«Багряный Пакт. Том 5. Расчленитель»

«Багряный Пакт. Том 5. Расчленитель»

Глава

Пролог.

Лондон, Темза, Ваппинг

Октябрь 1893 года, четыре часа утра

Вода в Темзе была холодной. Как железо. Как сама смерть.

Речник — старик с обветренным лицом — грёб медленно. Весло скрипело. Туман стоял стеной. Фонарь на носу лодки дрожал. Свет не пробивал дальше двух футов.

Он искал утраченный груз. Ящик с чаем. Уронили вчера вечером. Хозяин заплатит. Или убьёт.

Старик наклонился над водой. Поднял фонарь.

И увидел.

В мутной воде — что-то белое. Гладкое. Покачивалось на волне. Не ящик. Не бревно. Не рыба.

Он протянул руку. Схватил. Потянул.

Это была рука.

Женская. Отрезана по локоть. Белая кожа. Длинные пальцы. Ногти с облезлым лаком.

Старик выронил фонарь. Фонарь упал в воду.

Тьма. Только туман.

И — тихий плеск где-то вдалеке.

Старик смотрел на руку. Долго. Не мог оторвать взгляд.

Она была белой. Не синей. Не раздутой. Свежей. Как будто её отрезали час назад. Не неделю.

Он разжал пальцы. Рука упала обратно в воду. Плеснула. И снова закачалась на волне — как будто живая.

Старик перекрестился. Схватил весло. Погрёб к берегу. Быстро. Как никогда в жизни.

Он не видел, как из тумана — за его спиной — вынырнули глаза. Маленькие. Фиолетовые. Крысы.

Они смотрели ему вслед. Пока лодка не растворилась в мгле.

А потом — одна из них — самая старая — с разорванным ухом — нырнула под воду. Подхватила руку. Понесла вниз. В темноту. Туда, где её ждали.

---

Темза. Ваппинг. Четыре часа утра.

Старик грёб как никогда в жизни.

Весло скрипело. Лодка дрожала. Туман не расступался — наоборот, становился гуще. Как будто река не хотела его отпускать.

Он не оглядывался. Боялся. Знал — если посмотрит назад, увидит её снова. Белую руку. На воде. Покачивается.

Он грёб.

Руки дрожали. Дыхание сбивалось. Плечи горели. Но он грёб.

Потому что там, на берегу, — люди. Свет. Жизнь.

А здесь — только вода. Только туман. Только смерть.

Он добрался до причала через десять минут. Выскочил из лодки. Поскользнулся. Упал на колени. Встал. Побежал.

Он не помнил, как добрался до полицейского участка на Ваппинг-Хай-стрит. Помнил только — дверь. Свет. Констебль за стойкой. Молодой. Скучающий.

— Сэр? — поднял он глаза.

Старик не мог говорить. Только дышал. Открывал рот. Закрывал.

Потом — выдавил:

— Там... в Темзе... рука.

Констебль нахмурился.

— Какая рука?

— Женская. Отрезана. По локоть.

Констебль медленно отложил перо. Посмотрел на старика. Долго.

— Вы пьяны?

— Нет. Господи, нет.

Старик схватился за стойку. Пальцы побелели.

— Я вам клянусь. Она там. Белая. Как живая. Я её видел.

Констебль встал. Взял фонарь.

— Показывайте.

Они вышли в ночь. Старик шёл впереди. Спотыкался. Оглядывался. Констебль — за ним. Молча. Скептически.

Они дошли до причала. Старик остановился. Показал рукой на воду.

— Вон там. У свай. Видите?

Констебль поднял фонарь. Посветил.

Вода. Тёмная. Мутная. Пустая.

Руки не было.

— Где? — спросил констебль.

— Она была здесь! — закричал старик. — Я её видел! Держал! Вот этой рукой!

Он показал руку. Ладонь. Пальцы.

Констебль посмотрел на руку. Потом — на воду. Потом — на старика.

— Идите домой, сэр. Проспитесь. Утром поговорим.

— Но я видел!

— Идите домой.

Старик открыл рот. Закрыл. Потом — медленно — опустил голову. Развернулся. Пошёл прочь.

А констебль остался у воды. Постоял. Посветил фонарём ещё раз. Покачал головой. Пошёл обратно в участок.

Он не знал. Не мог знать. Что крысы уже унесли руку. Вниз. В темноту. Туда, где её ждали.

---Глубокие коллекторы. Тронный зал.

Крыса выбралась на гранитный стол. Мокрая. Дрожащая. Уронила руку к ногам Андрея.

Андрей не дёрнулся. Не отвёл взгляда. Смотрел на неё. Долго.

Потом — медленно — наклонился. Взял. Повернул. Осмотрел срез.

— Чисто, — сказал он тихо. — Один удар. Без зазубрин. Он знает, куда бить.

Морвен подошла ближе. Посмотрела на руку. Потом — на брата.

— Хирург?

— Нет. Хирург бы оставил ровный край. А тут — с рваной кожей. Он резал не скальпелем. Ножом. Топором. Чем-то тяжёлым. Но — точно. Без лишних движений.

Он положил руку обратно на стол.

— Он не торопился. Не паниковал. Делал своё дело. И ушёл.

Морвен молчала. Долго.

— Где тело? — спросила она наконец.

— Пока не нашли. Только руку. Остальное — либо в воде. Либо где-то ещё.

Он поднялся с трона. Шрам перебрался на плечо.

— Это — не Крим. Крим мёртв. И не Потрошитель. Потрошитель в каземате. Это — кто-то новый. Хищник. Мясник.

Он посмотрел на сестру.

— Мы должны найти его раньше, чем Скотленд-Ярд. Раньше, чем Тремере. Раньше, чем он найдёт нас.

Морвен кивнула. Медленно.

Глава 1. Первая часть

Лондон, Темза, Ваппинг

Три дня спустя

Морвен Райт стояла на мокром камне у самой воды.

Ночь. Туман. Тот же самый берег, где рыбак нашёл руку. Только теперь здесь были крысы. Сотни. Они сидели на сваях. На брёвнах. На перевёрнутых лодках. Смотрели в воду. Ждали.

Морвен прикрыла глаза. Настроилась на ментальную связь. Приняла образы.

Вода. Холодная. Мутная. Дно — ил. Камни. Мусор.

И — что-то ещё. Там. Глубже.

Она открыла глаза.

— Там что-то есть, — сказала она в пустоту. Но крысы услышали. — Под мостом. Не рука. Что-то больше.

Она сняла плащ. Сложила его на камне. Осталась в тёмной рубахе — мужской, грубой, с закатанными рукавами.

Крысы расступились.

Морвен шагнула в воду.

---

Глубокие коллекторы. Тронный зал.

Андрей сидел перед картой Лондона.

На карте — две метки. Ваппинг и Ротерхит. Места, где нашли части тел.

Он обвёл их пальцем. Соединил линией.

Линия шла по Темзе. Прямая. Как стрела.

— Он двигается по реке, — сказал Андрей вслух. — Вниз по течению. Значит — живёт на берегу. Или — работает на воде.

Он откинулся на спинку трона. Шрам на плече заворочался.

— Докер. Лодочник. Мясник с причала. Кто-то, кто знает реку. Кто может сбросить тело и уйти незамеченным.

Он посмотрел в темноту туннеля.

— Морвен?

Из темноты — тишина. Только шорох крыс по камню.

Андрей нахмурился.

---

Темза. Под мостом Ваппинг.

Морвен нашла это на глубине трёх метров.

Мешок. Тяжёлый. Просмолённый. Тот, в которых перевозят уголь или зерно.

Она вытащила его на берег. Разрезала. Скальпелем. Одним движением.

Внутри — женщина. Молодая. Рыжие волосы. Платье тёмное. Руки нет. Правой руки. Отрезана по локоть.

Морвен опустилась на колени рядом. Посмотрела на лицо.

Она её знала.

Глава 2. Рыжая

Лондон, Темза, под мостом Ваппинг

Три дня спустя, пять часов утра

Морвен стояла на коленях у мешка. Смотрела на лицо женщины.

Рыжие волосы. Веснушки на носу. Тонкая цепочка на шее — с кулоном в виде розы.

Морвен знала этот кулон.

Она сама его ей дала. Пять лет назад. В Уайтчепеле. Когда спасала ей жизнь.

Её звали Элис.

Элис Донован. Двадцать два года. Ирландка. Приехала в Лондон искать работу. Нашла — на улице.

Морвен тогда приняла у неё роды. Ребёнок умер. Элис выжила. Морвен дала ей кулон — как талисман. На удачу.

Элис исчезла через год. Морвен не знала куда. Думала — уехала. Нашла лучшую жизнь.

А теперь — вот.

---

Уайтчепел. Пять лет назад.

Морвен помнила эту ночь. Как будто это было вчера.

Каморка без окон. Свеча на ящике. Солома на полу. Кровь. Пот. Крики.

Элис лежала на соломе. Схватки шли третий час. Ребёнок шёл ногами вперёд. Морвен знала: это плохо. Но она не могла ничего сделать. Только ждать. И помогать.

Ребёнок родился мёртвым.

Морвен держала его на руках. Маленькое тельце. Синюшное. Не дышало.

Элис не плакала. Не кричала. Просто смотрела в потолок. Молча.

Морвен закрыла ребёнку глаза. Завернула в тряпку. Отдала соседке. Чтобы похоронили.

Потом — подошла к Элис. Села рядом.

— Ты будешь жить, — сказала она.

Элис посмотрела на неё. Долго. Пусто.

— Зачем?

Морвен не ответила. Вместо этого сняла с шеи цепочку. С кулоном в виде розы. Протянула Элис.

— Держи. Это — на удачу.

Элис взяла. Сжала в кулаке.

— Удачи не бывает, — прошептала она.

— Бывает, — сказала Морвен. — Просто она приходит позже.

---

Темза. Под мостом Ваппинг. Настоящее.

Морвен открыла глаза.

Кулон был на шее Элис. Тот самый. Роза. Потемневшая от времени. Но — та же.

Морвен протянула руку. Коснулась кулона. Потом — лица.

— Прости, — прошептала она. — Я не успела.

Она поднялась с колен. Скальпель в руке. Она не убрала его. Не могла.

Крысы смотрели на неё. Ждали.

Морвен посмотрела на них.

— Найдите всё, — сказала она тихо. — Всё, что осталось. Каждую часть. Всюду.

Крысы рванули в темноту.

---

Глубокие коллекторы. Тронный зал.

Морвен вошла в зал. Мокрая. Бледная. С кулоном в руке.

Андрей поднял голову. Посмотрел на сестру. На кулон. На её лицо.

— Ты её знала?

— Да.

— Кто?

Морвен молчала. Долго. Потом — положила кулон на стол.

— Элис Донован. Из Уайтчепела. Я принимала у неё роды. Пять лет назад. Ребёнок умер. Она — выжила. Я дала ей кулон. На удачу.

Андрей взял кулон. Повертел в пальцах. Роза. Потёртая. Старая.

— Ты думаешь, это случайность?

— Нет. Не думаю.

Она посмотрела на брата. Фиолетовые глаза. Страшные. Холодные.

— Он знал. Он специально её выбрал. Он знает про меня. Про Пакт. Он играет с нами.

Андрей молчал. Долго.

Потом — медленно — кивнул.

— Тогда мы сыграем в его игру. Но по своим правилам.

Он положил кулон обратно на стол. Поднялся с трона. Шрам перебрался на плечо.

— Готовь выводки. Мы идём на охоту. Он уже сделал первый ход. Теперь — наш.

Глава 3. Докер

Лондон, Ротерхит, причал

Ноябрь 1893 года, три часа ночи

Ротерхит не спал никогда.

Даже в три часа ночи здесь кипела жизнь. Грузчики таскали ящики. Матросы орали на разных языках. Краны скрипели. Цепи гремели. Вода билась о сваи. Всё — в тумане. В дыму. В гари.

Андрей Райт стоял на крыше пакгауза. Смотрел вниз. Скрытый чарами Замрачения.

На плече — Шрам. Рядом — Морвен. Молча.

Внизу — люди. Много. Смертные. Грязные. Уставшие. Пьяные.

И один из них знал то, чего не знали другие.

---

Полчаса назад.

Крысы донесли Андрею. Один из грузчиков — старый докер по имени Том Баррет — видел что-то на причале пять дней назад. Ночью. Он рассказал двум товарищам. Те — ещё двум. Слух пополз по докам. Потом затих.

Крысы услышали. Доложили.

Андрей решил проверить сам.

---

Три часа ночи.

Том Баррет закончил смену. Взял куртку. Пошёл к выходу с причала.

Он не дошёл.

Дорогу ему преградили две тени.

Из тумана соткался высокий мужчина в длинном чёрном пальто. Круглые треснувшие очки. Бледное лицо со шрамом. Фиолетовые глаза. На плече — большая старая крыса с разорванным ухом.

Рядом — женщина. Тёмный плащ. Капюшон. Обезображенное лицо. Фиолетовые глаза.

Том попятился. Сердце забилось. Быстро.

— Кто вы? — прохрипел он.

Андрей не ответил. Вместо этого — шагнул ближе.

Глава 4. Доки Святой Екатерины

Лондон, доки Святой Екатерины

Ноябрь 1893 года, два часа ночи

Доки Святой Екатерины не были похожи на Ротерхит.

Здесь не кипела жизнь. Здесь было тихо. Слишком тихо. Старые причалы. Гнилые сваи. Брошенные баржи. Пустые пакгаузы. Туман стоял стеной — густой, как молоко.

Идеальное место, чтобы сбросить тело и уйти незамеченным.

Андрей Райт стоял на краю причала. Смотрел в воду.

На плече — Шрам. Рядом — Морвен. За ними — крысы. Сотни. Они рассыпались по докам — по щелям, по трубам, по трюмам барж. Искали.