет из древнего Египта.

Не хотелось говорить этого вслух, но вывод напрашивался сам.

Как она назвала его жену?

Нери?

Вполне себе сокращение от Нефертити, а значит и корни проблем нужно искать там.

— Посиди тут, я схожу успокою ее. Эй, Джонатан, отцепись от своей каменюки и присмотри за Алексом!

Тот только кивнул, а О'Коннел закатил глаза и продублировал просьбу уже сыну. В конце концов, тот после всего случившегося куда более взрослый, чем его дядя.